Леди очень смутилась и покраснела.

- О таком не принято говорить. И не знаю, нужно ли…

- Дело вашего мужа всё ещё под следствием, леди Сорк. Нам обо всём можно говорить, - авторитетно заявил Инголир. – Или вы хотите продолжить беседу в департаменте инквизиции?

Истед имел свой «нюх» на тайны. За время нашей совместной учёбы мы стали понимать друг друга с полуслова. Сейчас эльф без моих лишних пояснений понял, что мой интерес к семейству Сорк вызван не праздным любопытством.

Леди оказаться в инквизиции никак не желала, потому начала рассказывать. И начала она с рассказа о том, что на время расследования смерти лорда Сорка инквизиция выдала запрет на доступ к денежным средствам лорда Сорка в банках, а так же изъяла все документы покойного артефактора. Процедура была стандартной и удивления у меня не вызвала. Об этом подтвердил и Инголир. По закону документы семье, кроме ценных бумаг, уже никто бы не вернул, но доступ к семейному сейфу в банке был разрешён уже через две недели.

На этом моменте леди Сорк недоумённо уставилась на нас.

- Лорды, но мы так и не получили разрешения взять свои деньги… Большая часть средств, которая находилась в королевском банке, до сих пор для нас недоступна. Я смогла лишь забрать золото из банка «Варлак» (вампирский банк), и этих денег едва хватило на уплату налогов…

Мы с интересом ждали продолжения.

- Ну, конец же года приближался… - переводя взгляд с меня на Истеда, пояснила леди. - Мы рисковали остаться без крова, если бы не выплатили государственную дань и артефакторскую пошлину моего супруга, - многозначительно добавила женщина.

Понятно. Леди Сорк пришлось выплачивать полностью вассальный годовой налог, а сумма там была не маленькой. В придачу к этому ещё и годовой артефакторский сбор с прибыли мужа в гильдию.

- Мне пришлось даже продать часть украшений, чтобы внести всю сумму... Мы остались практически без средств к существованию.

Хмурый взгляд Инголира женщина восприняла по-своему.

- Ваше Сиятельство, - обратилась она к эльфу. – Вы не подумайте, что я жалуюсь, но сумма была не маленькой, и мой муж исправно собирал деньги. Однако ваши расследовательские мероприятия пришлись на весьма тяжёлое для нас время. И если бы не конец года, то мы бы справились…

Из дальнейшего рассказа выходило, что женщины оказались без поддержки рода. Семья лорда Сорка отреклась от них из-за того, что леди Сорк разрешила допрос тела мужа некромантом. При этом то, что расследование находилось под моей юрисдикцией, для них аргументом не стало. Мать умершего артефактора почему-то считала, что она бы могла отстоять тело сына, не допустив подобной «скверны».

«Фанатичка», - понял я в отношении матери покойного артефактора. В королевстве всё ещё оставалось живо течение храмовников, что называли себя «Светлые лики». Эта секта являлась последователями тех фанатиков, что когда-то в древние времена ненавидели тёмных магов, мечтая извести нас всех. Для них некроманты были наихудшим злом из всех магов.

А дальше события у этого семейства начали развиваться ещё стремительнее. Из отчетов инквизиции я помнил, что обыски в доме лорда Сорка ничего существенного не принесли. Собственной лаборатории у артефактора не было, именно поэтому расследование наткнулось на глухую стену. Все изменилось, когда, убираясь в отцовской спальне, леди Анриетта обнаружила в шкафу тайник, активируемый кровью. В нём девушка нашла ключ и дальнейшие подсказки, что он открывает. Думая, что в следующем тайнике спрятано нечто ценное, они нехитрыми размышлениями смогли обнаружить в подвале дома сейф. Но к их разочарованию, в нём хранились рабочие документы лорда Сорка.

- Я тут же отправила письмо в инквизицию, лорд Истед, - уверила нас женщина. – А на следующий день к нам пришли снова дознаватели в белых плащах. Они хотели забрать документы, но я им не отдала…

Женщина снова покраснела и опустила глаза в пол.

- Почему? – спросил я.

- Ну, лорд Тенебрей… - женщина нервно крутила платок в руках. – Понимаете… Накануне находки Анриетты у меня был ещё один неприятный разговор со своей свекровью. Моя… вторая «мать» недвусмысленно намекнула, что денег мужа мне не видать, и потребовала передать ей опеку над Анриеттой, иначе она грозилась выселить нас из столичного дома и вычеркнуть мою дочь из завещания. По праву старшей ветви рода Сорк она подала прошение главе дома на передачу титула барона и имущества моего мужа своему младшему сыну. Для того чтобы оспорить её притязания, мне нужны были снова деньги или могущественный покровитель, который будет представлять наши права на суде рода. Сама я из аристократического рода, не унаследовавшего титула, поэтому ни на титул, ни на имущество мужа претендовать не могу. Но Анриетта – маг земли, и вполне может рассчитывать на наследство отца по наступлению совершеннолетия. Однако вступать в спор в таком случае нужно было немедленно, пока не прошло время на подачу протеста и не стало поздно… Я лишь хотела выменять документы на деньги или же заступничество того, кто бы мог нам помочь в этом вопросе… В письме я писала, что желаю личной аудиенции у его Сиятельства лорда Истеда, а пришли… ваши подчинённые.

Истед сидел хмурый, поджав губы.

- «Ты ничего не получал?!» - спросил я Инголира ментально.

- «Нет, естественно! – так же ответил мне друг. – Неужели ты думаешь, что я бы это проигнорировал?»

- Какой ужас! – сочувственно пробормотала Лея. – Мне так вас жаль! Лорд Истед, как вы могли?!

Возмущению герцогини не было предела.

- Действительно! – едко ответил эльф. – Как я могу быть той свиньёй, которой вы меня считаете, леди Хардин? – и, многозначительно посмотрев на Лею, добавил: - Хрю, ваше Сиятельство!

- Уймитесь, ваше Сиятельство, мы не одни! – осадил я таким же тоном друга.

Поведение Инголира, мягко говоря, не соответствовало сейчас поведению аристократа, но я знал, что инквизитору на это было плевать. Истед повернул голову в сторону леди Сорк, которая наблюдала за этим круглыми глазами, и довольно спокойно сказал:

- Я не получал вашего письма и никого не посылал.

- Вот как? – удивилась леди. – Что ж, тогда понятно… Хотя… ничего не понятно. Через два дня, когда я с Анриеттой вернулась домой от знакомой, мы поняли, что наш дом обыскивали и документы пытались найти… Делали это весьма аккуратно, так чтобы вещи оставались на своих местах. Я поняла, что правильно догадалась оставить их в тайнике мужа. Только Анриетта могла открыть схрон. Сначала я ждала, что вы всё же свяжетесь со мной, а потом подумала, что приказ на обыск отдали вы сами. Никому другому я о находке не сообщала и решила, что помощи от властей ждать не стоит.

- После этого к вам кто-то пришел и сделал предложение, от которого вы не могли отказаться, - предположил я.

Леди кивнула.

- Почти... К нам пришёл слуга лорда Кассиса и предложил за документы свою цену.

- Вы согласились? – спросил Инголир.

Леди поджала губы.

- Нет. Я подумала, что, видимо, эти бумаги имеют большое значение, если их так хочет получить нынешний королевский артефактор, а в доме устроили тайный обыск… И испугалась за наши жизни.

«А жена бывшего заместителя герцога Хардин не дура», - подумал я, передав свои мысли Инголиру. Для меня было очевидно, что когда леди передали документы, их бы убили.

- Я поставила новое условие, - продолжила рассказывать леди. – Кроме денег потребовала для нас защиты. Такой, при которой мы стали бы независимы, остались при своём имуществе, и нам бы ничто не угрожало. Лишь получив гарантии, я передала бы документы лорду Кассиасу.

«Всё-таки дура», - исправил я своё мнение.

- Вы серьезно думали, что, шантажируя кого-то, можно получить защиту? – риторически спросил эльф, поддержав меня во мнении.

Дама смутилась.

- А что мне оставалось делать? – со слезами на глазах спросила она. – Мы практически были загнаны в угол. Оставалось рискнуть… Через несколько дней, когда мы с Анриеттой вышли из лавки ростовщика, к нам подошел какой-то эльф и передал конверт. В нём было приглашение на этот бал и короткая записка, что к нам подойдут сами. Нам нужно было прийти с документами и ждать.