«Это он про леди Триварин», - догадалась я.

- «Притащил», - передразнила несогласная с этим выражением девушка. – Да кто тебе сказал, что я с этим согласна?

- Вы согласитесь, леди Алигиэрин, - уверенно сказал Тенебрей, вмешиваясь в разговор, и мы все перевели взгляды на него.

Взгляд некроманта был мрачным и ледяным. А я опустила глаза, чтобы не видеть зрачки цвета ночи. Слишком много они доставляли мне душевных терзаний перед сном и по ночам.

- У вас нет выхода… Ваша практика уже утверждена, и вы по любому отправляетесь с нами в составе учебного отряда, - продолжил племянник короля. – Вы же хотите избавиться от этого? - и он кивнул на браслеты на руках боевички.

Посмотрев на запястья девушки, я, к своему удивлению и ужасу, увидела сковывающие магию артефакты инквизиции. За обычные преступления ни на кого из аристократов не станут надевать блокирующие магию браслеты. Что же она такого натворила тогда?

Сама девушка скривилась.

- И это всё, что от меня нужно? - спросила она, окидывая меня холодным, оценивающим взглядом. – Или задача невыполнимая? Вы, ваше Высокоблагородие, таким образом меня попросту решили провести?

- Задача выполнимая, Игги, - вмешался Элдрин. – Лея умница и с большими задатками.

- Посмотрим, - не стала сразу соглашаться дроу. – Не уверена в твоих словах, лорд Ризгас, и не стану себя тешить призрачными надеждами…

После короткого знакомства мы двинулись выполнять приказ дяди. А точнее, к лазарету.

Проходя по гарнизону, мы увидели, как на самом большом полигоне солдаты устанавливают огромный шатёр. Дядино имение хоть и было самым большим и красивым зданием Санргейта, возводилось не для торжеств, а больше для практического значения. В нём находилась отцовская лаборатория, экспериментальная прозекторская и другие помещения, что для меня до сих пор оставались недоступны и закрыты. Это лишь на вид имение было красивым и походило на особняк южного аристократа с большими амбициями и высокими требованиями к комфорту. В действительности всё было гораздо серьёзнее.

Отец смог собрать весьма впечатляющую команду магов разнообразнейших специализаций, которые работали на благо армии и всё время совершенствовали её дееспособность. Наверное, именно поэтому папа больше любил именно Сарнгейт, чем собственный замок, а моё детство прошло почти полностью тут.

Так, всего через два года после постройки дядиного имения, внутри был разбит сад с деревьями и растениями, что в пустыне расти попросту не могли, и являлись результатом немалого труда магистров-магов и их экспериментального творчества. Я же, благодаря этому, периодически лакомилась экзотическими фруктами экваториальных и тропических стран.

Праздники в гарнизоне отмечать было не принято. Но в редких случаях и с высокого дозволения герцога, перед комендатурой разводили костёр, и все, кто был свободен от службы, собирались около него, развлекаясь на военный манер.

Свадьба же Главнокомандующего южным фронтом была событием для Сарнгейта особым, и по этому случаю жизнь гарнизона изменилась, а солдаты устанавливали шатёр для приёма гостей и проведения самого торжества.

В приёмной госпиталя нас неприветливо встретила дежурная целительница. Отчего-то девушка старалась не поднимать на нас взгляд.

В гарнизоне я знала всё и всех из тех, кто служил тут не один десяток лет. Но целители для меня всегда оставались серой массой. Ту же леди Элинэ я не могла вспомнить, когда дядя впервые упомянул её. Дело было в том, что основной штат целителей состоял преимущественно из женщин и менялся так часто, что запомнить их всех было тяжело. Даже кухонные работницы, которых набирали из местного населения, так как эта работа не требовала наличия магического потенциала, отличались бόльшим постоянством.

Девушки-маги прибывали в гарнизон по распределению каждые полгода вместе с остальными рекрутами, несмотря на то, что предпочтение отдавалось мужчинам. Лекари не сильно желали работать в тяжёлых условиях пустыни и постоянной опасности, поэтому искали места «поспокойнее» или пытались получить распределение куда угодно, лишь бы не в Сарнгейт. Сюда попадали далеко не лучшие, и обычно те, у кого не было хороших связей для получения назначения в другом месте. Поэтому большая часть лекарей была женщинами-магами среднего сословия.

Попав на место службы, новоявленные специалистки сначала рыдали и долго жаловались на стеснённые обстоятельства проживания в казарме, а потом начинали присматриваться к солдатам и офицерам. Лучше узнав жизнь военных и гарнизона, они вдруг осознавали привлекательность статуса жён офицеров. Соблазнительности придавал размер жалования последних, когда слухи о том, какое вознаграждение положено в боевом походе, доходило до их ушей.

Жаждущие женского внимания воины охотно заводили отношения с магинями, и контролировать этот процесс, с которым пытались бороться всеми силами высшие офицеры гарнизона, было очень трудно. Ибо, сколь ни строги были правила и устав, упорство влюблённых и очарованных вояк ничуть не уступало упорству прелестниц, мечтающих о чём угодно, но только не о карьере военного лекаря.

Случались даже «некрасивые» истории, после которых целительницы искали справедливость и компенсацию за попорченное достоинство отвернувшегося от них ухажёра у коменданта или герцога. Против веской причины «я жду дитя, а климат пустыни не сильно способствует моему благоприятному самочувствию» возразить было нечего. Правда, дядя при этом всегда говорил, что тошнит их от иного… Но женщинам «в положении» действительно было не место в гарнизоне, поэтому конфликт решали «полюбовно», и потом благополучно отправляли домой, а в целительском корпусе вновь уменьшалось количество санитарок, сиделок и лекарей. И всё снова начиналось по кругу.

Это жутко бесило моего дядюшку, который на дух не переносил это подразделение и вообще бардак, который периодически там случался.

Поэтому для меня оставалось загадкой, каким образом он обратил внимание на маркизу Элинэ, если целителей избегал сам даже при серьёзных ранениях и обходил свой госпиталь стороной по очень широкой дуге.

Услышав цель нашего визита, целительница в приёмной сказала подняться на второй этаж и ожидать у определённого кабинета, так как «миледи Элинэ сейчас немного занята и освободится в ближайшее время».

На втором этаже тоже было пустынно. Лишь один раз из кабинета в кабинет быстро проскочил какой-то углублённый в бумаги лекарь, да прошла сиделка, медленно катившая тележку с вёдрами и тряпками. Кроме нас, в самом конце длинного коридора сидели на скамейке гном с рукой на перевязи и человек со стоящими рядом костылями.

На двери приёмной, в которую нас отправили, значилось: «Глава целительского корпуса гарнизона Сарнгейта, тёмный целитель первой степени, леди Элинэ Салер». Исправить надпись ещё никто не удосужился.

В лазарете гарнизона мне доводилось бывать редко, но я точно помнила, что место главного лекаря раньше занимал весьма почтенный человек-маг, трясущийся от старческой немощи. Поэтому данная табличка для меня стала откровением. Однако я не верила, что дядюшка поставил на место главного целителя леди Элинэ лишь потому, что она привлекла его как женщина. Если бы бывшая маркиза была плохим специалистом, он скорее снял бы её с должности и поселил в имении, предоставив возможность заниматься чисто «женскими» делами.

Раньше прохождение медико-магической комиссии для меня означало осмотр родового лекаря, который подписывал и приносил моему отцу заключение. Теперь для дяди я была на уровне остальных курсантов, и с этим нужно было мириться, как и с необходимостью быть «как все».

Мы стояли, ожидая приёма и подперев стену спинами, друг напротив друга. Хоть тут были лавочки, садиться я не стала, так как не хотела ощущать себя ещё ниже, учитывая свой небольшой рост. Всё дело было в Тенебрее, который сверлил меня таким тяжёлым взглядом, что, казалось, опустись я сейчас ещё ниже, буду раздавлена плитой. Мне и так было не по себе, отчего мурашки бегали по рукам и телу. Не помогало даже присутствие Стомиана, который молчаливо стоял рядом, морально поддерживая, и будто охраняя меня. От кого он охранял, было понятно, так как недовольный взгляд некроманта доставался периодически и ему.