Римус действительно поддерживал Стомиана, который был изрядно пьян.

- Эх, слаба молодежь на бутылку… - вздохнул эльф удручённо. – Но всё ещё впереди, - заключил он, помогая дракону взобраться на коня и придерживая, чтобы тот не завалился на другую сторону.

Нам подвели лошадей, и мы неспешно поехали через город обратно в гарнизон. В какой-то момент Том снова начал заваливаться на лошади, и ему пришёл на помощь Индрис, поддержав с другой стороны, так как был ближе всего. В итоге дальше они ехали рядом друг с другом чуть впереди, разговаривая о чём-то своём.

- Мне не нравится наш план, Корин, - вдруг начал со мной разговор лорд Сенье. – Слишком рискованно…

О сути сказанного я понял.

- Вы видите иное решение, лорд-ректор? – задал я вопрос.

Маг поджал губы, и его глаза потемнели.

- Оно должно быть. То, что мы его не видим, не означает, что его нельзя найти.

- Если будем ждать, враги королевства перейдут к более решительным действиям, мы упустим шанс и инициативу.

Ректор ничего не возразил мне, но было видно, что он нашего с королём решения не одобряет.

В городе затрубил глухой и протяжный гул трубы-рога, и лошади беспокойно переступили ногами. Звук не замолкал, а будто переливался, меняя тональность.

- Местная традиция, - пояснил мне ректор Сенье. – У нас в храмах бьют колокола, здесь принято праздник оповещать звуком рога. Один протяжный, певучий – это хорошая весть, резкий – это тревога. Судя по всему, сейчас обозначают начало трехдневного празднества. Таковы местные традиции свадеб. Сегодняшняя ночь – предсвадебная и означает расставание с прошлым, завтрашняя – свадебная, ознаменовывающая перемену нынешнего, третья ночь будет – супружеская и будет началом будущего. Сегодня жениху и невесте предстоит с чем-то расстаться, завтра – они меняют свое настоящее и дают друг другу обещания, которые должны обязательно выполнить, в третий день им предстоит что-то отдать тому, кто нуждается, чтоб поменять чью-то судьбу.

Я, заинтересованный рассказом, внимательно слушал Лонгрена Сенье.

- И с чем нужно расстаться?

- Сорель бросает привычку курить, - улыбнулся мой собеседник. – Эштон внял требованию своей жены. Это её раздражало. Расстаться нужно не обязательно с чем-то материальным, но это должно быть значимым для каждого из них.

Я удивился, что герцог исполняет просьбы Элине, а сестра, обычно скромная и тихая, имела смелость что-то потребовать от грозного воина. Видимо, моя троюродная кузина была не так проста, как я считал.

- А как же воздаяние богам? – спросил я про общекоролевские храмовые традиции.

Ректор усмехнулся.

- Тут верования несколько отличаются. Богов тут не чтят так, как у нас. Странно, правда? Вы уже немного познакомились с городом? – задал вопрос ректор и вопросительно посмотрел на меня. А увидев утвердительный кивок в ответ, продолжил: – Вы видели где-нибудь храмы?

Действительно, в Сарнгейте храмов я не встречал ни одного.

- Они тут есть, - продолжил просвещать меня ректор. - Но не столь почитаемы и богаты, как в остальной части королевства. Те, кто живет рядом с краем Бездны, не сильно верят в светлых и тёмных богов. По мнению местных аборигенов, демоны – это просто существа из другого мира. Не более того.

- Ну, а боги? – полюбопытствовал я.

- Тоже, - ответил ректор, утвердительно кивнув. И что-то было в его словах, отчего я пристально посмотрел на собеседника, пытаясь разгадать, что он сам об этом думает. – Вы знаете, Корин, что я однажды побывал в другом мире?

Эти слухи я слышал.

- Вас там вроде богиня Карант одарила силой Светлого лорда, - повторил я сплетню.

Лонгрен кивнул.

- Это я рассказал для протокола о своём возвращении инквизиции, - подтвердил он. – На самом деле мир, в который я попал, был похож на наш, но более наделен светлой магией… Кстати, вас бы там казнили. Тёмная магия в том мире под запретом и карается смертью. Мне действительно помогла женщина-маг. Она приютила меня и спрятала от стражников, а потом помогла вернуться в свой мир, - глаза лорда Сенье наполнились грустью. – По сравнению с нашими магами, маги того мира настолько сильны, что для нас были бы почти как боги… После возвращения я всё ещё продолжаю рассуждать: а есть ли вообще боги?.. Так что верования Сарнгейта вполне имеют право на размышления.

Мы въехали в ворота и спешились, оставляя лошадей солдатам, несущим пост на конюшне. Индрис и Стомиан над чем-то тихо смеялись, продолжая переговариваться между собой. И я услышал обрывок фразы Индриса:

- Она в детстве думала, что наша собака – овца и должна жить на лугу и питаться травой…

Лонгрен тоже услышал эту фразу и тяжко вздохнул.

- Завтра я прибуду в Сарнгейт с Линеттой и Индрисом. Мой брат и его супруга не могут присутствовать на свадьбе, поэтому уполномочили меня на это. Надеюсь, леди Хардин обрадуется подруге. Как она?

Мои мысли тут же сменили направление.

- Вроде держится…

Сенье посмотрел на меня, оценивая эмоции на лице.

- Поговорите с ней, лорд Корин. Женщины любят ушами и больше доверяют им, чем глазам… Что бы вы ни сделали, это потеряется на фоне того, что можете сказать и объяснить вы.

С этими словами ректор позвал за собой племянника и пошёл в сторону адмиралтейства, оставив нас со Стомианом одних во дворе.

- Легко сказать… - пробормотал я себе.

Проводив Стомиана до казарм и передав постовому, я пошёл в свою комнату с мыслью дать себе возможность отдохнуть от всего. На душе было противно и тошно. По шкале, примерно на уровне абсолютного нуля, когда всё живое и неживое замерзает, а частицы материи перестают двигаться.

Однако моим надеждам не суждено было сбыться. Из открытой настежь двери донёсся звонкий, переливчатый девичий смех и едва слышный гомон голосов. Усилив слух, я стал прислушиваться. И в общем хоре голосов различил тот, что узнал бы из тысячи. Усталость сняло как рукой, а во мне вспыхнуло негодование. Ибо мне хотелось знать, что так веселит Лею, когда мне так плохо? Сейчас это казалось преступлением. Неужели она не сожалеет ни капельки о нашем расставании?

Встав, я, не обуваясь, вышел на веранду и осторожно двинулся по второму этажу, как самый настоящий вор, подбираясь ближе к источнику звуков. Где-то на середине пути почувствовал преграду. Дом снова препятствовал моему перемещению, и я понял, что дальше начинается та самая «женская» часть имения, доступ в которую мне запрещён. Но сейчас гнев и любопытство были во мне сильнее, чем голос разума и нежелание злить герцога Сореля. Защита была надежной, но не непреодолимой для меня. Исследовав взглядом всё вокруг, я всё же смог найти охранные артефакты, вделанные в балки стен и перекрытия потолка.

Артефакторика – сложная наука, но даже в ней есть недостатки. Один из камней защиты я вывел из строя, а дальше выжег дыру в прохудившейся защите. Существенного урона охранной системе я не нанёс. Скорее всего, неисправный артефакт завтра обнаружат и заменят, а магический барьер восстановится буквально через десять минут… Или три… На моих глазах он «зарастал» медленно, но неотвратимо.

Пройдя барьер, я бесшумно спустился по лестнице в ту часть внутреннего сада, что была огорожена от «мужской» части декоративной загородкой, и, прячась за кадками деревьев, двинулся дальше, подкрадываясь ближе к весёлым голосам.

За время своего пути понял, что Лея находится далеко не одна. Затаившись в тени зелёных насаждений и не выходя на освещённые участки сада, я увидел около фонтана собравшихся женщин и девушек. В центре сборища сидела на красивой тахте Элинэ, в окружении мягких подушек и других представительниц слабого пола. Женщины веселились, наслаждаясь сладостями, расставленными на столах, и наблюдали за молодым парнем-гномом, что развлекал их жонглированием и идиотскими фокусами.

Оценив происходящее, я понял, что женщины явно были из гарнизона, а значит, жёны и дочери офицеров и солдат. А попал я на женский вариант «мальчишника», то бишь наблюдал за девичником. Что ж, каждый из супругов Сорель развлекался в этот вечер по-своему, отдавая дань местным традициям…