— А душ где? — осмотрев все, спросила Эрин.
Душ здесь отсутствовал, это я знала точно. Не знаю, как на морском флоте, но в пустыне, где пресная вода была на вес золота, а встретить оазис, форт или город и пополнить запасы по пути следования, было большой удачей. Её берегли и не растрачивали понапрасну, используя только для приготовления пищи и питья. Отдельными привилегиями пользовались лишь капитан и особо почтенные пассажиры судна, при их наличии. Поэтому военным необходимо было хорошо знать бытовые заклинания. Это всё я и объяснила Эрин, которая, хоть и не была в восторге от этой перспективы, быстро и легко смирилась.
Кают-компания также находилась рядом с нашей каютой. Здесь капитан раздавал указания, обучал офицеров и прокладывал курс корабля по картам. Тут же проходила трапеза офицеров, поэтому столов было два: один большой обеденный и один рабочий. Рядом с рабочим столом находились шкаф с навигационными приборами и ящик с картами. В кают-компании была еще одна дверь, ведущая в каюту капитана. Это было довольно скромное по размерам помещение, однако в нем была двуспальная кровать.
Так как верхний кубрик сильно перестроили, мы не нашли каюты офицеров на этой палубе. Она нашлась ниже. Теперь всем четырем лейтенантам пришлось жить в одной каюте. Рядом нашлась каюта шкиперов и штурманов. Их каюты были небольшими и тесными, но, учитывая, что офицеры в основном будут только спать между вахтами, такие неудобства их сильно заботить не должны. Рядом с каютами старшего командного состава находился склад продовольствия с двумя койками для кока и стюарда, а за ним располагался камбуз. Остальная команда размещалась в общем матросском кубрике, включая младших офицеров. Младшим офицерам корабля (мичманам и боцманам) была доступна единственная привилегия: между их частью кубрика и матросской была натянута штора-парусина, и у них имелся свой общий стол, подвешенный на канатах. Поэтому нам с Эрин не пристало жаловаться на условия проживания на корабле.
Весь день мы провели занимаясь мелкими бытовыми делами на корабле. Вечером меня ждала тренировка с Алигиэрин и ужин в компании коменданта, каптенармуса и леди Элине, после чего я сразу же отправилась спать, надеясь больше не видеть никаких снов.
...
Цок-цок-цок… В тёмном и безлюдном коридоре мои каблучки громко отбивали ритм бега.
Единственной мыслью было убежать как можно дальше и спрятаться. Мне было страшно. Страшно и жутко до трепета и дрожи. И все же, несмотря на леденящий душу страх, я бежала по пустому, едва освещенному подвалу собственного замка, спасаясь от той, которая так навязчиво пыталась меня учить.
Внезапно из темного угла что-то кинулось мне под ноги. Споткнувшись, я упала, больно ударившись коленями и разодрав ладонь правой руки.
- Мяу! – громко муркнул фамильяр леди Бофор и зашипел на меня, выгнув спину. Я расплакалась от бессилия. Это была вторая попытка сбежать за эту неделю, и она снова оказалась провальной. Меня в очередной раз настигли. Мне оставалось сидеть, сжавшись у стены, и ждать.
- Так-так-так! – укоризненно сказала виконтесса, неспешно подходя ко мне.
Не обращая внимания на боль, я медленно поднялась, развернулась и посмотрела на леди, которая, сложив руки на груди, смотрела на меня мягко и укоризненно.
- Ты продолжаешь сопротивляться, Лейяна. Несмотря на все силы и терпение, которые я в тебя вкладываю! Ты все же постоянно разочаровываешь меня…
Леди тяжко вздохнула.
— От судьбы не убежать… Нужно принять ее и смириться со своей сущностью.
С этими словами леди наклонилась ко мне взяла на руки и понесла обратно.
- Тебе может быть противно, а внутри еще живет чувство жалости, но это все должно померкнуть со временем. Ты привыкнешь, ибо предназначение не оставит тебе выбора, — увещевала она меня.
Такие речи я слышала не раз. Будущая мачеха постоянно убеждала меня, что поступает во благо, обучая своему мерзкому мастерству. Однако я сама этого «блага» не хотела и отчаянно сопротивлялась. Я делала вид, что не понимаю, притворялась, что у меня не получается, пыталась сбежать или спрятаться.
Леди Бофор организовала в подвале мастерскую, пользуясь временем отсутствия моего отца в замке. Слуги под ее руководством, двигаясь как сомнамбулы, наводили по ночам здесь порядок и расставляли мебель.
Она привела меня в свое логово и, посадив на деревянный стол (так как стул был всего один и был слишком низок для меня), пододвинула горшок с плотоядными двуустками, приказав выдергивать им зубы пинцетом. Хищные растения, не обладавшие сознанием, но имеющие инстинкт самосохранения, уворачивались, тонко пищали и дрожали. Мне было их жалко, и слезы снова потекли по лицу. Мои руки тоже дрожали, но ослушаться леди было страшнее.
- Это всего лишь растения, - мелодично произнесла леди Бофор, наблюдая за моими неловкими манипуляциями. – Ты должна понимать, что зубы двуусток необходимы для создания многих колдовских порошков и зелий. Ты выучила то, что я тебе сказала?
Я кивнула, закусывая губы и продолжая выдергивать зубы растениям.
- Ну? – требовательно спросила леди Бофор.
- Они нужны для приготовления зелья, препятствующего трансформации оборотней и драконов, – ответила я.
На прошлой неделе леди Бофор впервые провела надо мной ритуал. Поняв мое нежелание учиться по-своему, она улучшила мои способности к обучению. Моя память и так была неплоха, но после проведенного ведьмой ритуала фразы из гримуара будто сами всплывали в памяти.
- Для чего еще? – потребовала женщина, кивнув в знак согласия.
- Для того чтобы землю сделать проклятой… - тихо пробормотала я. Увидев хмурый взгляд, я поспешила добавить: - Если смешать с кровью убитой кошки, высушенными костями кладбищенских псов и ростком дриады, то мертвое восстанет.
- Молодец, - довольно улыбнулась мне леди и быстрым движением подобрала стекающую слезу в пробирку. — А слёзки — это хорошо, это тоже компонент... И весьма ценный. Как раз сегодня это пригодится. Не реви понапрасну. Сегодня я избавлю тебя от излишних сомнений и ненужной привязанности к окружающим. Конечно, это не уничтожит настоящие чувства, но избавит от лишних эмоций. Мой «шепот» будет трудно преодолеть, даже с такой защитой, как у тебя.
Пододвинув ко мне длинную ступу с круглым ручным жерновом, леди приказала размолоть добытые зубы в порошок. Пока я, прилагая все усилия, катала жернов по вытянутой ступе, леди, напевая что-то веселое под нос, принялась за свои дела.
Шла третья неделя с тех пор, как отец оставил меня на попечение своей возлюбленной. За это время в замке умерла молодая служанка, погибли щенята Беляка, исчезли коты и расплодились летучие мыши, а дальний угол сада начал покрываться странными сорняками. По ночам в замок стали приходить гости, и наши дворовые собаки стали чаще выть.
Слуги ходили будто привидения, угрюмые и осунувшиеся, пытаясь лишний раз не попадаться на глаза новой хозяйки, шепчась между собой и покупая защитные амулеты. Две горничные на прошлой неделе уехали «к родственникам», прислав управляющему письмо с сообщением об увольнении и не попросив выдать им рекомендательных писем.
Слуги не помнили ночных событий, но интуитивно юоялись. Я тоже боялась, так как заклинание, зашивавшее мне рот, не позволяло мне рассказать кому-либо о происходящем. О том, что под столом в этой темной лаборатории были темные бурые пятна. Что клочки шерсти, которые леди использовала для плетения браслетов, брелоков и ремешков, очень напоминали белую шерсть щенков, с которыми я играла во дворе вместе с другими детьми. Что иногда слышу тихое, протяжное мяуканье, словно зовущее на помощь, доносящееся откуда-то из подпола. Что мне страшно от тех знаний, которыми так усердно меня обучала леди, ибо причинять зло и страдания никому не хотела, а иначе изучать это всё не имело смысла.
Леди сосредоточенно и деловито смешивала в ступе ингредиенты, нашептывая и бормоча на незнакомом мне языке. Ее черный кот-фамильяр с желто-зелеными глазами, появившийся в замке совсем недавно и никогда не показывающийся на жилых этажах, все это время наблюдал за мной, недовольно махая свисающим со столешницы хвостом. В какой-то момент он спрыгнул со стола и исчез в проеме полуоткрытой двери. Женщина выпрямилась и будто прислушалась к чему-то.
