Замечание задело принца. Он схватил бокал и залпом осушил его, большими, торопливыми глотками. Затем он злобно посмотрел на светлого эльфа и произнес (явно от всего сердца):

- Ненавижу вас, лорд Истед!

- На правду не обижаются, Ваше Высочество, - спокойно парировал эльф. – Рассказывай… -те.

Бентан вскочил и принялся нервно расхаживать по комнате.

- Это Трис! Это она, ядовитая жаба, всё подстроила! – услышали мы обвинения. - Несколько дней назад она рассорилась с Илинь и разжаловала её из личных фрейлин.

Бентан хотел было сказать что-то ещё, но я его перебил.

- Почему?

- Я не знаю. Илинь не говорила об этом. Но как я понял, они поссорились по личным причинам. Трис в последнее время её не жаловала и давала самые мерзкие поручения, унижая.

- Из-за личной ссоры подруг не убивают, - заметил Инголир, и я был с ним согласен.

- Тогда кто?! – «взорвался» возмущением Бентан. – Кому помешала Суилинь настолько, чтобы убивать ее таким образом, прямо у меня на глазах? Это же измена!

Бентан застыл посреди комнаты с раскинутыми руками в последнем восклицании. Осознав, что сказал, и вспомнив подробности кончины любовницы, он сморщился и скукожился, как старик, опустившись в кресло.

- А вдруг это я бы открыл то письмо? – с ужасом предположил принц, вскинув на нас с Истедом испуганный взгляд. – Корин, я не хочу так умирать… Ты видел её? Почему отец вернул Трис из обители сестёр? Вы хотите , чтобы она меня прикончила? Я – наследник престола! Я требую, чтобы меня защитили от сестры!

Ясно. Братец действительно не переживал о бывшей любовнице; его гораздо больше ужасала собственная участь и благополучие. Его также волновали борьба за престолонаследие и устранение конкуренции.

По словам кузена, Суилинь пришла в апартаменты принца с личной просьбой. Он, как истинный лорд, не смог отказать даме (трижды «ха-ха»!) и, встретив её, предложил отужинать (ага, в личной спальне). Во время разговора стражник доставил эльфийке личное письмо от меня. Раскрыв письмо, Суилинь получила проклятие, упала на ковёр и начала раздирать лицо ногтями. Какое-то время Бентан героически пытался ей помочь, а затем позвал охрану (по словам стражника-оборотня: «визжал, как монашка, впервые увидевшая «дубину» у жеребца»). Прибывшие гвардейцы ничем помочь так же не смогли (по их словам: «…дык нету ж у нас таковой специализации, Ваше Превосходительство. Кто б понял, что это черная порча?») Стражи вызвали лекаря, но он прибыл уже после того, как с эльфийкой все было кончено.

Я не стал говорить, что если бы Бентан был более сведущ в темных искусствах, умнее, чтобы распознать проклятие, и смелее, чтобы предотвратить самоистязания Суилинь, он мог бы спасти эльфийке жизнь. Я не стал этого делать, и мысленно приказал это Истеду, у которого явно чесался язык поехидничать над принцем.

- Поспите, Ваше Высочество, - посоветовал Инголир принцу, прикусив языки поднимаясь с кресла.

- Вы же разберётесь с маркизом динэ Бриониром? – спросил с надеждой Бентан, поняв, что дознание окончено.

Инголир тяжко вздохнул, вспомнив самую неприятную часть своих обязанностей, ибо разбираться с маркизом как главе инквизиции, предстояло именно ему.

- Конечно, Ваше Высочество, - заверил он, слегка поклонившись.

Бентан заметно повеселел.

- И поскорей уберите труп из моей гостиной! И смените ковер! Как мне теперь туда заходить? Я постоянно буду вспоминать об этом происшествии.

Раздражённый Инголир чеканным шагом вышел из спальни принца.

- Корин! — окликнул меня принц. Увидев, что я остановился, чтобы его выслушать, поспешно начал: - Ты… это… не думай, что я не на твоей стороне. Я понял, что письмо не от тебя. Ты бы не стал так поступать с Суилинь… И, если понадобится, можешь рассчитывать на мою защиту и поддержку.

Сказав это, двоюродный брат приосанился, гордый своим решением, полагая, что делает мне великую милость.

- Спасибо, Бентан, - ответил я и вышел следом за Истедом.

В это время инквизитор слушал доклад Фергюса Кёрта, главы дворцовой стражи.

«Найден по останкам, Ваше Превосходительство», — отвечал оборотень главе инквизиции. — «Развоплощён».

Было вполне логичным решением злоумышленника послать низшего вампира, чтобы доставить Суилинь письмо со смертельным проклятием. Его было легко устранить впоследствии. А это означало, что исполнителями был кто-то из высших вампиров.

- Поговорим, - сказал я Истеду, когда с делами на месте убийства было покончено, и направился к выходу из апартаментов.

Но нам не суждено было остаться наедине.

«Где моя дочь?!» — истеричный, громкий возглас заставил замереть всех без исключения. И не нужно было обладать провидческими способностями, чтобы понять, кто это.

- Демоны! – прошипел Истед. – Мой день из плохого только что стал отвратительным… Не смей бросать меня одного в беде, Корин! – почти угрожающе обратился ко мне друг.

Превозмогая себя и сохраняя самообладание, несмотря на перспективу встречи с одним из самых неприятных лиц королевства, инквизитор двинулся к маркизу динэ Бриониру.

Я предоставил Инголиру право объясняться с младшим троюродным братом короля Итилиена, внимательно вслушиваясь в разговор. Как я и ожидал, эльф не мог поверить в произошедшее и всё допытывался о подозреваемых в «нападении». Уже имея опыт общения с ним, я мог сказать одно точно: свою дочь он весьма ценил и имел на неё серьезные планы. Речь шла не о любви и привязанности отца, а о будущем дома и его благополучии. Для своего отца Суилинь была лишь средством для достижения целей, и эльф никогда не хотел терять это средство.

Так вышло, что один из троюродных братьев короля Нелласа Даэрина, в свое время попросту бежал из Итилиена, женившись на одной из самых завидных невест Риордании – сестре герцога Миллёра. Причина такого поступка была неизвестна никому. Однако маркиза устраивала такая ситуация, и он не торопился возвращаться в Итилиен, хотя и постоянно кичился своим родством с королем Нелласом, с которым отношений не поддерживал.

Инголир, которому не раз приходилось объясняться с аристократическими родственниками убитых и пострадавших, приложил всё свое красноречие и мастерство, чтобы разговор прошёл как можно спокойнее. Кроме того, я ощутил сладковатый, туманящий разум флёр ментальной магии, который ощущался мной как аромат горького миндаля. Но маркиз оказался на редкость невосприимчив к магии инквизитора и не отступал в своих требованиях, нервно и рвано перемещаясь по комнате.

- Я не верю! За что?! Должна быть причина! – восклицал он, периодически перебивая инквизитора и хватаясь за голову.

Когда эмоциональный разговор несколько сошел на нет, а собеседники тяжело дыша от эмоциональных и голосовых усилий, прервались, и я задал маркизу вопрос:

- Скажите, лорд Брионир, ваша дочь в последнее время общалась с кем-то из вампиров королевства Нокстор?

Маркиз опешил и замер.

- Не имею понятия, лорд Тенебрей, – прошипел он, выражая интонацией все свое отношение ко мне. — Суилинь уже взрослая девушка и занимает должность. Я предоставляю ей определенную свободу в поступках и решениях. Она общается со всеми, кого считает достойным. В том числе и по долгу службы.

От меня не укрылось, что маркиз всё ещё говорит о дочери в настоящем времени, и лишь посочувствовал ему. Я испытывал лишь небольшое сожаление о смерти молодой эльфийки. Воспоминания о ней не вызывали у меня никаких эмоций.

- Скажите лорды, что вы не скрываете от меня преступника! И вы, лорд Тенебрей, или принц Бентан, в покоях которого она… — маркиз тяжело сглотнул, не находя в себе силы произнести окончание фразы, и ненавидяще уставившись на меня, исправился: – В покоях которого её нашли, не причастны к смерти моей дочери!

- Ни я, ни принц Бентан не причастны к смерти вашей дочери, — твердо ответил я бывшему принцу эльфов. – Но мы тоже хотим выяснить, кто стоит за произошедшим с вашей дочерью. Поэтому я прошу вас разрешить призвать дух Суилинь для допроса.