В «сердце» Сарнгейта в основном продавали контрабанду, происхождение которой было весьма мутным и сомнительным для приезжих гостей. Но местные знали, что обманом в городе заниматься чревато, поэтому, хоть и продавали контрафакт, но контрафакт качественный, который практически был неотличим от оригиналов. А цены на товар были настолько заманчивы, что даже весьма богатый покупатель соблазнялся на покупку. Риск купить некачественную продукцию, конечно, существовал, но сюда шли все равно, ибо товар налогами не облагался, а значит, в любом случае стоил дешевле, чем где бы то ни было в другом месте.

Город я любила, несмотря на его суету и толкотню. Яркие ткани, пестрые и вычурные наряды других стран, ослепляющее сияние бус и украшений, сделанных хоть и из стекла и поддельных кристаллов, но не менее красивых, чем натуральные. Запахи трав и пряностей, звон металла и аромат новой кожи – все это окружало нас и окутало незабываемой атмосферой. Неповторимый образ моих детских и юношеских воспоминаний, дух какой-то прошлой, казалось, уже далекой жизни, охватил меня, заставляя сердце биться чуть сильнее и чаще.

Песчаная буря так и не утихла, и мы все закрыли лица масками-балаклавами, закутавшись в курсантские плащи от песка и зноя. По одежде местные торговцы опознавали в нас принадлежность к гарнизону. Этого было вполне достаточно для того, чтобы нам не досаждали навязчивым вниманием, и не пытались всучить самый ненужный и долго лежалый товар. А я радовалась, что мой внешний вид ничем не выделял меня среди остальных курсантов. Это сейчас было весьма кстати, так как Сарнгейт знал меня, и было бы большой проблемой уходить от ненужного внимания.

Первой лавкой, вызвавшей интерес парней в нашей компании, была палатка оружейника. Именно сюда нас с Мерисом попросили привести гоблины и остальные курсанты-новички. И мы привели к тому кузнецу-мастеру, которому можно было верить, и у которого точно не было ничего сомнительного. Гоблины, которые были с нами в одной команде и выиграли соревнование, с энтузиазмом принялись рассматривать товар. Слава о разнообразии оружия Сарнгейта распространилась весьма широко и стала мечтой каждого приезжего воина.

Из разговоров гоблинов между собой я поняла, что каждый из них копил деньги на достойное оружие, ведь стоило оно весьма и весьма дорого. Необходимую сумму кому-то дала семья или община. Слышать об этом было трогательно, и, чтобы не мешать и не смущать их при выборе и торге за понравившийся меч, кинжал или секиру, мы решили пойти дальше, так как нам оружейная палатка была не интересна.

Просторная лавка травника, построенная в виде подворья-пагоды, находилась ближе к южной площади. Этот район был более богатым и презентабельным. Потому в доме было не так жарко, как на улице, ведь внутри лавки работали охлаждающие кристаллы. Тирел наконец-то попал туда, куда хотел, и с энтузиазмом принялся рассматривать зелья и пучки трав на полках, заведя оживленный разговор с помощником хозяина заведения. Алигиэрин тоже проявила интерес так же, решив прикупить себе несколько порошков.

- Древние рецепты, леди-курсант… Таких вы не найдете нигде, уж поверьте мне на слово, - вещал хозяин, заворачивая купленный графиней товар в бумажный конверт.

Я, отвлечённая разглядыванием улицы через большое окно и ожидая своих спутников рядом с Мерисаэлем, я краем уха уловила часть разговора гнома с Алигиэрин.

- Древнее колдовство многие лета зря было под запретом, - философствовал травник. – Знахарки многое переняли от своих предков-ведьм. Сейчас их рецепты мало кто знает… Порошок что надо, леди. Упокоит и дракона! – с гордостью объявил он покупательнице.

- А вам откуда эти рецепты известны? – спросила я, подходя ближе, заинтересованная последними словами.

- Дык как же, принцесса… Ведомо откуда… - торговец, посмотрев по сторонам и проверив, что нас никто не подслушивает, понизив голос и наклонившись ко мне ближе, признался: - На Саранчовый рынок неделю назад прибыл караван из Нокстора. Они привезли в основном кожу, шкуры, посуду. С ними прибыл и торговец редкостями. У него можно купить снежную ягоду, золотых шершней, кожу радужных василисков, редкие травы да разных живых тварей… а так же всякое-разное. Я даже видел живого трёххвостого лисёнка! Есть много интересного как по артефакторской части, так и по лекарской, Ваше Сиятельство. Торговец прибыл со своей матерью-знахаркой, которая утверждает, что её пра-пра-какая-то-бабка была настоящей ведьмой! От неё у старухи остался гримуар с ведьмовскими рецептами. Я купил у неё несколько рецептов за большие деньги! Каждый стоил целый золотой! А зелье для увеличения урожая было куплено мною за три «солнца»! Представляете, какова цена древним знаниям?

«Солнцами» в простонародье называли золотые Солонора, которые были вдвое тяжелее золотых монет, ходящих в Риордании. Поэтому цену нужно было умножить вдвое.

Когда мы вошли в помещение и сняли маски с лиц, торговец меня узнал. Я и раньше бывала с отцом в этой лавке, и, возможно, по этой причине решил быть откровенным. Гном, хоть и был довольно стар, но был, несмотря на возраст, весьма простоват и порой верил во всякую чушь, которой охотно делился с покупателями.

- И я не прогадал, - продолжил травник свой рассказ. – После ведьмовского эликсира, улучшающего плодородие, на песке пшеницу сажать можно! Вон, смотрите, как сорго взошло всего за неделю! – и хозяин лавки кивнул головой в сторону своего внутреннего двора. Перед ступенями, ведущими на веранду, находилась грядка травянистых растений, похожих на всходы кукурузы, высотой мне приблизительно по пояс.

- Н-да - цокнул языком Стомиан, который тоже слышал рассказ лавочника, и впечатлился эффектностью ведьмовского колдовства.

Кажется, в этот раз рассказ травника был не беспочвенной болтовней из разряда сплетен.

- Высадил, чтобы покупателей привлечь, - похвастал лавочник, выпятив грудь.

- Золотых шершней я тоже видела, - вспомнила я. – Хотела тебе показать, Тирел, - сказала я подошедшему к нам вампиру.

- Это те, которые могут и дроу убить своим ядом? – заинтересованно спросила Алигиэрин.

Никто ей не ответил, потому что этот факт знали все. Несколько укусов тёмным эльфам были не смертельны, но весьма болезненны, а вот рой вполне мог убить тех, кто от своей природы имел повышенную устойчивость к ядам и различным зельям. Зато яд золотых шершней использовался в составе сильных исцеляющих эликсиров.

- Пойдем, посмотрим! Треххвостого лиса я тоже хочу увидеть! Говорят, он приносит удачу тем, кто его погладит, – воскликнула Алигиэрин и первой пошла на выход.

Мне тоже очень захотелось увидеть знахарку и её колдовскую книгу, поэтому мы без разговоров последовали за дроу.

- Лея, у вас часто в Сарнгейт приезжают представители Нокстора? – спросил меня Тирел, когда мы шли в сторону торговых переулков у южных ворот, по-народному названных «Саранчовый рынок».

Почему рынок был так назван? Версий было несколько. Первая из них гласила, что раньше, когда городскую защитную стену только возводили, здесь стояли первые палатки для кормления строителей. Поскольку провианта в то время было мало, то кухмейстеры готовили всё, что годилось в пищу. Основным блюдом народных зодчих в те годы стала саранча, которой в сезон было очень много. Стену построили, на месте палаток воздвигли пагоды торговцев и мастеров, и в памяти народа это место так и осталось «Саранчовым рынком».

Вторая версия названия была не менее правдоподобной, и чем-то нравилась мне больше. На широких улочках близ городских ворот торговцы, прибывшие из других королевств, ставили свои челноки. Поскольку большинство улиц Сарнгейта были узкими и не предназначались для передвижения даже небольших транспортных судов или обозов, всем торговцам разрешалось останавливать свои лодки или телеги только здесь, у городской стены, где для этого были оборудованы площадки, опоры и имелись широкие проходы. Их быстроходные песчаные лодки были ярко раскрашены, имели вытянутую форму с закруглённой носовой частью и нарисованными глазами. Два раскладывающихся паруса, похожие на крылья пустынной радужной саранчи, делали их хорошо заметными издалека. Военные опознавали флотилию торговцев, путешествующих группами для своей безопасности, по яркой, характерной раскраске и обычно не трогали их, называя между собой «стаей саранчи». Скопление ярко раскрашенных лодок торгашей и челноков у городской стены называлось «Саранчовым рынком».