Дядя замолчал и окинул строй пристальным взглядом.

- Если не поймёте, что вы – стена против тварей другого мира. Если не научитесь не делать ошибок и держать ответ за свои действия. Если не примете ответственности за тех, кто слабее вас и нуждается в защите, и будете свои личные цели ставить выше устава, – вы зря выбрали карьеру военного и умрёте в бою, не оставив за собой ничего. Здесь вас учат прежде всего поступать не отважно, а умно! Почему, спросите вы?.. Потому что сильный победит одного врага, а умный – сто! Поэтому здесь вас и учат тому, что братство важнее личных амбиций и геройства. И я надеюсь, что до каждого из вас дойдёт то, о чём я говорю!

Братство – это мы все! Здесь важен каждый, потому что армия – это сила всех сразу. Если кто-то не чтит это правило или забывает о нём, то он против нас!

Никто не понимал, почему фельдмаршал решил обратиться с речью к курсантам, но все слушали внимательно.

- Сегодня я отправил в отставку одного из инструкторов, старшину Оливию Четтуэй, узнав о её несправедливом отношении к лекарскому корпусу. Её заменит другой офицер. Вы не должны терпеть несправедливость ни от меня, ни от других. Поэтому, если вам есть что сказать – говорите! Нарушать устав, предавать соратников и союзников никому нельзя!

Как бы я ни хотела, Элдрина от наказания освободить никак было нельзя. И после ужина нас снова построили, чтобы провести кнутование публично. Так сказать, в назидание остальным.

Турникет для наказаний стоял перед адмиралтейским корпусом, и здесь собрались не только старшие офицеры, стоящие прямо на белом крыльце, но и солдаты, рассредоточившиеся кто где. Почему они перешептывались, я понимала. В гарнизоне делались ставки, будет ли наказываемый кричать и на каком ударе молить о пощаде. Особый ажиотаж всегда вызывали новички, ещё больший – аристократы. Поэтому сейчас ставки делались особенно азартно.

Элдрина вызвали из строя и под конвоем двоих солдат подвели к турникету. Обычно наказываемого привязывали за руки к перекладинам. Но Элдрин отказался и сам продел руки в петли, приготовившись.

Если бы была возможность, я бы предпочла не смотреть на это. Элдрин был моим другом. Даже больше, чем другом. Но нельзя было показывать себя слабой. Тем более сейчас, после того, что я испытала днём.

- Песок всё не уймется… Треклятая буря… Бедняге не повезло… Попадёт в раны, и они будут долго затягиваться…

Солдаты, болтающие позади строя, были правы.

- Наказание исполнит инструктор по практической подготовке, младший лейтенант Герард Сарим, - объявил капитан Тотор.

Вообще-то наказывать должен капитан по практике, но он мог назначить другого исполнителя. Тенебрей поступил именно так. И я понимала, почему он так сделал. А вот тому, что один из красных драконов стал нашим новым инструктором, я сильно удивилась. К тому же это был ни кто иной, как мой новый возможный жених. Оставалось лишь надеяться, что лорд Герард проявит снисхождение и не станет снимать кожу кнутом. Ведь бить можно по-разному и иногда очень жестоко.

- Всего пять ударов, - услышала я рядом. Это сказал Тирел и незаметно попытался взять меня за руку.

Руку я одёрнула и убрала.

- Я знаю, - ответила едва слышно ему и попросила в ответ: – Верни мне филактерию.

Тирел искоса посмотрел на меня.

- Лея, это неверное решение. Он – демон!

- Это мой демон, Тирел, - тихо прошептала я в ответ.

Но упрямство вампира одним разговором было не сломить.

Новый инструктор взял у Тенебрея кнут и, распрямив его, подошёл к турникету.

- Приступайте, лорд Сарим, - кивнул капитан.

«Тяжело ли ему было отдавать эту команду?» - мелькнула у меня мысль. Я бы не смогла, это точно. Что же чувствовал при этом Корин?

Уже как-то я задавалась вопросом: а что, если его личный интерес столкнётся с профессиональным? Мне, как артефактору, сделать выбор было бы не трудно. Мы могли отказываться от заказов или передавать их другому специалисту, не объясняя причин – это было в правилах этики артефакторов. У Корина ситуация была иной – были обязанности, касающиеся подчинённых. Утром он вынес вердикт Элдрину весьма твёрдо и согласно уставу, а вот от исполнения наказания отказался.

Раздался свист кнута и громкий щелчок первого удара по коже. На длинной, стройной спине Элдрина появилась багровая полоса, из которой тут же засочилась кровь. Я была рада, что лорд Герард не стал ослаблять свой удар и продлевать муку. Если офицеры сочтут удары слабыми, то могут добавить ещё, за этим они и следили. В итоге всё могло обернуться для наказанного гораздо хуже.

Элдрин не произнёс ни звука, лишь мускулы на его спине напряглись от боли. Я же, увлечённая своими мыслями, перевела взгляд на капитана и встретилась взглядом с его фиолетовыми глазами. Тенебрей смотрел на меня.

Я должна была негодовать на него за всё то, что мне сегодня досталось: за «великодушную» подачку короля, за те сны, что мне снятся о нём, за мою слабость перед ним… За всё! Но, встретившись взглядом, поняла, что не могу.

Да, он – моя слабость, но и моя сила. Противостояние с ним делало мою решимость сильней и давало сейчас силы, чтобы жить дальше и не терять надежды на хорошее будущее для всех.

Второй удар кнута не задержался и последовал почти сразу за первым, заставив меня вздрогнуть. Фиолетовые глаза отвлекли меня от происходящего, ненадолго выдернув из реальности.

На четвёртом ударе я всё-таки посмотрела на Элдрина. Всё было не так ужасно, как я ожидала. Раны были глубоки и кровоточили, но были ровными. Даже на последнем ударе Элдрин не уронил себя и не издал ни звука. Солдаты, проигравшие свой кон в споре, разочарованно застонали и начали передавать друг другу деньги.

- Наказание окончено, лорд-капитан, - отчитался младший лейтенант, сворачивая кнут.

А Элдрину помогли снять с рук петли. От дальнейшей поддержки он отказался.

- Вы свободны, лейтенант, - ответил, кивнув, Тенебрей.

Тирел, Стомиан и Алигиэрин поспешили к дроу, как только всем разрешили разойтись. Туда же направилась и я, но голос дяди остановил меня.

- Курсант Хардин, подойдите!

Я остановилась на первой ступени адмиралтейства, взирая снизу вверх на родственника. И он протянул мне тетрадь отца.

- Ты была права, Лея… Чаще говори сердцем. Оно редко подводило твою семью. Лишь один раз Норис ошибся… Надеюсь, ты будешь более осмотрительна. И зайди к Элине в госпиталь, она хотела тебя видеть…

- Но Элдрин…

- О курсанте Ризгас есть кому позаботиться… Это важнее. Поверь!

С этими словами дядя развернулся и скрылся в дверях адмиралтейства. Почему нельзя было встретиться с Элине позже, я так и не поняла, и предпочла бы сейчас пойти к своей команде, где моя поддержка была нужнее. Но раз так хочет герцогиня, то не стоило её заставлять ждать.

Элине я нашла в кабинете госпиталя, где она сидела над огромным фолиантом.

- Ах, Лея, хорошо, что ты зашла, - обрадовалась она мне, поднимаясь. – Я хотела… поблагодарить.

- Не стоит, герцогиня Сорель.

- Стоит, - не согласилась Элине. – Не обесценивай себя и то, что делаешь для других. Я хотела тебе дать вот это в благодарность…

Целительница протянула мне небольшую, ярко расписанную на южный манер металлическую баночку.

- Это мазь на основе снежных фиалок, мандрагоры, офиний и крови драконов, - пояснила мне лекарь.

Я с удивлением взяла подарок.

- Свойства снежных фиалок не только в чарующем аромате, - продолжила Элине. – Эти цветы настолько редки, что их продают в парфюмерные лавки охотней, чем в травяные и лекарские. Мази на их основе стоят очень дорого, и если есть более дешёвый аналог, то их не покупают. Поэтому о свойствах снежных фиалок забыли, но в составе мазей они творят чудеса.

- Какие же свойства у этой мази?

- Это отличное заживляющее средство. Универсальное при всех острых процессах, - ответила целительница. – К тому же оно снимает боль так эффективно, что последствий не ощущается практически через несколько часов. Вам сейчас оно придётся кстати… Мазь нужно использовать сегодня. Она не хранится долго.