- Что это? – спросил я, немало удивившись.

- Голем из помоев, - ответил мне Стомиан. – Его ректор Дригориэ определил теперь в нашу столовую, чтоб помогать на кухне и на раздаче.

А я вспомнил утреннюю легенду, придуманную Элдрином, о том, как на курсантов утром напала каша, и они отбивались от неё заклинаниями. Ещё тогда я подумал о том, что эта история закончится для курсантов просто всеобщей отработкой на несколько дней и серьёзным штудированием устава. Но адепты заставили меня сильно удивиться.

Конечно, в историю Элдрина никто не поверил, и ректор не просто так сказал предъявить доказательства. Видимо, он сам сильно удивился, увидев «это», и придумал другой способ проучить адептов за ложь, заставив сделанного ими помойного голема прислуживать.

- И кто это сделал? – задал я вопрос, ещё раз уверившись, что пылкие молодые умы способны на самые отчаянные эксперименты и выдумки.

- Идея Леи, а создавали мы всё сообща, - признался Элдрин. - Так что «этому» существовать ещё долго. Ректор запретил нам его уничтожать и решил оставить как демонстрационный образец. А чтоб больше оно ни на кого не нападало, приобщил к работе на кухне.

- Теперь «это» чистит овощи и разносит еду, - закончил Тирел.

Голем как раз подполз ко мне и шмякнул в тарелку массу, состоящую из отвратительного на вид пюре, каких-то листьев, и торчащими, словно чьи-то пальцы, колбасками.

Я уставился на помои в тарелке, а голем вдруг улыбнулся. При этом масса на «лице» расползлась открываясь темным провалом, с краев которого стекала каша-слизь. И эта мерзость с шлепком плюхнулась в тарелку, которая услужливо была пододвинута ко мне ближе.

Аппетит моментально пропал, и меня затошнило, чего я с детства не испытывал. Вот даже разлагающиеся трупы не вызывали такого тошнотворного отвращения, как эта бурда. Моя выдержка сейчас давала трещину. Я начинал ненавидеть Сарнгейт за отвратительную пищу.

Голем при этом смотрел своими вытянутыми глазами-котлетами в сторону моего проклятийника.

- Элдрин, ты кажется ему нравишься, - шепотом поделилась мнением Алигиэрин косясь на результат курсантских трудов и фантазий.

Судя по наполненности тарелки Элдрина, у которого пище-смесь переваливалась за края, это действительно было так. Элдрин сидел печальный подперев лицо кулаком. И так тоскливо смотрел в тарелку, перебирая массу в ней ложкой, что казалось у него случилось что-то весьма-весьма скорбное. Он даже не стал ничего отвечать Эрин, тяжко вздохнув.

- Это что? – поинтересовался я глядя в тарелки и боясь поверить в то, что это действительно относится к сегодняшнему меню.

- Это – ужин. Салат, пюре, телячьи колбаски и… компот. По крайней мере, так написано в листке блюд на день. Я проверяла, - пояснила Алигиэрин грустно. - Голем перемешал это всё в одну массу... Наверное, он всё делает по своему подобию…

- А знаете, - вдруг чему-то обрадовавшись, сообщил Риф. – Я тут вспомнил, что ещё должен в столице брата навестить… Отправлюсь-ка прямо сейчас! Я прям соскучился по Руэну, как никогда в жизни! Может, на ужин успею… - И весёлый оборотень побежал на выход.

- Предатель! – презрительно заявил Элдрин и закручинился ещё больше.

Голодным грозило остаться не только мне. И я бы пошел в офицерскую столовую, оставив своих находчивых друзей разбираться с проблемой самостоятельно. Но девушек оставлять голодными было нельзя. Моя любимая, успевающая находить приключения и встревать во всевозможные неприятности, не пойдёт ужинать в имение своего дяди из-за гордости. К тому же, неизвестно было, сколько ещё собирался лорд Дригориэ продолжать воспитательные мероприятия.

- Пошли поужинаем в городе? – предложил я, так как есть помои не собирался.

- Точно! – обрадовался моему предложению Том. – У нас же свободное время после ужина!

Увидев, что наша компания дружно встала и пошла на выход, начали подниматься и остальные адепты.

- А вы куда? – раздался требовательный голос, остановивший тех, кто пытался сбежать. Говорила рыжая женщина с нашивкой старшины и знаком инструктора, которая стояла у выхода в компании других инструкторов. – Пока все не съедите, никто никуда не уйдет!

Это относилось не к нам. Видя мои нашивки, инструктора, явно поставленные следить за исполнением приказа ректора, не стали трогать нашу компанию. И если мужчинам было абсолютно всё равно на то, что кто-то решил слинять, не поужинав, то женщина оказалась более вредной и принципиальной в этом вопросе.

- Старшина, разве в уставе есть пункт, где сказано, что практиканты непременно должны съедать всё, что подаётся в столовой? – задал я вопрос, посчитав, что такой подход является неправильным. Одного того, что неприятное существо находилось в столовой, перебивая всякий аппетит своим видом, было вполне достаточно для наказания. К тому же, того, кто придумал эту историю, отпускали беспрепятственно. Почему тогда должны страдать другие?

- Это наказание, капитан Тенебрей, в назидание за беспорядки в столовой, - ответила старшина.

- Я понял… Но не перегибайте палку. Я думаю, если адептам хватило ума сделать «это» - я кивнул в сторону голема, - то и выводы они сделать соответствующие могут.

Старшина отступила, смотря на меня недовольно. А адепты, поняв, что последнее слово осталось за мной, стали подниматься и уходить более смело.

Договорившись всем вместе после посещения таверны поехать в форт Тар, мы подождали, пока нам оседлают лошадей. Ящериц никто брать не пожелал, даже Лея, которая с ними сталкивалась раньше. Объяснялось это тем, что, оказывается, ящеры могли устанавливать с наездником мысле-связь, поэтому в бою для военных были приоритетней. Но отчего-то с женским мозгом они эту связь не создавали.

- А я всегда говорил, что у женщин мозги набекрень, - тут же не смог сдержать своих мыслей Элдрин. – Вот оно – доказательство.

- Ты не прав, Эл, - возразил тут же Тирел. – Доказано, что природой мозгами никто не обделён… Разное лишь мышление.

- Но у некоторых они… просроченные… притом с самого рождения! – прошипела Эрин.

- Хватит! – остановил я их. Словесное противостояние Алигиэрин и Элдрина порой надоедало и очень напоминало о склоках Леи с Инголиром.

Поехать мы решили в таверну на окраине, которую предложила Лея, пообещав познакомить с блюдами местной кухни высокого качества. К тому же таверна располагалась практически у городских ворот, и оттуда было легче выехать из города.

Наш путь лежал через большой привозной рынок, куда стекались караванщики и торговцы, пытаясь сбыть свой товар. Рынок работал, несмотря на то, что буря всё ещё не утихла окончательно и порывами наметала песок и глину. Но местное население научилось бороться с этой бедой, устанавливая над товарами и возами тенты, а с боков защищая мелкой сеткой, которая задерживала пыль. Правда, меньше стало лавок с открытой едой, и торговцев, предлагающих местные деликатесы. Зато стали заметнее специализированные лавки, у дверей которых мальчишки рекламировали товар, стараясь кричать как можно громче, перекрикивая своих конкурентов. Но в целом улочки не отличались от тех, по которым мне довелось проезжать раньше.

Не понравилось мне лишь на торговой площади, где был хаос и много существ подозрительной внешности, снующих с непонятными целями между обозами и мелкими караванными кораблями. Со слов каптенармуса я помнил, что он считал Сарнгейт безопасным местом, но сейчас так и подмывало призвать меч в целях безопасности. Однако мои спутники вели себя беззаботно и с интересом слушали Лею, которая рассказывала интересные истории о городе.

Так, оказалось, покатые, загнутые вверх крыши домов назывались «пагодами», а количество этажей в строении говорило о зажиточности владельца. Типичная планировка больших дворов аристократов и нуворишей-торговцев называлась «сыхэюань», что представляла собой четыре здания, образующих четырехугольный внутренний двор. Два противоположных здания в сыхэюань выходили на соседние улицы, а дворы могли быть довольно большими. Из таких двориков в основном и состоял Сарнгейт. Лишь центральные улицы и прилегающие к самым большим площадям дома были похожи на лавки, что были в столице, где первый этаж был самой лавкой, а остальные – жилыми этажами хозяев.