Я подумала о том, что князь должен быть сильным, а Яромир силён — мне показалось, он стал даже сильнее, чем был. А что до того, что ментальные у него проблемы, — так кто знает, может быть, пройдёт немного времени и память откроется. А пока… а пока моего ума на двоих хватит.

Он нёс меня, уверенно переставляя ноги, а я смотрела на его лицо, заросшее бородой, на седину, появившуюся в чёрных волосах, и думала, думала, думала… И по всему выходило, что всё я делаю правильно: возвращаться надо, а там разберёмся. Так мы дошли почти до края поля, и вдруг раздался лай.

Яромир застыл. Я сначала подумала, что это деревенские псы среагировали, но с высоты роста Яромира, оглянувшись, увидела, как через поле в нашу сторону бежит огромная собака. Не спрятаться, не убежать мы уже не сможем. Он поставил меня на землю, и достал свой кинжал. А я неожиданно расслышала, что громкому лаю мощного пса вторил какой-то лай на высокой ноте, который даже срывался на визг.

— Погоди, Яромир, — и я, поднявшись на цыпочки, постаралась рассмотреть, уж очень мне и звучный низкий лай и тот другой знакомыми показались.

Только и успела крикнуть:

— Свои это, свои. Яромир.

Яромир остался стоять, прикрывая меня, но кинжал убрал. И в этот самый момент из травы выскочила она.

— Буря, стоять! — крикнула я, опасаясь, что этот маленький слонёнок прыгнет на меня, а Яромир не удержится и снова свой кинжал достанет..

В холке-то она мне почти до груди доставала. Яромир с удивлением смотрел на собаку.

— Это Буря, Яромир, познакомься. Она тебя знает.

Буря спокойно подошла к Яромиру, припала на передние лапы, склонила лобастую голову, и он положил ладонь ей на лоб и закрыл глаза. И мне будто бы показалось, что они общаются.

Но волшебство разрушилось ещё одним выскочившим из примятой нами травы персонажем — это был Гром. Ещё не доросший до Бури, но тоже немаленького роста, он радостно кинулся ко мне, не обращая внимания на команды, и всё-таки уронил меня. Вернее, я сама предпочла упасть, чтобы дать ему возможность вволю порадоваться.

Яромир, видимо, испугавшись, что Гром что-то мне сделал, вдруг как-то по-особому крикнул, и Гром сел, виляя хвостиком и преданно глядя на Яромира.

— Яромир, если мои собаки здесь. Значит и дружина здесь и верные нам бояре.

Яромир по своему обыкновению молчал, никак не показывая, что согласен или наоборот.

— Буря, — скомандовала я, — веди нас. Посмотрим, кто нас там ждёт.

Оказалось, что это Коста расставил посты по всему периметру леса, и даже здесь, совсем близко к границе, в каждой деревне стояли дружинники. Приказ был, ждать ещё неделю. Обо всём этом мы узнали, когда дошли до деревни.

Вышли мы из поля, конечно, эффектно: впереди, раздвигая высокую полевую траву, шла Буря, за ней — мы с Яромиром, а рядом с моей ногой трусил Гром. Сначала дружинники схватились за мечи, но потом, увидев, что собака спокойно идёт рядом, во все глаза, с расширившимися от изумления зрачками, уставились на меня.

Сначала кто-то крикнул:

— Лешаки!

Но потом дружинники быстро сориентировались.

— Князь! — крикнул один из них. — Княгиня! Живые?

Я схватила Яромира за руку, не зная, чего от него ожидать.

— Здравы будьте, дружинники княжьи, — сказала я, — где боярин? Ведите нас к нему, — и добавила, — Не лешаки мы, живые, видишь, и собаки это подтверждают.

Хорошо, что мы вышли именно на этом посту, где была Буря, а то и впрямь могли нас за лешаков принять. Косту ждали к вечеру. Да и мне хотелось передохнуть, вымыться, поэтому я не торопилась. Бани, конечно, в деревне не было, но воды нам нагрели, и Яромир привычно встал за домом, чтобы я ему полила. А мне это было в радость.

Когда есть что-то в жизни неизменное, то это всегда в радость, особенно когда жизнь твоя наполнена крутыми водоворотами

Яромир снова не произнёс ни слова, но никто и не удивился.

А вечером приехал Коста. Я как раз за водой вышла в сени, а Яромир оставался в комнате. И тут Коста зашёл, а я от неожиданности вскрикнула. Скорость, с которой Яромир оказался в сенях, прямо передо мной, меня поразила: в одной руке у него кинжал, другой рукой он за горло прижал Косту к стене.

Я же, разглядев Косту, закричала:

— Яромир, отпусти его сейчас же! Он ничего мне не сделал, это я от неожиданности вскрикнула.

Но Яромир не спешил отпускать Косту. Он внимательно посмотрел ему в лицо и только потом дал ему возможность почувствовать пол под ногами.

— Это Коста, Яромир, — сказала я. — И ты, Коста, иди. Пойдёмте сядем, поговорим.

Яромир вёл себя как охранник: сидел вполоборота, одну руку положив на рукоять кинжала, вторую на колено. Коста же переводил взгляд с меня на Яромира. Наконец взгляд его остановился на мне.

— Я рад, княженка, что ты выжила. А вот жив ли Яромир? — спросил он, и мне от его слов стало жутко.

— Коста, да ты что! Вот же он сидит, живой.

— То, что сидит кто-то похожий на Яромира, я вижу. А вот ты мне скажи: жив ли Яромир, или нет?

Для меня это тоже был момент истины. Я вроде бы поняла, о чём он говорит, но верила, что муж мой жив, — так и сказала.

— Жив он, заблудился только. Хочу ему помочь вспомнить.

— Где же вы были всё это время?

— На болоте были, в доме болотной старухи.

— Я ведь, княженка, грешным делом, подумал, что ты утопла. Мы тебя несколько дней искали, но следы твои обрывались у болота.

— А медведя видели? — спросила я.

— Нет, медведь нам ни разу не попался.

— А я видела. Это он меня в болото загнал, и там я Яромира нашла.

— И что, там правда старуха живёт? — мне казалось, что Коста что-то скрывает, и вопросы его звучали странно.

— Живёт, кашу варит. Говорит, бабы за клюквой ходят, еду ей приносят.

И снова Коста как-то странно на меня посмотрел — настолько странно, что я сама начала сомневаться в реальности происходящего.

— Прекрати на меня так смотреть, рассказывай, в чём дело.

— Дай руку.

Прежде чем протянуть руку Косте, я взглянула на Яромира, после чего протянула руку боярину.

— Тёплая, — сказал Коста.

— Да в чём дело-то, Коста?

— А дело в том, что болотная старуха померла и давно.

— Да как же? Мне вот жены старосты рассказывала, что живая она, что деревенские еду носят.

— Носить-то носят, задабривают, только мы, когда тебя искали, нашли её избу…

И мне почему-то казалось, что я уже знаю, что Коста сейчас скажет.

— Она там и лежала.

— В смысле лежала?

— Ну как… Может год назад, а может и больше, заснула, да так и лежала. Так что, Инга, не было там никакой болотной старухи. Ты точно уверена, что это наш князь?

Глава 73

— Коста! — не удержалась я от восклицания, — ты что несешь?! Что значит «наш князь»? Я что, по-твоему, своего мужа не узнаю?

И сказала, обратившись к Яромиру:

—Яромир, повернись, пожалуйста.

Я собиралась показать шрам на голове Яромира, как мне когда-то «старуха» показала, чтобы Коста понял, что у князя травма. Но Яромир, в отличие от того случая, когда старуха его просила это сделать, поворачиваться к боярину спиной не спешил. А пальцы его на руке, которую он так и держал на кинжале подрагивали, будто бы он собирался его из ножен вытащить.

И взгляд у князя был такой упрямый, что я поняла, нет, он не повернётся к Косте спиной.

Но Коста тоже сидел в напряжённой позе. И казалось будто струна натянулась, да так, что того и гляди лопнет.

И вдруг в комнату вошёл Буря, и подойдя к князю, положил лобастую голову ему на колени, будто показывая: смотрите, наш он.

— Смотри, Коста, разве меделяна можно обмануть?

Боярин покачал головой:

— Я, княженка, тоже своими глазами видел.

И вдруг из-за двери голос раздался, мужской, старческий.

— Мокошь это была, она князя вернула.

И в комнату, где мы с боярином сидели, вошёл старик. Длинные белые волосы, и белые глаза, на плечах старика был меховой серо-бурый плащ, в руке он держал палку, или скорее посох. Я вздрогнула.