Я поняла, что, посмотрев на Коснятина, Павел не захотел повторять его судьбу.

А ещё Павел привёл мне монаха, инока Агапита. Оказалось, что молодой монах изучал труды Ибн Сины (Авиценны).

Я сначала испугалась, думала, сейчас начнёт молитвами лечить, совсем мне Косту загубит. Ан нет, притащил снадобья какие-то, притирания. Неделю от Коснятина не отходил.

А потом они меня пригласили.

Пришла, увидела улыбающегося Косту, радости моей не было предела! Пальцы на одной руке, где поломали, ещё в лубках были. А так, румянец на щеках появился, в глазах свет загорелся, а я не удержалась, и даже обняла Косту.

Но оказалось, он не просто так попросил меня прийти.

— Княженка... Прости, что не могу встать. До земли бы поклонился за то, что спасла меня, и, неловко мне снова тебя просить. Но… семью помоги из Вышгорода забрать. Знаю, что сидят, ждут, когда я за ними вернусь.

Пока ничего не смогла ему пообещать, единственное только сказала:

— Ты давай, боярин, выздоравливай, а я сделаю, что смогу.

Пошла советоваться с Будаем.

— Ты, Будай, кормилец княжий, и князя вырастил, и дружину его сохранил. Да и при дворе Ольгерды давно живёшь, боярин Коста просит семью сюда привезти. Посоветуй, что можно сделать?

Будай недолго думал. Сказал только, что ничего сложного в этом нет.

— Пусть главное Коста скажет, кому от него письмо передать. А на выезде из Вышгорода надо их встретить, дружину послать, чтобы безопасность по дороге обеспечивать.

— Будут ли их удерживать в Вышгороде? — спросила я.

— Нет, — сказал Будай. — Ольгерда, конечно, власти хочет, но на жён и детей набрасываться не станет. Да и Косте, княженка, досталось не потому, что она его предателем считала, а чтобы другим неповадно было, чтобы посмотрели бояре, чтобы испугались. И от страха служить вернее стали.

Я подумала, что заявление, конечно спорное «От страха служить вернее стали»

Гонцов я отправила, понадеявшись, что всё будет так, как Будай говорил.

После того как Агапит подлечил Коснятина, тот каждый день всё лучше и лучше становился. Вот уже и разговоры завёл о том, чтобы здесь свечи начать делать.

Отдала ему Павла в распоряжение, чтобы нашли тех, у кого воск будут закупать, да фитили делать.

А сама наконец-то отправила человека к Бецалелю. И привёз он мне немаленький, килограмма на два мешочек с янтарной крошкой. Пыли почти не было, а мелкая и средняя крошка была.

Экспериментировать с расплавлением крошки я пошла к мастеру Петрасу, только у него печка могла, на мой взгляд, выдать нужную температуру. Ну, уж если получится, то, я думаю, Бецалель такой печкой обзавестись должен будет.

Объяснила, что хочу получить, рассказала про процесс, и даже подумала над формами. Но пока без затей, из дерева вырезали дощечку, в которой сделали углубление правильной формы, поуже сверху, расширяющееся книзу, такой классический кулончик.

Первую варку сделали как есть. В какой-то момент мне показалось, что всё, не расплавится. Но у нас всё-таки получилось!

Из небольшого количества крошки мы использовали не всё, просто чтобы быстрее разогреть, получилось десятка два кулонов. Красители никакие пока туда не добавляли, комаров лишних тоже не засовывали. Но прозрачность, медовый цвет, игра на свету — были потрясающие!

И я к себе вызвала Бецалеля.

Кулоны эти нарочно положила на чёрную бархатную подушечку, так они богаче смотрелись.

— Смотри. Как тебе такие камни?

Бецалель посмотрел, затем подошёл поближе, и в конечном итоге, нахмурился.

— Могу я взять в руки?

— Конечно.

Мял, вертел, только что на зуб не попробовал.

— Это... Откуда же такая обработка?

А я обратила внимание, что у Бецалеля даже пот на висках появился, так его это зацепило, и, улыбнувшись сказала.

— Помнишь, ты мне крошку прислал?

Он взглянул на кулоны, потом на меня.

— Ну, так вот. Настал тот момент, когда ты мне должен подписать договор. И я тебе расскажу, как это сделать, но сперва договоримся, как прибыль делим. И учти, обмана я не потерплю.

А в это время в далёкой Инглезии шла война.

Бритты бились с данами и проигрывали им, и король Инглезии Эдмунд Железный решил спасти двух оставшихся в живых сыновей и отправить их под крыло какого-нибудь короля, где они пересидят смутное время, чтобы потом набраться сил, вернуться и занять полагающийся им трон.

Но, поразмыслив, он понял, что ни один из монархов не упустит шанса воспользоваться такой ситуацией, кроме короля Шверии Олафа Святого, но узнал, что датский король опередил его и собирается послать убийц на поиски принцев.

И вспомнил он про холодное Северное княжество, что лежит далеко на востоке. Посчитал, что как раз к весне там всё оттает и смогут корабли пройти через реку Волхов в Ладожское озеро.

Следил он за событиями. Знал, что шверийская принцесса вышла замуж за тамошнего князя, а значит принцы теперь князю не совсем чужие. Дальняя родня ведь шверийским королям.

На всякий случай письмо Северному князю отправил. Посадил сыновей на корабль и напутственные слова дал:

— Служите честно князю Яромиру, в нём ваша надежда на возвращение.

Король Эдуард Железный знал, что больше он их не увидит, но надежду на то, что его кровь не исчезнет, себе оставил.

Глава 26

Дружину, которую собрал Будай, я отправила в Вышгород, в надежде, что родных боярина Косты из города выпустят, а дружина Будая только сопроводит их в Приладожье.

Что произойдёт, если вдруг Ольгерда решит не выпускать родню сбежавшего боярина, я себе слабо представляла. Но, прежде чем Будая отправить, договорились с ним, чтобы в конфликт дружинники не вступали.

Коста Коснятин смотрел на меня страшными глазами, но я ничего не могла я ему пообещать, тут пока не от меня всё зависело.

А сегодня утром с Ругенвальдом разговор был.

— Ваше высочество, — он упорно не называл меня княгиней, и я уже устала его поправлять, но пока мы наедине я ему прощала. — Вы бы батюшке своему написали, что вы здесь в Альдейборге, потому как вы от него не так далеко, а может, и поддержка вам какая понадобится.

И мне, если честно, захотелось прямо расцеловать Ругенвальда за эту идею.

Поддержку мне пока, может, и не стоило у короля Шверии просить, да и встречаться с батюшкой я пока не хотела, всё же он дочь свою знал. И то, что теперь уже это не совсем она, сможет, наверное, легко определить.

Поэтому я по-другому подумала, что мне к моему двору в Приладожье учёные люди понадобятся, да помощники. А ещё не отказалась бы я усилить хирд Ругенвальда, потому что пока у меня дружина маловата.

Мелькнула мысль, что снова может Ольгерда на этом сыграть, что, мол, шверийская принцесса снова шпионит в пользу своего королевства.

И тогда я решила посоветоваться с Будаем, когда тот вернётся из Вышгорода.

Будай со своей дружиной и целым караваном родни боярина Косты вернулся через неделю. По моим расчётам, если бы они задержались в Вышгороде, это заняло бы не меньше десяти дней.

Значит Ольгерда не чинила им никаких препятствий.

Будай сразу же пришёл ко мне на доклад. Рассказал, что караван такой большой получился потому, что не только ближайшая родня боярина Косты прибыла, но и дальняя его родня. И ещё два захудалых рода решились покинуть Вышгород и пристроиться ко двору княгини Инги.

— А что за рода такие? — спросила я.

Будай рассказал, что это два рода, род боярина Михаила Бутурлина и Ваньки Головина.

Я сразу и спросила у Будая:

— А почему они вдруг решили покинуть богатый Вышгород и отправиться ко мне сюда?

— Ну, Бутурлины сразу не ко двору пришлись Ольгерде. А Ванька Головин сразу после женитьбы своей в опалу попал, потому как отказался, чтоб супруга его при дворе Ольгерды служила. Так и прозябают они на окраине Вышгорода.