Но вот когда вдруг двери распахнулись и вошедший человек, не мой, их объявил:

Конунг Норгалии с супругой.

И в зал, притихший от такой новости, медленно ступая, словно и правда на свой собственный королевский приём вошла пара Торстейн и Астрид, а на груди у Астрид красовался рубиновый фамильный гарнитур, тот самый, что в моём приданном был, и, который мне муж вернул, «обнаружив» его в тереме у матери, она отдала, сказала, что я забыла.

Глава 47

Как там принято встречать королевских особ? Вставать и приветствовать их?

Ну так вот — я не встала.

Хотели королями войти, что же пусть входят, но и короли как просители приезжают. И здесь такая же ситуация. Не скрою, было сложно остаться на месте, не вспыхнуть, не проявить эмоций, и так, чтобы на лице холодное спокойствие отображалось. Особенно, когда ожерелье из моего приданного в глаза бросалось, платье-то Астрид надела светлое, и рубины на нём особенно ярко сверкали.

Сжала я руками подлокотники трона моего, а в отсутствие князя я на большом сидела, и сидеть осталась.

Когда Торстейн и Астрид дошли до полагающейся гостям и просителям черты, дошли довольно быстро, несмотря на неспешный шаг, зал-то был небольшой, то они хотели пройти дальше, явно намереваясь дойти до меня. А что? Королям же позволено.

Но я тихо прошептала, сквозь зубы, почти не открывая рта, но так чтобы Ругенвальд услышал:

— Остановить.

И перед королевской четой встали мои дружинники. Не агрессивно, не обнажая орудия, но так, чтобы дальше пройти, то им бы потребовалось их обходить. И тут уже вся торжественность прохода нарушалась.

Возникла пауза.

Я сначала растерялась, потому что никак не могла решить, с чего начать. Поэтому замолчала. А потом вспомнила, что уж если взяла паузу — то держи.

И молчала столько, сколько сама смогла выдержать.

И когда уже казалось, что дальнейшее молчание взорвёт реальность, то улыбнулась и сказала:

— Приветствую тебя, сестра моя Астрид, и супруга твоего.

И тем самым дала понять всем, что у меня здесь не конунг Норгалии с супругой, а сестра моя беременная с мужем в гости приехала.

И, если на лице Торстейна ничего не отразилось, и я ещё подумала,что силён был конунг Норгалии в сдерживании эмоций, то вот у Астрид личико скривилось.

Я поняла, что она сейчас что-нибудь да сотворит. Если не сказать проще — отчебучит.

И тогда я продолжила:

— Слышали мы о несчастье, постигшем вашу страну, но говорить о том сегодня не стану, потому как супруг мой в отъезде. А без него государственные вопросы международного масштаба решать не буду.

И тут же добавила, снова предупреждая намерение сестры, которая уже и рот раскрыла:

— Будьте моими гостями.

Хотелось ещё добавить: «Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях». Но тут мой взгляд снова упал на рубиновый фамильный гарнитур, и я добавила:

— Всем известно, что гости нужны хозяину как воздух. Но если воздух перестаёт быть свежим, то дышать им становится неприятно. Поэтому прошу вас соблюдать правила гостеприимства, заведённые в моём доме и городе.

И кивнула, мол, следующий.

А после родовитых гостей, как раз шёл торговый люд и послы.

Видела я, как сестра моя попыталась чего-то сказать, когда им дружинники мои показали, что не к трону проходить надобно, а туда, где стульчики специально поставлены. И заметила я, как Торстейн сжал её руку, не давая что-нибудь наговорить.

Когда после торжественной части прошли мы в трапезную, там, конечно, мне сестру пришлось рядом сажать.

И ужин у меня не удался.

Не успела Астрид рядом присесть, как тут же мне всё и высказала:

— Вот не ожидала я от тебя, сестрица, что ты меня вровень с купцами поставишь!

Тут уже моё терпение тоже закончилось, и высказала, тихо и с улыбкой на лице, чтобы за дальними столами вопросов не возникло, и так уже все сидели и присматривались, народ не дураки, все чувствовали, что между сёстрами напряжение имеется.

— Я от тебя тоже, Астрид, не ожидала, что ты в моей сокровищнице хозяйничать будешь. И просьбу мою вместе со своим супругом проигнорируешь. Я за тебя и за твоего супруга воевать не собираюсь. И прямо скажу, чтобы вы себе не думали, но такие вопросы муж мой решать будет.

Ну а она как будто бы меня и не слышала, продолжала про своё:

— Видела я, как ты на ожерелье пялилась, а между прочим, это ожерелье нашей бабки. И я на него такое же право имею, как и ты.

— Не имеешь, — спокойно ответила я. — Тебе наверняка своё приданое собрали.

— А я такое хотела! — Астрид аж голос повысила, и те, кто к нам поближе сидел, резко развернулись, — Неужели для сестры пожалеешь?

И я вдруг поняла, что раньше Ингирра для сестры мало что жалела! Но мне-то Астрид сестрой не была. Поэтому я так и ответила:

— Пожалею. Поэтому будь добра, до конца вечера можешь поносить, но потом моему человеку сдай. И чтобы аккуратно, иначе я ведь и разозлиться могу.

И я заметила в её глазах удивление. Видно, что раньше никогда Ингирра не злилась. Хотя ведь было за что, у неё и жениха отобрали, и невесть куда отправили.

Ведь Астрид в Европе осталась, а Ингирру в Северное княжество отправили.

А то, что я на её месте оказалась, сделало возможным то, что сестрица её с муженьком от Кнуда сюда сбежали. А, если бы не я, то сидела бы сейчас Ингирра в тереме у Ольгерды под замком, или и того хуже.

«Ну ничего, — подумала я, в надежде на то, что гонец догонит Яромира. И тот либо вернётся, либо пришлёт письмо и скажет, что можно сделать, а что нельзя».

На какое-то время Астрид замолчала.

А я, глядя на неё, ударилась в размышления, пытаясь понять, что вот она себя так ведёт от глупости, или чем-то это обусловлено? Но вот чем? Зачем ей может быть нужно вывести меня из себя?

Или, зная ту прежнюю Ингирру, и отец Ингирры, и Астрид решили, что она не сможет отказать? И примет Торстейна, и Северное княжество ввяжется в войну?

Посмотрела я и на сидящих чуть подальше ингалезских принцев. Они тоже пока не признаны, ждут решения Яромира. И тоже от Кнуда сбежали.

Пыталась вспомнить историю. И, как ни крути, не было такого в истории Киевской Руси, чтобы в Швецию или в Норвегию князья ходили. Или я историю просто не знаю? Хотя, судя по тому, сколько времени Яромир проводил на восточной границе, тут, на востоке, отбиваться не успеваешь.

С сожалением подумала, что хоть бы Будай вернулся, было бы с кем посоветоваться.

Астрид напоследок всё же провокацию мне устроила.

Ужин заканчивался, когда она вдруг заохала. Все взгляды на неё обратились.

— Муж мой, — слабым голосом сказала она, — что-то мне нехорошо.

Ну, глядя на её большой живот, конечно, можно было себе представить, что ей может быть нехорошо, то ли от долгого сидения, то ли переела.

— Можно ли я пойду отдыхать? — спросила она, обращаясь ко мне, но так, чтобы все слышали.

Мне хотелось укоризненно головой покачать:

— Надо же, вот так и формируется образ злой сестры, которая заставила младшую беременную сидеть на приёме, что той даже плохо стало.

— Как пожелаешь, — сказала я, улыбаясь. — Здесь никто никого не держит.

Она вышла из-за стола, и прошла немного вперёд к выходу, Торстейн шёл за ней, и когда они уже были на середине зала трапезной, то Астрид остановилась, и обернулась ко мне.

Сняла с себя рубиновое ожерелье.

— На, Ингирра, забери! Прости, забыла вернуть.

И добавила:

— Теперь можешь спать спокойно.

А я подумала: «Ну вот, надо же, какая вредная! Чтобы все подумали, что я над беременной сестрой издеваюсь, да ещё и ожерелье поносить не даю».

Я кивнула, чтобы слуга подошёл и забрал у неё из рук.

Хорошо, что он ловкий оказался, потому что она ладошку раскрыла раньше, чем он руки протянул. И упало бы моё ожерелье фамильное на пол.

Но слуга оказался ловкий, проворный, и поймал его у самого пола.