«Зачем я уехал без неё? Ведь мог же настоять, забрать её с собой! Ну нет, оставил. Сейчас бы сидела в тереме с матерью. Ничего, помирились бы...»

Каково же было удивление князя, когда на самом подъезде к Альдейборгу, проезжая через небольшой лесок, им навстречу вдруг выскочил конный отряд.

С перепугу чуть не перебили друг друга. Но оказалось, что это местные.

И он вспомнил: первая линия защиты. Усмехнулся про себя: и меня научила, и сама использует.

Молодые совсем воины были. Отроки лет по четырнадцать. И сжалось что-то в груди князя, ведь старших-то всех она к нему отправила.

Самый старший из них, отрок лет шестнадцати, здоровый парень с простым добрым лицом, поклонился князю.

— Докладывай, — приказал Яромир, — что там в городе?

Голос был у парня весёлый:

— Держимся! Даны никак Волхов перейти не могут, князь.

Яромир удивился, но виду не подал.

«Сколько же там этих данов-то пришло, что они вот такую оборону прорвать не могут?»

— Это такие, как ты, что ли, оборону там держат? — спросил князь.

Мальчишка подбоченился. Лицо его стало жёстким:

— Хотя бы и мы, князь!

Яромир улыбнулся:

— Так, значит, не ты мне, а я тебе должен кланяться.

Мальчишка покраснел:

— Это княгинюшка наша всё придумала. Я там толком не знаю, что и как, а только даны было сунулись на переправу, а княгинюшка их горшками горящими и закидала!

Князя окружили его дружинники. Один из них, Данила, удивился, развёл руками:

— Какими горшками?

— Настоящими! Глиняными!

— И что?

— Даны побежали! И через реку не прошли!

Больше ждать было нельзя. Яромир, похвалив мальчишек и спросив, не надо ли чего, поехал со своей дружиной в город.

Людей на улицах в городе почти не было. Они проехали до дома посадника, где так и продолжала жить Инга, и их только один раз и остановили, но, узнав князя, проезду не препятствовали.

Князь вошёл в дом. Его сразу проводили в зал.

В зале было трое бояр. Ругенвальд, прибывший со своими хирдманами вместе с князем, тут же ринулся было вперёд, как будто хотел опередить Яромира и первым к княгине добежать, но Яромир на него так зыркнул, что тот остановился.

А Яромир смотрел, как на большом сдвоенном троне сидела она. По сравнению с массивным троном казавшаяся маленькой.

Маленькая женщина. Его женщина.

И вспомнил, как мальчишка сказал, что «княгинюшка остановила данов горшками».

Быстрыми шагами, не обращая внимания на вставших ему навстречу бояр, он прошёл прямо к Инге.

Она неловко встала, хотела сделать шаг ему навстречу, но вдруг лицо её побледнело, и она тяжело опустилась обратно на трон.

Он подбежал, подхватил её, прижал к себе.

— Что с тобой, лебёдушка? — тихо сказал он, так, чтобы слышала только она.

— Яромир, — произнесла Инга.

И, глядя глаза в глаза, добавила:

— Ты пришёл.

И обмякла в его руках.

Яромир подхватил её на руки, кивнул Ругенвальду:

— Веди! Отнесу княгиню в опочивальню!

Коснятин выступил ему навстречу:

— Ты вовремя, князь. Мы уже и не чаяли дождаться.

— Потом, Коста, а то вы тут я смотрю княгиню мою совсем извели. — Яромир злился, сам не понимая, то ли на себя, то ли на все остальных. В груди клокотало от того и голос был хриплый.

А Инга открыла глаза:

— Постой, Яромир, не надо в опочивальню. Это я сомлела от радости. Посади меня на трон, и сам рядом сядь. Мне в твоих руках легче.

Князь усадил Ингу, воды ей принесли. Говорить не начинали, ждали, пока княгиня оправится. А Яромир всё не отпускал её руки, чувствуя, как они понемногу теплеют.

Так князь узнал, что защитники Альдейборга держались из последних сил.

Сил хватало только сдерживать данов, но прогнать неприятеля прочь не получалось, потому как столько людей у Инги не было.

Ругенвальд тут же выступил, что он готов со своим отрядом ринуться гнать данов.

А Яромир смотрел, как Инга внимательно взглянула на Ругенвальда и тихо, спокойно сказала:

— Сядь, Ругенвальд.

И поразился Яромир тому, что огромный, и, как он помнил, бешеный в бою хирдман под этим взглядом и тихим словом сел. Словно послушный щенок, что тут только хвостом не виляет.

Вроде и злиться не на что. А только не понравилось Яромиру, как Ругенвальд на его княгиню смотрит.

— Не хватит вам людей сейчас их прогнать, — она повернулась к Яромиру. — Ты, князь, сказал, что войско идёт за вами. Сколько там мечей?

— Мечей шестьсот будет, — ответил Яромир.

— Вот это уже хорошо. Их там, наверное, столько и осталось. Вот как войско придёт, так и погоним.

Инга

Войско пришло на следующий день.

А этим днём я и не видела Яромира. Они с Ругенвальдом, вместе с боярами Костой Коснятиным, с Иваном Бутурлиным да с посадником, ездили то в крепость, то на берег реки, то на нашу тайную переправу, откуда мы ижорам оружие поставляли.

И ночью князь так и не пришёл в опочивальню.

И я подумала, что где-то на обороне, наверное, заночевал. Или в крепости. Мужчины наши во время осады часто там ночевали.

А утром прибежала Хельга:

— Княгиня! Княгиня! Пришли! Пришли! Войско пришло!

И у меня опять закружилась голова. И в этот момент изнутри меня кто-то толкнул.

Я вздрогнула. Хельга сразу поняла, радостно воскликнула:

— Толкаться начал, да? К приезду отца готовится!

И мы с ней обнялись.

Отступило напряжение, сковывавшее меня все эти дни.

Страшно было. Особенно когда увидела, кого в ополчение собрали. Сама пошла по улице, в лицо каждой матери посмотрела. За каждую смерть отвечать буду.

А вчера, когда он вошёл в зал, я подумала, что мне померещилось от усталости и напряжения. И только, когда оказалась в его руках, поняла, что всё закончилось.

Теперь точно победим.

Дружина Яромира, вместе с хирдами Ругенвальда и ополчением, гнали данов аж до самой границы со Шверией. А там их войско Олафа встретило. В прямое противостояние с шверийцы с данами вступать не стали, но к войску Яромира присоединились.

Ещё неделя прошла, прежде чем я мужа увидела.

На победоносное возвращение закатили пир горой. А накануне ночью я сама повела мужа в баню.

Я так и не решила, как сказать ему про то, что у меня и у него будет малыш. Хельгу отослала, и Яромир сам помог мне верхнее платье снять. И замер, глядя на меня:

—Не могу понять, Инга, что изменилось?

Его руки скользнули по моим плечам.

— Ты как будто округлилась, — руки князя переместились на мою спину, прижимая меня. Его губы нашли мои и в этот момент изнутри меня снова толкнули.

Яромир отстранился.

А я взяла его руку и положила к себе на живот.

— Радуйся, князь мой! Во чреве моем новая жизнь, у тебя будет наследник. А у княжества ещё один защитник, Яромир.

И вдруг ребёнок снова толкнулся, прямо под ладонью Яромира. И мне показалось, что на какое-то время князь перестал дышать.

— Благословенна весть твоя, лебёдушка моя.

Яромир начал меня целовать, лихорадочно шепча:

— Как ты? Как же так? Ты… одна тут… против ворогов? Теперь не отпущу я тебя, беречь тебя буду, и ты мою кровь береги.

Яромир опустился на колени, и прислонился сначала губами к моему животу, потом потёрся лицом, словно пытаясь стать ближе, и прижался ухом.

— Толкается, — улыбнулся муж.

— Теперь всё хорошо будет, — пообещала я Яромиру.

Праздник у нас был горько-сладкий. Горький оттого, что помянули тех, кто уже не вернётся. А сладкий, потому как славили тех, кто победил.

В какой-то момент встал Торстейн, и спросил:

— А почему жена моя взаперти? И почему мой сын живёт в твоём доме, княгиня?

Глава 63

Инга

В какой-то момент встал Торстейн, и спросил: