— Почему моя жена сидит взаперти? Почему мой сын у тебя в доме?

И Яромир вдруг словно чего-то холодного коснулся: «Почему она не рассказала?»

Но Инга взяла его за руку, как будто бы ища защиты и поддержки. И Яромиру этого оказалось достаточно, чтобы успокоиться.

Он кивнул своим дружинникам, чтобы те занялись Торстейном, чтобы он праздновал с другими победу и не беспокоил его жену.

А сам спросил:

— Лада моя, а что случилось?

И когда Инга рассказала страшную правду, это чёрным пятном легло ему на душу. Как так могло случиться, что сестра его жены ключи от Приладожья Кнуду почти подарила и мужа предала.

— Яромир, ты уж не казни её, — попросила Инга, и просьба эта была неожиданной, за предательство полагалась смерть.

И, если то, что сказала Инга правда, то пусть Торстейн забирает свою жену и уезжает из Северного княжества. Яромиру здесь предатели не нужны. Или пусть сам казнит предательницу.

Но, глядя в глаза Инги, Яромир решил сам разобраться.

Во-первых, он не хотел, чтобы Инга нервничала. И так ей досталось, и война, и предательство сестры, а она в тягости. Теперь-то он точно её в Вышгород увезёт, там пусть сидит, детские вещи оберегами вышивает.

— Сам поеду, спрошу.

И с удивлением понял, что Инга не стала возражать.

Утром следующего дня они приехали в дом к Торстейну.

Увидев Астрид, Яромир поразился, как она подурнела.

— Уж не заболела ли ты, дроттинг? — спросил он.

А она вдруг вскинула голову, как будто только что увидела, что они вошли. И на Яромира даже не поглядела.

— Ага, явился, муженёк ненаглядный! Нагулялся уже? Сына-то моего проведал?

Торстейн молчал. И Яромир его понимал, Астрид не производила впечатления здоровой женщины.

А потом вдруг в один миг она переменилась. Вот уже осмысленный взгляд появился и лёгкая грусть на лице.

Встала и поклонилась Яромиру, когда снова заговорила, то уже наоборот, на мужа не смотрела, а только на князя.

— Вы зачем приехали? — спросила она, с подозрением прищурившись.

— Хочу, чтобы ты рассказала про то, как с Кнудом связалась. Про то, как вызвала его в Приладожье, — Яромиру не понравилась такая быстрая смена лиц, и он говорил резко, даже с неприязнью.

— И про то, как предала собственного мужа расскажи, — добавил Торстейн.

А Астрид запрокинула голову и захохотала, словно и вправду была сумасшедшей.

— Так она вам сказала?

Яромир с Торстейном переглянулись.

Астрид вздохнула, будто ей вдруг стало тяжело и устало выговорила:

— Подождите меня в гостиной. Дайте мне одеться, и я всё вам расскажу.

Мужчины вышли, Торстейн сказал:

— Прости, княже.

Взгляд Торстейна был виноватый.

— Не ты предавал, — сказал Яромир. — Не тебе прощения просить.

— Моя жена виновата — мне отвечать, — опустил голову князь.

Вскоре Астрид вышла в гостиную.

Она уже не выглядела подурневшей и потухшей. Нарядное платье, красивая причёска и драгоценности изменили её вид.

Торстейн с удивлением глядел на колье, браслеты, серьги, диадему.

— Откуда это?

— Сестра мне подарила, — вскинула голову Астрид так что подбородок указал наверх, а ожерелья на её шее и груди блеснули ещё ярче. Потом она перевела взгляд на Яромира и добавила:

— Думала она, что откупилась от меня. Что я не знаю, за что эти драгоценности.

— А за что? — спросил Яромир.

Глаза Астрид вдруг стали злыми.

— Откупилась она драгоценностями, князь. Чтобы молчала я.

Губы у Астрид затряслись, как будто ей трудно было говорить. Но глаза оставались сухими.

— О чём молчала? — удивился князь.

И Астрид выплюнула:

—За мужа моего она заплатила!

— Ты что несёшь, дура?! — крикнул Торстейн.

А Астрид подалась вперёд. Лицо у неё стало злое. Сухие глаза смотрели страшно, потому что белки наливались кровью, лопнули сосуды.

— А что, я неправду говорю? Ты, пока меня не было, где ночевал? У неё в доме! А ты, князь, — она повернула голову к Яромиру, — не задавался ли вопросом: почему, сколько ты с ней был, она не беременела от тебя, а стоило тебе уехать, а Торстейну появиться — как она и тяжёлая стала?

Торстейн вскочил и оттолкнул Астрид, она упала на пол, и захохотала.

Торстейн повернулся к Яромиру:

— Не верь ей, князь! Змея она! Не было такого! Ингирра честь свою перед тобой хранила! Я на чужую жену не позарюсь, от своей не знаю, куда деваться!

Яромир молча кивнул.

Но чёрные слова сделали своё дело, он чувствовал, как внутри него что-то умирает. В ушах у него словно набат: «Я говорила, говорила, говорила.»

Он схватился за голову, стараясь избавиться от этого шума.

— Не слушай её, князь! — повторил Торстейн.

Но чем больше он говорил, тем больше Яромир сопоставлял. Чем больше сопоставлял, тем больше ему казалось, что на самом деле всё так и есть. Ему надо было увидеть Ингу. Немедля!

И Яромир пошёл к выходу из дома конунга. Его охватило странное чувство, ему снова хотелось на войну.

Он подумал, что он сейчас увидит Ингу, обнимет её и всё пройдёт. И забудет он эту Астрид и чёрные слова её.

А на выходе служанка Астрид его догнала.

— Вот, высокий князь, — поклонилась она, протягивая ему клочок бумаги. — Хозяйка просила передать.

Князь развернул. На клочке бумаги был написан адрес:«Купеческая слобода. Дом купца Сарлассена» .

Глава 65

— Что это? — спросил князь, но служанка уже убежала.

И первым порывом Яромира было забыть, не хотел он туда ехать. Но не таков был Яромир, чтобы отступать перед опасностью. Он всё посмотрит, а потом решит.

И всего-то надо было коня направить чуть влево. Проехав улицу, Яромир оказался в Купеческой слободе. Где-то пекли хлеб, пахло печёным тестом, откуда-то раздавались весёлые крики, похоже собрались люди после удачного дня, и за одним столом ужинали.

Может, ничего плохого? Он не будет заходить внутрь, посмотрит.

Так думал князь, подъезжая к дому купца Сарлассена.

В доме мягким жёлтым светом светились окна. Князь спешился, прошёл вокруг, охрана княжеская проверила улицу. Ничего подозрительного не было, и тогда князь постучал в дверь.

Через несколько мгновений дверь распахнулась.

И Яромир чуть не упал. Ему показалось, что небо и земля поменялись местами. Но спустя миг князь выдохнул, потому что женщина, стоявшая в дверях, не была Ингой.

Вглядевшись, он понял, что это просто очень сильно похожая на неё женщина. Женщина была на сносях. Срок был большой, потому что живот был в два раза больше, чем у Инги.

— Ой, простите, — с деревенским говорком сказала женщина с лицом Инги. — Я думала, это Ругенвальд пришёл.

— Он твой муж?

— Нет, простите, боярин. Вдовая я. По хозяйству ему помогаю.

— По хозяйству, значит, — сказал князь, у которого вдруг в ушах забил набат, как на пожаре. — Бум. Бум. Бум.

Женщина неловко поклонилась:

— Что ему передать, боярин?

Яромир вдруг почувствовал, что горло его стало сухим, и попытался сглотнуть образовавшийся в сухом горле ком.

— Ошибся я домом.

— Ничаво, бывает, боярин, — ответила женщина.

«Как много я не знаю о своей супруге», — подумал Яромир.

Подъехав к дому, князь, не останавливаясь, сразу прошёл в покои жены.

Инга была там. Сначала мелькнула мгновенная радостная мысль: «Ждала».

Но потом он вспомнил яростное лицо Астрид и широко распахнутые глаза вдовы, живущей в доме Ругенвальда.

А Инга, словно почувствовав, подошла к нему, обняла.

А Яромир стоял как истукан, не в силах ни обнять, ни спросить.

— Что случилось? — спросила она, будто бы почувствовав, что что-то не так с ним.

Инга

Яромир приехал от Астрид мрачнее тучи, словно случилось что-то непоправимое. Я подбежала к нему, обняла. А он был весь напряжённый, мышцы его были, как камень. И губы были сомкнуты так, что казались побелевшими.