— Да откуда же нам знать-то?

Да вот только у меня есть ещё информация, и сдаётся мне, что это всё об одном. И дорожки все эти ведут к боярину Остромиру.

Голос у Будая был тревожный.

— Говори, — коротко попросила я, понимая, что Будай просто так воздух сотрясать не станет.

И Будай позвал своего гонца, который к нам из Вышгорода вернулся.

— Помнишь ли ты, княженка, что тебе в письме муж твой писал.

Я нахмурилась: «К чему это он?»

А вслух сказала:

— Помню, Будай, войско он хотел у Ольгерды запросить.

Будай кивнул гонцу, и тот рассказал, что никакого войска из Вышгорода не вышло и выходить не собирается.

— Как не вышло? — Удивилась я, и постаралась посчитать дни. По всему выходило, что уже должны были отправить.

— А вот так. Все, кто должен был идти, все по теремам сидят. И вроде как слыхом не слыхивали, что князь войско собирает.

Я снова удивилась.

— Так неужто Ольгерда письма не получила?

Даже хотелось злорадно сказать: вместо того чтобы стараться невестку свою убить, о безопасности сына позаботилась бы!

Но тут Будай сказал:

— Это если она письмо-то получила, княженка, может, мы с тобой не на того думаем.

Я внимательно посмотрела на него.

— Да и письмо от боярыни Морозовой было отправлено не Ольгерде, а Остромиру, — добавил Ругенвальд.

— А ему-то это зачем? — спросила, а сама уже знала, что мне ответят.

— Понятно, зачем, — усмехнулся Коста. — Князем хочет стать.

И тут до меня дошло, что Остромир не хочет, чтобы молодой князь с границы вернулся. А ещё решил подстраховаться, и риски в лице супруги его убрать, вдруг она тяжёлая.

— Хитро, — я покачала головой. — Но, что делать-то будем?

—Надо бы к Ольгерде ехать, — предложил Будай, — она сына точно в беде не бросит.

— Так пока мы будем ездить пройдёт больше недели, а может, и больше. Распутица же! — я вдруг подумала, что надо бы уже самой на что-то решиться.

Взглянула на Ругенвальда, потом на Будая.

— А что, военачальники, сами-то войско не соберём? Князю на помощь?

— Почему не соберём, — сказал Будай, и глаза у него вдруг по-молодому загорелись— Соберём.

— Так и у меня теперь два хирда, — выпрямился Ругенвальд.

— Ну так чего мы сидим? Собирайте войско! И ты, Будай, его к князю и поведёшь.

—А мы пока с боярыней Морозовой разберёмся, — я вздохнула, — пригласим её завтра с утра ко мне… проститься.

Глава 34

Утром пришла ко мне боярыня Морозова, поэтому пришлось мне из кровати не вылезать.

Боярыня руками замахала, причитая:

— Прости меня, княгиня, что меня не было рядом, когда на тебя покушались! Прихворала я так, что встать не могла!

Я же, глядя на эту искренность, поражалась, вот же у некоторых совести нет, а всё компенсируется актёрскими способностями. Не получи я сведений, что именно из её дома отправляли гонца, я бы ей поверила.

Хельга на меня белую пудру наложила. Я, правда, не знала, из чего она сделана, но подумала, что если ненадолго, то отравиться не успею. Поэтому лицо у меня было бледное, и вид я из себя изображала умирающий.

Порадовалась я, что защитник мой, меделян взрослый, оставленный мне боярином Вельяминовым, по имени Буря, охранял «умирающую» княгиню. Пёс сидел прямо рядом с кроватью и внимательно отслеживал передвижения боярыни. А боярыня каждый раз меня пыталась за ручку схватить, а пёсик-то на неё порыкивал, не подпуская ко мне.

Наконец, когда поток слов от боярыни закончился, решила я тоже своё слово молвить, и свои актёрские способности показать:

— Плохо мне, боярыня, что же делать-то? До возвращения мужа вряд ли дотяну. Так что зря ты приехала сюда, в Приладожье. Видать, ничего у меня не получится...

И заметила я, как блеснули глаза боярыни.

— Ну, ты мне вот что скажи, — спросила я её. — Правда ли, что княгиня Ольгерда меня извести решила? Что погибаю я из-за того, что она так пожелала?

И глаза-то я так прикрыла, рассчитывая на то, что Буря меня защитит.

И даже сразу не поняла, что произошло.

Сначала тихо стало, а потом будто прорвало боярыню... Голос у неё стал изменившийся, из подобострастного превратился в злобное шипение. Ну чисто змея!

— Туда тебе и дорога, девка иноземная! Не бывать тому, чтобы князь наш на иноземке женился! Чтобы правили Северным княжеством дети от иноземной жены!

Я глаза приоткрыла, а она стоит, лицо злое, на ведьму из сказок похожа, нервы у меня не выдержали, потому что ну сколько можно -то.

— Взять её! — крикнула я, отдавая команду своему охраннику.

Доля секунды, и вот боярыня уже лежит на полу, прижатая мощными лапами.

А я встала. Кликнула Хельгу, которая подбежала ко мне с тёплой водой. Платочек туда окунула, белую пудру с лица вытерла.

— Что, боярыня, не ожидала? — сказала я, глядя на неё сверху вниз. — Я тоже играть в эти игры умею. Зря вы так с Ольгердой. Я, конечно, клин между матерью и сыном вбивать не стану, но просто так ей это не спущу. И да, — решила я добавить, просто из вредности, —мои дети будут править Северным княжеством!

И выдохнула, а Буря мне под руку встал, голову лобастую подставил, мохнатый, тёплый, словно говоря: «Держись, хозяйка, со мной не пропадёшь!»

— Хельга, позови охрану. В темницу боярыню, и остальных Морозовых пусть допросят.

Велеть арестовать и допросить — это, наверное, было самым тяжёлым.

Не верилось мне, что боярин Фёдор Морозов, племянник этой «дворцовой» боярыни, знал о том, что она делает. Но, к сожалению, исключать и другие варианты было нельзя. Ну да допросят, в этом времени слабой быть нельзя. Иначе очень быстро закончится мой прекрасный второй шанс, а мне уже понравилось. Я уже обратно не хочу.

К моей радости, боярин Фёдор Морозов оказался не причастен к заговору. За тётку, конечно, переживал, и даже пришёл просить.

— А скажи мне, боярин, — спросила я его, — если бы твою жену отравили, что бы ты сделал?

Боярин замолчал, и голову опустил.

— Ну? — сказала я громче, и даже голос мой сорвался, потому что каждый раз, когда я вспоминала, как близко прошла мимо меня смерть, всё моё человеколюбие испарялось.

— Говори! — злилась на боярина, понятно, что за родню переживает, да только та родня на смертную казнь наговорила.

И боярин сказал, голос его был тих и страшен:

— Огнём бы выжег, разорвал бы, и рвал бы, пока не осталось ни куска.

И схлынула моя злость, потому что не услышал я ни слова неправды, от души борин сказал.

— Ну вот, — выдохнула я, —и благодарен будь, боярин, что тётка твоя пока в темнице сидит, моего князя дожидается. А то, что вам всем Морозовым заново придётся моё доверие заслужит, за то уже тётку свою благодари.

— Я не отступлю, княгиня Инга! Верой и правдой служить буду! Докажу, что честь для нашего рода не пустой звук!

— Ступай, боярин Фёдор, и не серчай за то, что злюсь, мне надо тоже в себя прийти.

Все эти заговоры сильно меня из колеи выбивали.

Хорошо, что Ругенвальд остался при мне. Будая-то я князю на выручку отправила, а Ругенвальд ему свой хирд под командование отдал.

И по моим расчётам, войско, что мы собрали, было по размеру сопоставимо с тем, что сейчас у князя. А ещё оно было сборным, часть войска состояла из старой дружины Будая, из альдейборгской дружины.

Узнав про альдейборгскую дружину, я удивилась, но Ругенвальд сказал, что при желании и больше набрать можно. Да и так из местных несколько десятков набрали.

Да и хирд, который со мной прибыл, почти целиком в войско вошёл. Его хирдманы уже и язык знали, и князя видели, и князю спокойнее будет. А новый хирд, отцом присланный, с Ругенвальдом посовещавшись я решила всё же оставить при себе.

Князь Яромир

Князь сегодня прошёл по лагерю, картина была удручающая, каждый день поминальные костры жгли.