Никто больше не наполнял кубки, не ел, все молчали, и это молчание меня напугало.

Я всех бояр после ужина позвала к себе.

—Ну что, бояре, что делать будем?

—Князю надобно голубя послать, — высказал Бутурлин, — и к королю Шверии гонца.

Я кивнула:

—Пошлём, да только князь до нас через десять дней только дойдёт, а гонца в Шверию и перехватить могут, а за это время тут уже Кнуд править будет или его ставленник, сам то он говорят в Инглезии.

Бояре молчали. Оно и понятно, они в большинстве своём воины, может торговцы, у кого жилка такая есть, а что делать, если нет возможности воевать?

Надо договариваться. Неужели я, не сумею перехитрить и убедить средневекового воина?

Страшно правда, потому что всё это не игра и, если убьют, то по-настоящему, но тут уж выбирать не приходится. Как говорится «двум смертям не бывать, одной не миновать». А я одну уже миновала. Может и со второй понесёт?

И я улыбнулась.

А бояре вдруг уставились на меня, и в их глазах я увидела надежду. Они верили в то, что их княгиня что-нибудь придумает.

—Как считаете, бояре, удастся ли нам убедить Кнуда не нападать?

Судя по молчанию, стало понятно, что нет. Менталитет – слабого надо побеждать, чтобы он не стал сильным.

И снова у меня возникла мысль, что откуда-то Кнуд знает, что войско наше далеко от нас и быстро не придёт.

—Значит нам надо продержаться до прихода войска из Вышгорода, — сказала я, и снова поблагодарила неизвестного купца, что у меня в руках римский трактат с практическим руководством по организации обороны.

И мы, отправив голубей с криком о помощи в Вышгород, засели с боярами читать.

Уже глубокой ночью, гонцы поехали по поселениям веспов и ижор, вместе с ними остатки дружины, копать укрепления первой линии, и расставлять партизанские ловушки.

Их задача был не победить врага, а максимально замедлить его продвижение.

Оставшихся отправили к переправе, выстраивать оборону там.

— Нам нужны горшки, — сказала я, зевая, потому что спать мне хотелось, и поясницу тянуло, да и ноги хотелось повыше положить, отекли, но пока никто, кроме Хельги и ближайшей боярыни, племянницы Косты, о том, что я в тягости не знал. Хотя Хельга мне и докладывала, что догадываются, особенно на кухне.

Вельяминов посмотрел на меня с сомнением:

—Матушка, может тебе пойти отдохнуть, — сказал он, и, если бы в его голосе не прозвучала искренняя забота я бы его отругала, но он и вправду волновался.

—Вот придёт князь Яромир с войском и отдохну, — заявила я и снова зевнула.

—А горшки нам зачем?

—Надо наполнить горшки смолой, жиром, серы добавить, дёгтя, и поставить вот такие пращи на берег. И я прямо на столе, взяв небольшой деревянный бросок изобразила.

В детстве качели такие были, садишься с двух сторон и качаешься, а, если положить что-то на одну сторону, а на другую резко прыгнуть, то можно запускать в полёт.

Коста улыбнулся в бороду:

—Ай да, княженка наша, снова чего придумала!

Встал, ударил себя по ногам:

—Ничего у Кнуда не получится, не пройдёт он Волхов.

—Если переправу удержим, — попыталась я остудить радостные лица бояр.

—Удержим, матушка!

Бояре отправились собирать горшки и готовить снаряды, и организовывать защиту переправы, вокруг которой по совету римлян надо было поставить засаду, а костры зажечь подальше, на холме, чтобы враг подумал, что мы далеко и пошёл в воду не таясь.

Тут-то его и надо было бить.

А я пошла отдыхать, сил уже не было.

Хельга спала, и я не стала её будить, разделась и встала у окна. Шумел Волхов и какая-то ночная птица ухала. Я взглянула на небо.

«Яромир, услышь, приди к нам на помощь! Я завтра попробую с Кнудом договориться, пошлю ему письмо, но ежели не внемлет, то буду драться, и не знаю, успеешь ли ты?»

И вдруг дверь отворилась.

Я обернулась:

—Астрид?!

Сестра застыла, глядя мне на живот. А я поняла, что в рассветном свете из окна рубаха просвечивала и видно было, что я жду ребёнка.

Глава 60

— Ты беременна?! — в голосе Астрид звучало искреннее удивление, как будто бы она увидела что-то невозможное.

Я не собиралась разговаривать с сестрицей по душам, тем более что я очень устала, и всё, что мне сейчас хотелось, это вытянуться, и хоть чуть-чуть поспать.

Буря, чувствуя моё настроение зашевелился в полутьме, и Астрид даже сделала шаг назад, испугавшись.

— Что ты так поздно у меня делаешь? Почему ты домой не поехала? — спросила я

— Управляющего попросила и ночевать осталась, — Астрид говорила с ленцой, без, ставших уже привычными истеричных ноток в голосе, — а что, я не могу у сестры в доме заночевать?

«Погубит меня моя доброта,» — подумала я.

А вслух сказала:

— Так чего же ты не спишь, а так поздно по дому ходишь. Иди, спи, раз осталась.

Но вместо того, чтобы выйти и закрыть за собой дверь с другой стороны, Астрид, с опаской косясь на меделяна, снова сделала шаг вперёд и, вытянув шею, прошипела:

— Это его ребёнок? Да?

Я не поняла, о чем она, я была усталая, сонная, в голове у меня был Яромир, в конце концов Астрид прервала мой мысленный диалог с мужем, и, видимо, поэтому я и ответила:

—Да его, а чей же ещё.

— Я знала! Я знала, что ты специально его заманила, и отправила на смерть, тебе наследник был нужен? Да? А от своего ледяного князя не смогла понести? Да?

Дверь была приоткрыта, Астрид стояла рядом с дверью и орала, и тут я сообразила, что Астрид подумала, что ребёнок у меня от Торстейна. Вот же зараза!

— Астрид, ты что? С ума сошла?

Попыталась я воззвать к её разуму, но то ли там разума не осталось, то ли, она так долго ждала этого момента, что ничего у меня не получилось.

— Я молчать буду! Все узнают кто ты на самом деле!

Я увидела, что за дверью кто-то прошёл, подумала: «Вот ещё не хватало, чтобы слухи пошли, я-то Яромиру ещё не рассказала».

Почему-то ещё и подруга Ругенвальда вспомнилась. Мне стало страшно и неуютно.

— Пошла отсюда! Буря, гони её!

Меделян встал, и медленно пошёл в сторону Астрид. Рядом с ним, копируя его походку шёл Гром. Он уже подрос, но всё ещё сохранял щенячью неловкость.

Ростом Буря был почти по грудь Астрид, когда до неё оставалось пара собачьих шагов, она выкрикнула:

— Собаками травишь! За всё ответишь! Скоро!

На шум из своей комнатушки выскочила Хельга, в руках у неё была палка, которой мы окна открывали. Увидев, что это Астрид, и она уже за дверью, Хельга безо всякого пиетета, подошла и закрыла дверь прямо перед носом сестрицы, правда не забыла поклониться.

А меделян подошёл и лёг у дверей, перекрыв доступ.

«Что она имела в виду? — возник у меня вопрос, — «скоро за всё ответишь». Неужели она хочет, чтобы Кнуд взял Приладожье? Ей-то зачем?»

Я снова зевнула, и поняла, что мне уже всё равно, Кнуд, Астрид, Яромир, Ольгерда. Если я сейчас же не лягу и не посплю, то просто не выживу.

И я, попросив Хельгу убедиться, что больше никто ко мне не вломится, наконец-то добралась до кровати.

Но не успела закрыть глаза, как уже было пора вставать. Я это поняла, когда услышала, как Хельга увещевает кого-то:

— Не надо княгиню будить, она всего-то ничего поспала, дайте ей отдохнуть.

Голос Бутурлина произнёс, и было в нём что-то такое, что сон мой как рукой сняло:

— Нам очень надобно, буди, без матушки нам не справится.

И я поняла, что пора вставать.

— Хельга, — позвала я свою неизменную служанку, — прикажи тёплой воды принести и утреню* сюда, а боярину скажи, пусть в зале ждёт, скоро приду.

(*завтрак)

Я постаралась много времени не тратить, всё по-быстрому, и уже вскоре вышла из комнаты, чтобы пойти в зал. Но боярин Бутурлин стоял в коридоре.

— Я же сказала, что в зал приду, чего ты здесь стены подпираешь?

— С глазу на глаз хотел поговорить, матушка, дело серьёзное, потом сама решишь говорить всем али нет.