И внезапно Ольгерду как молнией ударило.

Внуки!

А что ж внуков-то никак нет? Что здесь пустая ходила, а там-то что?

«Надобно написать моему человеку, — подумала Ольгерда. — Пусть присмотрится. Слишком много мужчин возле неё вертится. Не беременна ли княгиня? Да вот только вопрос — от князя ли?»

И Ольгерда написала письмо Яромиру, и в нём про Кнуда было, потому что к Ольгерде пришёл посол датский и принёс прошение, в котором писал, что его король обеспокоен тем, что в Приладожье, у границы Северного княжества, враги его собираются. И попросил княгиню князю передать, разобраться.

Вот Ольгерда и написала.

А плюс к этому добавила пару слов из того донесения, что про княгиню получила.

«...Что-то боязно мне, сынок, что княгиня Инга привечает слишком многих у себя при дворе. Про конунга Норгалии понятно, всё же он ей бывший жених. А вот то, что боярина Коснятина возвысила, в том я тревогу вижу. И прав ты, надобно княгиню твою в Вышгород, обратно в столицу... может она уже непраздная, и мы с ней тут помиримся.»

Дописала. И злорадно подумала.

«Пусть Яромир задумается, как там супруга себя бережёт».

А то ишь, принцесса, развела двор у себя. Короли с принцами.

А у себя в тереме, снова боярышень всех поменяла, подумала, что прежние видать, сильно скромные были, раз никто князю так и не приглянулся.

Глава 51

Не успел князь Яромир на подмогу, посередине пути встретил он отступающие остатки своего войска. Приказ на отступление дал Будай, чтобы спасти хоть кого-то. Он был ещё жив, когда князь со своей дружиной подъехал.

—Прости, княже, не справился я, —выдохнул старый кормилец, попытавшись подняться, но сил не хватило и рухнул обратно в телегу, на которой его везли.

Рассказал князю, что печенеги изменили тактику, объединившись.

— Ежели раньше они быстро набегали, грабили и отступали то теперь у них будто кто-то один командует, и все племена одной армией пришли, — в голосе Будая была тревога. — Думаю, я княже, что они и до Вышгорода дойти смогут.

К ним присоединился и хирдман, добавил:

— Печенегов в десять раз больше, надо ополчение собирать князь, твои воины смелые, но одной смелости здесь не хватит. Надо хитрый отпор дать, иначе их не победить.

Князь спросил:

— Что за хитрость?

Хирдман пожал плечами:

— Я, князь, мечом махать хорошо умею, а вот хитрости придумывать не очень

И Яромир ещё раз выспросил у Будая, как всё было, и всю следующую ночь сидел в палатке, не выходя и никого к себе не приглашая, а караульные видели огонёк свечи, просвечивавший сквозь ткань.

А утром князь вышел и приказал двигаться обратно к Вышгороду. Только с Будаем и хирдманином поделился князь тем, что придумал, опасное это было дело. Но по-другому многотысячное войско печенегов не разбить так, чтобы неповадно им было.

— А уже потом будем крепости да укрепления на границах возводить, — сказал Яромир.

Выдвинулись обратно в Вышгород и в пути из Вышгорода гонец с письмом от матери.

Яромир письмо прочитал, и сперва даже не понял, что не так. Но чем больше думал, тем больше чувствовал, как что-то тёмное внутри просыпается.

«Не может быть, чтобы между Ингой и конунгом Норгалийским что-то возникло!»

Князь вспомнил, что так и не ответил Инге на её вопрос, а ведь это значит, что и конунг, и его супруга до сих пор в Приладожье, в одном тереме с Ингой живут.

«А ведь я заставил шверийского короля старшую дочь мне отдать, а ну, как она не рада была?»

Но потом князь вспоминал, как сладко было с Ингой ночами, как она сама вся такая мягкая и податливая… хитрая.

И снова что-то тёмное, и вязкое наваливалось будто камнем на грудь, и жгло внутри. Да ещё вдруг воображение начало подкидывать как Инга не его целует, а будто другого. Впереди князя ехали остатки хирда, и светловолосые макушки вдруг вызвали глухое раздражение.

И князь проехал вперёд, а потом и вовсе спешился возле телеги с Будаем.

Тот сразу почуял неладное:

—Что с тобой, Яромир?

Голос Будая был слаб, да и бледность делала его лицо почти белым, как и его волосы, будто бы он уже другой ногою в другом мире стоял.

Вместо ответа Яромир протянул Будаю письмо матери. Тот, прочитав, усмехнулся.

— Яромир, ты же знаешь свою мать лучше других. Мой тебе совет, не сомневайся в своей супруге, она та, кто тебе нужен, даже, если не найдут они с матерью твоей мира, отправляй мать в отдельный терем. Жена твоя будет самым твоим близким и родным человеком, если ты дашь ей это сделать.

Снова что-то горячее плеснуло Яромиру прямо в грудь.

— Спасибо, Будай, поеду вперед, может ветер развеет думы горькие.

Рванул князь поводья, дал шенкеля, взвился конь и понёс князя вперёд войска, обогнав так, чтобы его и видно не было, князь вытащил тяжёлый меч и размял руки и плечи, чтобы выбить из себя мысли дурные.

А когда вернулся, то возле телеги, где везли Будая, увидел воинов, они стояли, сняв шапки и шлемы.

Ушёл старый кормилец, до конца, оставшийся верен своему князю.

И вдруг понял князь, что осиротел, и совет Будая был таков, вроде и правильный, а как мать отселять, если она последний близкий человек ему после Будая.

А вот жене князь пока времени не дал. Но сейчас не до жены с матерью было, надо было с печенегами разобраться, отомстить за смерть всех, кого они погубили.

А князь придумал рискованное дело, он решил заманить печенегов под стены Вышгорода, и уже там устроить разгромную битву. Теперь надо было успеть дойти, подготовится к осаде и собрать войско. Где уж тут про жену-то думать.

Глава 52

Князь про жену не думал, а она про него думала, по пути в Вышгород встретил князь гонцов из Приладожья, те не только вести от жены везли, но и клетку с голубями. Инга ещё и инструкцию приложила и специальную бумагу и трубочки, которые к лапкам привязывать.

Вести были странными, ничего особого Инга не писала, напомнила только, что ждёт его решения по гостям иноземным, и дальше всё про голубиную почту. Наказала не одну, а три птицы отправить, приписала:

«Хоть одна, да долетит».

И ни слова больше, будто бы и не было никаких проблем, будто бы всё хорошо было. И от этого снова мрачно на душе у князя стало. И снова почудилось ему, что смеётся она, и на шверийском языке разговаривает. И хорошо ей без него.

Инга

Я одобрила строительство укреплений на противоположном от нас берегу Волхова. Решение это пришло случайно. Мне подарили подарок. И для этого времени это был очень дорогой подарок.

В Приладожье прибыли восточные купцы, и один из них, увидев наши местного изготовления бусы, сначала возмутился, что мы продаём их товар по такой низкой цене. Но потом, разобравшись, и увидев, что мы не только бусы сами делаем, а ещё и бисер, пришёл в полный восторг и долго выспрашивал про технологию.

Мы, конечно, ему ничего не рассказывали, а потом он пришёл и принёс этот трактат. И назывался он «О военном деле» и был написан римлянином.

— О, благословенная княгиня, прими дар, это единственный в целом мире трактат, — сказал он, — и его последний владелец отдал его мне с условием, что отдам его тому, кто будет наиболее достоин.

И он кивнул и двое слуг в восточной одежде внесли ларец. Я даже не подозревала, что это и вправду окажется книга, написанная от руки, большая, размером, если приложить руку, от кончиков пальцев до локтя, и толщиной с ладонь.

Толстой книга была ещё и потому, что толщина листа колебалась до нескольких миллиметров. Я осторожно открыла книгу, написана она была на латыни. И это и вправду был королевский подарок, за такое не жалко было поделиться секретом, и я разрешила допустить Али-Мехмеда, на производство.

— Мы пока выпускаем бисер на небольшом производстве, — сказала я, поглаживая кожаный переплёт, — я распоряжусь, чтобы тебе показали.