Мне захотелось, что Бутурлин ушёл и не возвращался. Это было настолько сильное и настолько иррациональное желание, что я даже испугалась. «Ну что в самом деле?! Если бы Кнуд уже прорвал оборону, то наверное, Бутурлин спокойно бы в коридоре не стоял.»

— Говори, — приказала я.

— Гонца поймали, матушка. В сторону Кнуда бежал, хотел выбросить записочку, когда мы его окружили, но не успел.

И боярин протянул мне небольшой кусок дорогой бумаги.

Взяв его в руки, я обнаружила, что он сложен вдвое, и написано там порядочно. И бумага, и почерк были мне знакомы.

Яромир

Через несколько дней, когда сосчитали своих погибших и врагов побитых, то оказалось, что князь полуторатысячной армией разбил пятитысячную армию печенегов.

— Об этом легенды будут слагать! — сказала мать, и впервые князь был с ней солидарен, в этом вопросе.

Песни уже начали петь. А к князю пришёл боярин Андрон, ещё один из тех, кто мать поддержал, когда отца Яромира не стало, а сам он ещё слишком мал был.

Тоже седой, но, как и Вышата, воин, он помоложе остальных был, как Остромир, может лет на пять всего старше, шрам у него через лицо шёл, отчего Яромир его в детстве побаивался.

Но сейчас боярин выглядел постаревшим, он в бою с печенегами сына потерял, да и Вышата ему другом был. Ещё потеря.

— Яромир, князь наш, победа великая требует великой памяти. Пройдёт время, и люди станут петь другие песни, прошу тебя в честь этой победы, которая и сладкая и горькая такую песнь сложить, чтобы на века, чтобы и через тысячу лет её пели.

Яромир смотрел на старого боярина и не сразу понял о чём тот.

—Храм надобно построить, собор, чтобы издаля было видно, купол над Вышгородом. В честь всех, кто пал с честью его защищая.

Яромир сначала вскинулся, мол крепости надо строить, но наткнулся на взгляд матери и Андрона, и согласился. Подумал, что и деньга теперь своя имеется, и замыт собирают в Приладожье, а сюда княгинюшку свою перевезёт, она и здесь наладит, а значит и на храм хватит.

Только вот теперь надо было с митрополитом Вышгородским договориться. Да и конунг норгалийский никак не оправится. Как бы ни пришлось дурную весть отправлять.

В общем, Яромир снова задерживался.

Но не все радовались победе князя, были и те, кто совсем о другом думал.

В доме Остромира за закрытыми ставнями горел свет, сыновья его и дочь сидели за столом и разговаривали, и разговор у них был не про победу, а про то, что надо бы князя в Вышгороде поменять и сделать это надо так, чтобы на иноземцев подозрение пало.

Смерть отца должна быть отомщена.

Глава 61

Инга

Записка была написана Астрид. Сомнений быть не могло. Я и сама так писала, а учитель у Астрид и у Ингирры один был. У заглавных букв рука сама завитушки выводила.

Предательство. Второй раз в жизни я ощутила вкус предательства. В первый раз, когда меня дети предали, и теперь вот сейчас. Горечь такая, что не избавиться, не запить водой, не заесть мёдом.

В записке она писала, что князь ещё нескоро доберётся, что войско всё у Вышгорода, что защищать Приладожье некому.

— Ты читал? — спросила я у боярина, сама удивившись тому, насколько хрипло прозвучал мой голос.

Он кивнул.

«Конечно он читал, и почерк узнал, иначе не пришёл бы сюда.»

— Спасибо, боярин, — сказала я.

Иван Бутурлин молча ждал.

«Ждёт, когда я решение приму. Вот же Астрид дура!»

— Запереть жену Конунга в её доме, не выпускать, пусть выберет одну служанку, всех остальных слуг заменить на своих.

— Ребёнок? — спросил Бутурлин.

— Ребёнка заберем вместе с няньками, до возвращения конунга побудет у меня в тереме, — сказала и сама поразилась жестокости. Но я не верила в разумность Астрид. И что ей могло прийти в голову, если она уже предала не только сестру, но и собственного мужа, было непонятно.

— Ты сама не хочешь с ней поговорить, матушка? — спросил меня боярин, но я не хотела, меня даже при одной мысли об этом начинало потряхивать, но в этой реальности уважали только силу, поэтому я стиснула зубы.

— Пойдём.

«Да уж, в этой реальности слабости не принимаются.»

И мы направились в комнаты, где осталась ночевать Астрид. Бутурлин пошёл за стражей, а я вошла внутрь.

Сестра ещё спала. Во сне её лицо казалось безмятежным, красивым и очень юным. Я вспомнила, как она кричала вчера, некрасиво раскрывая рот, и подумала, что, если она также кричит на Торстейна, то немудрено, что он от неё на войну сбежал.

Я села за стол, и отправила служанку разбудить её хозяйку. Астрид вышла и увидела меня:

— Что ты здесь делаешь?

— Собирайся Астрид, поедешь домой.

— Сегодня-то что? — тон Астрид был насмешливым.

А я выложила на стол записку.

Астрид сразу узнала её, но на лице не дрогнул ни единый мускул.

«Такой выдержке можно было только позавидовать.»

— До возвращения мужа посидишь в доме. Выходить тебе будет нельзя, ребёнка я заберу.

Я встала, и на мгновение остановилась:

— Не в твоих интересах сейчас рот раскрывать. А то ты не знаешь, что с предателями делают? Посидишь тихо, а там муж решит, что с тобой делать.

Астрид подозрительно долго молчала, и направилась к двери, и тут мне в спину донеслось:

— Добренькая?

Я повернулась.

— Я бы тебя разрубить приказала, если бы ты предала!

Я не стала ничего говорить, и распахнула дверь, и, как только стражники вошли, и встали тут-то представление и началось.

— Люди добрые! Навет это злой! Это княгиня ваша изменщица! Мужа чужого увела!

Я пожалела, что мне нечем ей по голове дать.

— Связать её.

Стражники ухватили кричащую и царапающуюся словно дикая кошка Астрид, у которой только что пена из рта не летела.

А я достала платок, и запихнула ей в рот.

И сразу стало тихо.

Иван Бутурлин стоял, на лице его было удивление:

— Это точно твоя сестра, матушка? Может подменили в детстве? Подменыш же чистый!

Услышав такое, Астрид снова стала вращать глазами и задёргалась.

А мне весело стало:

— Завтра патриарха попрошу навестить её, может и правда, что не так.

«А что? Она про меня слухи распускает, а мне нельзя что ли?»

Разобравшись с Астрид, я пошла в зал. Сегодня решится, что будет: война или переговоры.

Вышгород. Князь Яромир

Яромир читал донесение, полученное из Приладожья, и чувствовал, как по спине его течёт холодный пот. Он не боялся, стоя на стене под стрелами печенегов, он не боялся на поле боя, а вот сейчас липкий страх охватил его.

Кнуд под стенами Альдейгаборга.

Князь посчитал, что неделю гонцы везли новости, и что там сейчас неизвестно.

Ольгерда тоже читала письмо, прибывшее из Приладожья, и едва подавила желание быстрее бежать рассказать всё сыну.

Ну, какова княженка! Значит дитёнка ждёт от конунга норгалийского. Не прошла, значит, старая любовь. И ведь, как всё сходится! От Яромира праздная ходила, а стоило конунгу появится, так сразу и понесла. И ведь не сказала никому.

Вытравить что ли собирается?

Всё же решилась и пошла к сыну. Но его не было.

В тронном зале терема сидели бояре и Андрон, которого Яромир вместо себя оставил. У Ольгерды сердце кольнуло: «Не доверяет матери»

— Где он? — спросила Ольгерда Андрона.

—В Приладожье выдвинулся с передовым отрядом, — ответил Андрон, — в осаде Приладожье, даны напали.

Сжала губы Ольгерда: «Не успела.»

И пошла писать ответ. Сама не успела, значит люди помогут.

Глава 62

Яромир

Последние вёрсты князь нещадно гнал и себя, и коней, и своих людей. В голове билась одна только мысль: опоздал.

Больше всего он боялся прибыть в Приладожье и не знал, что хуже: то ли не найти там Ингу, то ли увидеть её мёртвое тело.