Так же, как и английские принцы.

Удивительно, но Буян и Буря приняли князя сразу. Буря подошла на входе в мои покои, понюхала и отошла.

— Вельяминовские меделяны? — немного ревниво прозвучало от Яромира, — неужто взрослого пса подарил?

— Буря мне жизнь спасла, — сказала я, — и она не подарок, охраняет меня, пока Буян подрастёт

Мы как раз уже одевались к ужину.

— Я знаю, Инга. — лицо князя стало мрачным, —мне Будай рассказал.

— Боярыня Морозова у меня в темнице, — сказала я.

— И это помню, княгиня моя, — снова притянул меня к себе князь.

Но я вырвалась:

— Ладно, пойдём, княже, а то без нас всё съедят. Много есть что тебе рассказать, муж мой, да и показать, и совета спросить. Сложно мне было без тебя справляться, хотя советники хорошие были. Коста Коснятин мне сильно помог.

В глазах у князя снова мелькнул ревнивый огонёк.

Это мне не понравилось. Но я подумала: «Не будет же он, в самом деле, меня ревновать?»

Глава 40

Ужин, который начался в странном оцепенении и молчании, всё же никто не знал, чего ожидать от князя, постепенно перерос в дружеские посиделки.

И во многом это произошло благодаря самому Яромиру.

А я подумала, вот что значит жизненный опыт. Сытый во всех отношениях мужчина способен адекватно воспринимать даже самую необычную ситуацию.

Как часто мы об этом забываем!

Сила наша женская не в том, чтобы показать, что ты сильна. Сила в том, чтобы уметь воспользоваться своей слабостью как преимуществом. Отдай, чтобы получить.

Я намеренно на ужин не звала расширенный состав, позвала только тех, кто приехал в первые же дни, тех, кто составил ядро моего двора, и кто не боялся поддерживать мои начинания, вкладывая свои средства и не страшась учиться чему-то новому.

Я не знаю, как ощущал это Яромир, но была благодарна боярам, которые старались похвалиться перед ним. И Яромиру было это приятно, я видела, что, как будто бы, пока его не было, мы здесь все старались, чтобы, когда он приедет порадовать своего князя.

Все наперебой приглашали Яромира посетить именно их дома и посмотреть, что они начали делать, и какие производства поддерживают.

Яромир не остался в долгу, и сделал приятно мне:

— С княгиней решим, к кому пойдём первыми, здесь я полностью своей хозяйке доверяю.

Не скрою, мне это понравилось.

Боярина Вельяминова князь особо выделил, за спасение жизни супруги поблагодарил, за собак спасибо сказал. И перед Костой Коснятиным повинился.

И вдруг кто-то задал вопрос князю:

— А что там с боярином Остромиром произошло?

Ответил князь так же, как и повсюду говорили:

— Боярин князь Остромир Овчина сильно радел за Отечество наше, вот сердце не выдержало.

А потом переглянулся с Коснятиным, и я поняла, что Косте Коснятину князь правду расскажет. Слишком много боярин вынес от Остромира и не сдался.

И я князю об этом рассказала.

На следующий день много планов было, и на ярмарку поехать, и строительство крепости посмотреть. Да и с принцами английскими что-то делать надо было.

Ну, принцев я в последнюю очередь поставила. Парни сыты, накормлены, и в безопасности, подождут, когда князь готов будет.

Встать договорились рано, и это, пожалуй, было самым сложным, потому как уснули мы с князем снова под утро.

Но дела не ждали, хотя не скрою, очень хотелось в постели остаться, да и князь сильно не возражал. Но, я, приученная за годы прошлой жизни к дисциплине, что сначала дело, не позволила себе расслабиться, да и князь меня в этом поддержал.

На осмотр города посадник Павел с нами поехал.

В первую очередь, конечно, поехали крепость смотреть. И князь сразу увидел то, чего я не заметила. Ну, во-первых, я не строитель, во-вторых, конечно, далеко не военный стратег.

Оказалось, там как-то башни неверно построены, отчего всё положение крепости ставилось под вопрос. То есть именно с той стороны, где должна была быть башня, её и не было.

Посадник Павел извивался ужом перед князем. И я так понимаю, что очень не хотелось Павлу закончить так же, как боярин Остромир. Поэтому всё записал и пообещал на следующий же день заложить строительство дополнительной башни.

А я вздохнула, что переезд в собственную крепость опять откладывается.

Глядя на моё расстроенное лицо, Яромир притянул меня к себе:

— Что вздыхаешь, лебёдушка моя? Устала?

— Устала, княже, в чужом доме жить.

— Так в крепости не так удобно будет.

— Пусть неудобно, княже, но зато своё.

— Так давай терем поставим, — неожиданно предложил князь

А мы как раз стояли на берегу реки и Яромир показал на высокий холм, видневшийся от крепости справа:

— Вот, аккурат на этом холме и поставим.

А я посмотрела на другую сторону реки.

— Так там же другая территория уже, не наша?

— Это пока, — уклончиво сказал Яромир.

И мне вдруг стало понятно, как княжества в этом времени территориями прирастали, и как об этом решения принимались, вот — захотелось любимой жене терем, и пошёл князь землю воевать.

И вдруг я как наяву увидела красивый мост через реку. А на той стороне посад, место, где купцы живут и торгуют, здания гильдий, биржа, площадь торговая, а на этой стороне — крепость и терема жилые.

Я даже головой помотала.

И вдруг ощутила себя Петром Первым, который город увидел среди лесов и болот.

Князь заметил, с тревогой взглянул на меня:

— Ты как, Инга?

— Я... Я сейчас увидела мост здесь, через реку. А на том берегу, посадская часть города, чтобы весь торговый люд там. И ярмарки там, и склады, и площадь торговая. А с этой стороны — терема и храм.

Князь притянул меня к себе:

— Вот жена мне досталась хозяйственная! Придётся забирать эти территории.

Но на самом деле «забирать» не означало воевать. За рекой как раз жили вепсы и ижоры, а земли толком никому не принадлежали. Поэтому границу можно было и подвинуть.

И тут я вспомнила про свой план. И спросила князя:

— Говорил ли ты с Будаем по поводу строительства крепостей на границах?

— С Будаем не говорил, — сказал князь. — Но думал об этом. А вот мне интересно, ты откуда об этом узнала? Я вообще никому не говорил.

— Княже, я пока тебя ждала, думала о том, как бы сделать так, чтобы ты не так часто и подолгу отсутствовал.

— Привязать меня к себе хочешь? Чтобы я возле юбки сидел? — нахмурился князь

— Бог с тобой, Яромир, — сказала я. — Я больше для защиты границ... Ты же сам говоришь, что ежели на каждой границе крепость поставить да гарнизон оставить, то совсем по-другому защита организована будет.

Я голову набок склонила, пытаясь заглянуть князю в глаза:

—Сейчас тебе сколько времени надо, чтобы до восточной границы дойти? И за это время все деревни печенеги перережут. А если там крепость будет стоять да гарнизон?

— А если печенегов много будет, то пока я узнаю о том, что там, да дойду, — холодно сказал князь, — то они и гарнизон перережут.

— А вот и нет, княже, — парировала я, — как раз наличие гарнизона позволит продержаться до того момента, как ты подойдёшь?

— А откуда я об этом узнаю? Пока гонец доедет, а я обратно с армией приду, никого не останется, — не остался князь в долгу.

Если бы я не знала, что князь не из вредности так говорит, что он и сам до этой мысли дошёл, а говорит так, себя проверяя, то я бы обиделась. Но я знала. Я видела, что он открыт к изменениям, и меня это подкупало.

Поэтому и сказала ему:

— Почту надо делать, княже. Голубиную.

На лице Яромира отобразилось недоумение. Я почувствовала, что сначала он хотел рассмеяться, а потом вдруг посерьёзнел:

— А я ведь слышал об этом. Восточные люди уже держат птиц.

— Так вот и нам надо, — сказала я. — Я уже велела собрать сто пар, и те новые голуби, что родятся на наших голубятнях, для них они уже домом будут. А голуби, знаешь, чем отличаются? Они всегда возвращаются домой.