План с дружиной обсудил, поставить здесь свежее войско, а своё на отдых отвести, Яромир каждый раз по лагерю шёл и видел, что не только он устал, но люди его. Конечно, все воины были привычные, никто не жаловался, но усталость была заметна, да ещё и весенние хвори пришли.

И послал он матери письмо с гонцом, чтобы ещё войско отправила.

И супруге князь тоже написал, в ответ на её письмо, которое хоть и с опозданием, но всё же пришло. Правда долго шло, гонца расспрашивали, оказалось, что в дороге приболел, а письмо никому не передал, чтобы раньше доставили.

Князь Яромир отчего-то порадовался, что его жена ошиблась, значит и вправду сама всё решает, видно же, что подсказать некому, по-женски не подумала, что надобно так далеко не одного гонца отправлять, а несколько.

Письмо от супруги было короткое и сухое, но зато всё по делу. В письме княгиня Инга объяснила, почему в Приладожье уехала, и тонко намекнула на то, что приладожские беды от Ольгерды идут, от того, что слишком она боярину Остромиру доверяет.

Это совпало с мыслями князя Яромира, и усилило его тревогу.

А порадовался князь тому, что жена ему объяснила, что она не просто так поехала, не пожелав в тереме с матерью сидеть, а уехала своё приданное восстанавливать. И про «воспитание» посадника, посаженного Остромиром, его повеселило.

Но, отношения с супругой надобно налаживать, а то, если через мать общаться, то так никогда и не наладится.

Написал княгине своей, что поступок её одобряет. Но то, что с матерью она отношения не построила, — это его расстраивает. И, будто кто его дёрнул, и супруге сообщил, что запросил войско дополнительное у Вышгорода, и, как только войско на границу прибудет — так он с прежним войском обратно поедет. Но сначала заедет в Приладожье, посмотрит, что удалось супруге его сделать.

А на южной границе весна наступала ещё быстрее, чем на северной. А вместе с весной пришли опасные южные ветры. С одной стороны, они были тёплыми, заставляли снимать зимние кафтаны, а с другой стороны, они были коварными, и люди начали болеть.

Ну, Яромир, несмотря на молодые годы, был воином опытным. У него в войске были лекари и травники. Тем более рассчитывал он, что уже скоро свежее войско придёт, а с теми, с кем всю зиму он здесь провоевал, назад они отправятся. Домой. А там и земля поможет вылечиться.

Да вот только зря Яромир ждал войско, не знал он того, что письма его прежде, чем к матери попасть, к боярину Остромиру попадают, а у Остромира на княжий трон свои виды были.

Глава 29

Инга

А я письмо от мужа получила, интересное, но как оказалось, он меня не игнорировал, а просто письмо моё очень долго до него добиралось. Посчитала, и получилось, что моё письмо до него почти два месяца везли.

Вызвала Будая, и спросила — в чём дело?

— Да разное бывает, матушка-княгиня, мог гонец заболеть. Мог сразу не отыскать князя, он же на одном месте не стоит, по границе перемещается.

А потом Будай задумался, даже бороду почесал, да и сказал то, о чём я сразу подумала:

— А может и приказ от кого получил, чтобы не торопился.

И сразу же вслед за этой фразой у меня внутри будто острая ледышка появилась, так бывает, когда кусок яблока плохо разжуёшь, и глотаешь, а он не проходит сразу по пищеводу, и боль такая тупая, неприятная появляется, и хочется быстрее от неё освободиться.

Будай что-то почувствовал, и сказал:

— Ты, княженка, в голову не бери, а я поищу, и займусь этим.

Я вздохнула, не знаю почему, но Будаю я верила, и он, как-то постепенно взял на себя обязанности внутренней безопасности. Ругенвальд с хирдманами, он больше меня лично охранял, да по границам и в поселениях дружинами командовал, а вот Будай, стал тем, кто глубже влезал, поскольку для него все были словно открытая книга. Слишком давно он князю служил.

— Что ещё князюшка наш пишет? — поинтересовался Будай.

— Он написал, что первым делом не в Вышгород поедет, а сюда, — сообщила я Будаю, и даже сама в своем голосе услышала, как будто обиду, и Будай расслышал, потому и сказал:

— Так это же хорошо, княженка!

Только вот хитро прищурился и добавил:

— Только вот к приезду князя подготовиться надо.

«А то мы тут не готовимся...» — подумала я, вот теперь точно с обидой, потому как каждый день, по нескольку часов уходило у меня на то, чтобы убедиться, что всё работает, как поставлено.

Это для проекта нормальный режим. Главное всё организовать и на начальном этапе все слабые места выровнять. Ключевые точки определить, а дальше само должно работать

Крепость внутри почти отделали, сейчас снег сойдёт, и снаружи ремонтировать начнём. Тиуны складно работают, подати хорошо собирают, а дружина им помогает.

Поначалу я и не думала, что возникнет такая проблема, но, как пост на дороге поставили, так и начались конфликты с купцами. Те, кто всегда ездил и пошлину не платил, особенно сильно «расстраивались». Вот и пришлось туда охрану вооружённую ставить, поначалу даже большую, чтобы ни у кого мысли не возникало поспорить со сборщиками подати.

Полагаю, что и на воде такое возможно, как лёд сойдёт, откроется вода и поплывут купцы, а ведь многие привыкли, что пошлины платить не надо. Вот действительно становится понятна радость Ругенвальда, что батюшка мне своих хирдманов прислал.

И вроде бы всё с Будаем обсудили, а только напоследок он мне ещё один вопрос задал:

— А как князюшка обратно собирается, слышал я, что набеги печенегов там не прекращаются.

— Так он в Вышгороде войско свежее запросил, — ответила я, — у Ольгерды.

Будай замолчал, и через пару секунд сказал:

— Княженка Инга, позволь отправить человека в Вышгород, узнаю я по поводу войска.

Я не возражала, пусть, может ещё и новости какие привезёт.

А у меня день был расписан по минутам

Мы с мастером каменных бус Петрасом всё-таки добились стабильного процесса в изготовлении изделий из стекла. Бусы выпускались у нас почти ровными бусинками, разноцветные. И решила я, что раз уже скоро навигация откроется, купцы начнут съезжаться, надобно и бисер сделать, теперь то уже не так сложно будет.

Но изготовление бисера, процесс тонкий, ещё больше ловкости требует, и, хотя Петрас уже поднаторел в изготовлении бус, и учеников обучил, надо было снова пробную партию сделать, и быть готовым к тому, что не сразу получится.

Вызвала к себе мастера, чтобы без свидетелей переговорить, в мастерской-то его всегда много людей было, зачем заранее о таком всем знать?

— Хорошо ли у тебя дела идут, Петрас? — спросила я.

Ну, в общем-то, что спрашивать, если он сильно меня не обманывал, то звонкая монета у Петруса регулярно появлялась.

— Благодаря вам, высокородная княгиня, — сказал он. —Расширился, учеников взял.

— Не скучно ли тебе, Петрас? — спросила я.

И вот чем мне этот ремесленник понравился, наверное, потому у нас с ним дело и спорилось, другой бы на его месте сказал бы «не скучно, работаю». А у этого в глазах огонёчек-то загорелся. понял он, что не просто так я спрашиваю.

— Есть у меня идея, — сказала я ему.

Выражение лица мастера, который уже не только каменные бусы делал, стало заинтересованным. И всем своим видом Петрас изобразил, что он слушает меня очень внимательно.

— Мы с тобой, Петрас, бусы делаем, и это красиво. Но вот, чтоб подушечку вышить, ещё мельче бусинка должна быть.

Глаза у Петраса стали круглые, а лицо удивлённо вытянулось.

— Помилуй, княгинюшка, куда ж мельче-то?! — спросил он.

А я пальчиками показала:

— Вот такая вот бусинка должна быть.

— Как же её делать-то? — удивлённо ахнул мастер.

— Так и делать, как ты бусы делаешь, только прутик потоньше нужен да тянуть тоньше надобно. Вот и выходит, что пруток железный надо делать совсем тонким, для этого, Петрас, тебе снова надо к Бецалелю-ювелиру идти, — сказала я. —И с помощью этого прутика, как и бусинки, вытягиваешь стекло в тонкую нитку, вот только не просто вытягиваешь, а мотаешь её на этот пруток. И после нужно этот пруток вместе с витками нагреть, чтобы витки между собой сплавились, и положить остывать.