— Уходи.

И отвернулась к окну. Слёзы покатились по щекам.

— Уходи, Ругенвальд! — крикнула я.

Когда дверь за ним захлопнулась, я устало опустилась на стул. Вошла Хельга, выругалась по-шверийски.

— Вот же настырный! — сказала она, и тихо добавила, — но он ведь правда вас любит

— И ты туда же, Хельга, — ответила я. — Жив мой муж, и я найду его.

Ругенвальд ещё раз пришёл.

—Я уезжаю, княгиня, но знай, сердце моё и жизнь принадлежат тебе.

Вместе с Ругенвальдом уехал Торстейн. Я отдала ему всю виру, собранную с Остромира, у меня казна полная, а он пусть попробует отвоевать своё королевство. Правда, перед этим он привёз мне своего сына Магнуса, не пожелал оставлять его с Астрид, которую отправил в Шверию, к её отцу.

И когда они все уехали, мне почему-то стало ещё тяжелее. И тяжесть эта особенно наваливалась ночью, я часто просыпалась под утро и тревожные мысли мучили меня, не давая заснуть. И тогда я вставала и смотрела в окно.

Сегодня была странная ночь. Луна стояла огромная и так близко, что казалось, протяни руку и коснёшься. Стало тяжело дышать. «Где же ты, Яромир? Неужто и правда нет тебя больше на этом свете?»

Я открыла окно. Вдохнула свежий ночной воздух, с реки тянуло прохладой, немного пахло кострами, которые жгли ночные дружинники. И вдруг что-то первобытное внутри меня поднялось прямо к горлу, и я… закричала.

Я кричала ветру, он ведь повсюду, он непременно должен знать, я просила передать Яромиру, что жду его. Кричала луне. А когда поутру взошло солнце, просила его согреть Яромира, если ему холодно.

А на следующую ночь приснился мне Яромир. Он стоял в лесу, на берегу озера, с которого поднимался туман, наползая на него. Я звала его, кричала «Яромир!», но как это часто бывает во сне изо рта у меня не вылетело ни звука.

Может он умер? Но ведь тела так и не нашли?

И я продолжала верить. Но с каждым днём, с каждым вернувшимся поисковым отрядом, мне становилось всё труднее.

Пока в один из дней Коста не привёл двух охотников.

Мужчины выглядели подавленными, испуганно озирались, и то и дело норовили упасть на колени.

— Вот, погляди, княгиня, сегодня на ярмарке поймали.

Это было странно, обычно с таким шли не ко мне, бояре сами решали. И я удивлённо взглянула на Косту.

И он вытащил меч.

Сердце моё пропустило удар. Это был меч Яромира.

— Где взяли? — не выдержала я, вскочила.

Охотники снова рухнули на колени.

Коста, давая знак дружинникам, чтобы оттащили охотников, которые всё равно не могли сказать ни слова, сказал:

— Несут какой-то бред, говорят, что ходили на медведя, и нашли в самом центре леса.

Я перевела взгляд на мужиков, те, немного придя в себя кивали.

— В центре, прямо там.

И я вдруг вспомнила сон свой, спросила:

— А озеро там есть?

— Болото.

«Болото, — подумала я, — туман мог подниматься с болота»

Я что, на полном серьёзе верю в свой сон?

— Коста, я хочу поехать туда.

Глава 68

Что тут началось!

Коста первым стал кричать:

—Я отправлю дружину туда, мы весь лес обойдём — если он там есть, мы его найдём.

А я-то видела, что не верят они. Думают, что он или в болоте сгинул, или дикий зверь его задрал. Если я их одних туда пошлю, то они его не найдут.

Нет, это не значит, что искать не будут. Будут. Но не найдут.

Так я боярам и сказала:

— Сама поеду.

Но они выстроились передо мной, встали стеной:

—Не пустим, княгиня, тебе не о себе думать надо — ты будущего князя носишь.

Поглядела я в их лица, и у меня вдруг мелькнула страшная мысль: а ведь и правда не пустят. Соберутся сейчас всей своей боярской мощью, учинят какой-нибудь «совет семи бояр» * и запрут меня. А я ещё, дурная, Ругенвальда в Приладожье отправила, и, если Коста, и Вельяминов с остальными против меня встанут, то защитить меня будет некому.

(*Совет семи бояр (Семибоярщина) — переходное правительство из семи знатных бояр, образовавшееся в Москве после свержения царя Василия Шуйского в июле 1610 года. Оно правила страной до избрания на царство Михаила Романова)

— Хорошо, — сказала я. — Собирайте дружину, пусть едут и ищут.

И увидела на лицах бояр — и Коснятина, и Головина, и Бутурлина — облегчение. Вот только Коста смотрел на меня с недоверием. Неужто и он предаст?

А вечером пришёл ко мне Коста. Я стояла у окна и смотрела на небо. Оно было чистое. Луна уже зашла, но была не такой большой, как в ту ночь.

— Зачем пришёл? — спросила я, не оборачиваясь.

— Прости, княгиня, бес попутал. Если желаешь ехать князя искать, то твоё право.

Я повернулась. Коста стоял посередине комнаты и вид у него был потерянный, как будто он и вправду не понимал, что с ним такое днём было.

— Неужели вы и вправду хотели меня запереть? — я подняла голову и посмотрела на Косту.

Мы же столько пережили, и из темницы от палача я его вытащила и выходила.

Коста склонил голову:

— Виноват, княженка, прости.

— Тогда завтра собирай людей. Через день, на рассвете, поедем.

Коста не спешил уходить. Стоял, мял шапку, которую снял, как только вошёл ко мне в покои.

— Что ещё? — спросила я.

Разговаривать с ним как с другом я больше не желала. И видела: он собирается сказать мне то же, что и все они, — что никого я не найду.

— Я узнавал, княгиня, — сказал он. — Места там болотистые.

И замолчал.

— А что ещё ты узнал? — я не желала слушать их выводы.

И Коста вместо того, чтобы ещё раз попытаться меня отговорить, произнёс:

— Больше ничего, надобно будет там на месте поговорить, может, местные что расскажут

Через несколько дней мы доехали до той деревни, откуда были охотники, нашедшие меч. Деревня была небольшая. Въехали в деревню мы довольно рано, солнце ещё за полдень не перевалило. Люди здесь были приветливые, выходили из домов, с удивлением разглядывая нашу дружину.

Коста помог мне слезть с повозки, ехала по-барски, верхом больше не ездила, опасалась.

Пошли в дом старосты. Он сначала испугался — мол, ничего знать не знает, ведать не ведает. Но потом разговорились, и староста обещал нам дать проводника.

А вот жена его. Она долго смотрела на нас из-за угла, и когда мужчины вышли, а я попросила её помочь мне, она, чуть растягивая слова, сказала:

— Высокая княгиня, на болоте старуха живёт, она вроде хранительницы там. Потому за клюквой одни девки ходят — говорят, мужчин она не любит.

Я уже устала расстраиваться, поэтому хотела приказать ей замолчать, но женщина, видно, заметив моё изменившееся лицо, вдруг добавила:

— Да погоди ты, княженка, — сказала женщина. — Твоего-то князя, может, она и не тронула, а сберегла, ежели он раненый был.

— Как же её найти? — вздохнув, спросила я.

— В центре болота она живёт, сама оттуда не выходит, говорят, но люди носят ей подарки, прежде чем за грибами да за клюквой пойти. И она вроде как бережёт от беды.

Звучало это мистически, но я всё-таки спросила:

— Так она кто?

Жена старосты пожала плечами:

— Если ест пироги, то, наверное, человек, просто нелюдимая. И мужчин не любит.

— Так что же мне, одной идти?

— Можешь пойти и с дружиной своей. Только вот закрутит она их, и заплутают они.

В общем, выслушала я про Болотную старуху, и решила, что сказки это. А на следующий день нам дали проводника — он должен был провести нас к болоту и дальше, если понадобится.

А на прощание мне жена старосты всё-таки ещё раз сказала:

— Уж если болотная старуха ничего не знает про твоего мужа, то никто не знает. Значит, и нет его на этом свете.

«Вот откуда сказки-то берутся, — подумала я. — Живёт какая-то бабка на болоте, девки ходят за клюквой, выдумали себе, что если пирогов ей отнесут, то ничего с ними не случится.» Бред. Но бред не бред, а к походу в лес мы подготовились тщательно.