— Идите. Отдыхайте, — отпустила гонцов.

После села на трон, и посмотрела на бояр.

— Ну, что, бояре, — сказала я. — Дождались мы с вами. Князь Яромир возвращается. Готовьтесь!

Мы с боярами уже проговаривали, что надо подготовить, чтобы было князю что доложить и показать.

Когда все разошлись, остался Коста Коснятин.

— Матушка-княгиня, дозволь слово молвить.

— Говори.

— Второй трон бы поставить.

Я даже сначала не поняла о чём он, а потом мне захотелось треснуть себя ладонью по лбу (рука-лицо жест), потому что я вдруг поняла, что вообще об этом не подумала!

— Спасибо, Коста, — с искренней благодарностью ответила я.

Представила себе, каково было бы удивление князя, войди он в зал, а тут один трон. И на нём уже я сижу.

Я посмотрела на обитый красным бархатом трон.

— Боюсь, Коста, за один день такой не сделать.

— Найдём, матушка-княгиня, — успокоил меня боярин.

Вот ведь как бывает, ждала и жаловалась, что долго, а оказалась не готова к встрече, и поэтому до утра почти всех гоняла.

Ругенвальд отчитался, что уже отправил воинов из дружины и моих хирдманов встречать князя.

А управляющий домом получил от меня указание, подготовить для князя отдельные покои. Ну, так, на всякий случай, вдруг он не захочет в моей спальне ночевать.

И уже спать ведь пошла, оглядела свою спальню и подумала: «Да что же это я творю?!»

Внутри всё сжалось: «Да что я, как девчонка-то! Наоборот, Инга! Надо тёпленьким его брать. Он же на границе сколько сидел! Отогреть мужика надо…»

Снова вызвала управляющего. И приказала:

— Комнат никаких дополнительных не готовить, а всё, что для князя понадобится, в мою спальню нести.

Приказала, а сама зубы сжала.

Страшно. Ой, как страшно!

Как так может быть — одновременно страшно, а с другой стороны, какое-то предвкушение появилось? Должно произойти что-то необычайно удивительное. И только от меня зависит, каким это будет.

Я узнала о приближении кортежа князя Яромира за пару часов до его въезда в город.

Отправила людей топить баню.

Как там в сказках? В баньке попарь, накорми, а потом уже спрашивай. Ну вот так и будем действовать.

Вышла на ступеньки. Знаю, что хирдманы приведут князя с его людьми сюда.

А ветерок весенний обдувает. Непослушный локон выбился из косы, на глаза падает. Глаза прикрыла, рукой его отвела.

И замерла.

«Какой же он огромный», — подумала я, глядя, как на огромном вороном коне въезжает во двор дома князь Яромир.

Я как будто его в первый раз увидела. Как будто тогда на свадьбе в Вышгороде, на кого-то другого смотрела. Князь возмужал, выше стал, в плечах расширился, да и на лицо строже, мужественнее.

Спрыгнул с коня, мне показалось, что даже земля дрогнула. Косая сажень в плечах, лицо заросшее, небритое. Меч огромный на боку, даже мысль пришла, что, наверное, один такой меч килограмм триста весит. Кольчуга тяжёлая.

В три шага князь расстояние преодолел. Подошёл ко мне.

А я подумала, что надо было на ступеньках повыше встать, а то я рядом с ним совсем маленькой оказалась, носом в грудь ему упёрлась.

А он близко-близко подошёл. Остановился.

И мы замерли.

А в глазах у князя будто вопрос? Ждёт?

«Чего ждёт?!» — в панике кричал мой мозг, а сердце подсказало.

И я сделала этот шаг, став ещё ближе, закинула руки ему на плечи. На мысочки встала, и его голову на себя потянула, а он и не сопротивлялся.

И выдохнула ему в губы:

— Дождалась.

И поцеловала.

Глава 39

И поцеловала.

Князь сначала не ответил, и мне не по себе стало, хотя я была уверена, что он ждал. Но ведь и не оттолкнул, и не отшатнулся. А потом вдруг каким-то шестым чувством ощутила, радость мужскую и одновременно растерянность, и поняла, что он просто не умел.

Спросить здесь мне было не у кого, но теперь я была уверена, что суровые северные воины женщин не целовали.

Но тело его отозвалось, и я вдруг ощутила свою силу.

Вдруг стало ясно, что по моему разумению всё будет, всё получится, хоть и разделяют нас века, а любовь и ласка в любом времени силу бо льшую, чем страх и ненависть имеют. Она просто мягкая эта сила, и сложнее, потому как искренности требует, а это уже не у всех есть.

Не рискнула я поцелуй углублять, и остановилась. Отпустила я князя, всё ещё подмечая растерянность в его глазах, за руку взяла:

— Пойдём, княже. С дороги — в баню сходишь.

И не ожидала того, что с ним идти придётся.

Дошли до бани, уже в предбаннике стоял густой аромат полыни, это то, чего удалось найти в достаточном количестве для запаривания.

Баня-то здесь и до меня была, но в том виде, в котором сейчас её приготовили, такого не было. Это уже было моё нововведение. И лавки удобные внутри сделали, и камни горячие отделили так, что безопасно стало, и настой ароматный использовать начали.

— Это баня? — спросил Яромир, заходя в предбанник и с удивлением оглядываясь, поскольку и в предбаннике стояли и лавки, и стол с самоваром.

— Баня, — улыбнулась я. — Давай, муж мой, помогу тебе раздеться.

Кольчугу он сам снял. На меня пахнуло терпким мужским, с лёгкой солоноватостью, запахом пота, немного кожей.

Ну, а как ещё может пахнуть мужчина, проведший больше недели в седле?

— Яромир, ты высокий такой... Сложно мне с тебя рубаху стягивать, — потянула его за руку, — сядь.

Почувствовала его напряжение, едва подавила улыбку, ощущая лёгкую нервозность мужчины. Пришла мысль, что мы будто незнакомые люди.

Стянула с него рубаху, плечи его как раз на уровне глаз моих оказались, дотронулась до них, даже под ладонью чувствовались шрамы, мужчина вздрогнул, и дыхание его участилось.

— А тебе помочь раздеться? — вдруг спросил он, и в голосе его появились хриплые нотки, а у меня внутри на эту хриплость что-то отозвалось лёгкой щекоткой в груди, будто пузырьки в бокале шипучего напитка.

Я не стала отказываться.

— Помоги, княже.

Вскоре осталась я в тонкой белой сорочке, что под платье надевала. А Яромир — в тонких полотняных штанах. Сапоги сам снял, а я туфли скинула.

Нам обоим смелости не хватило. Мне штаны с него стянуть, а с себя рубаху, а сам он не стал. Но настроение у князя поменялось, теперь я смущалась отчего-то, а он смотрел на меня насмешливо.

— Пойдём, княже.

Зашли в парную, там темно, не так краску на щеках видно, я князя на лавку усадила. Сама взяла ковш, плеснула на камни ароматный травяной настой, и жар пошёл.

Веников только не было, потому как не использовали их здесь, а значит, и заготовить не успели, а свежая листва ещё не появилась.

Я присела, наслаждаясь горячим влажным воздухом. Потом встала, ещё плеснула. Зачерпнула мыло, сюда, в баню, жидкое носили, с травяным настоем смешанное.

— Ляг, княже, помою я тебя.

Князь вытянулся на лавке, еле поместившись во весь свой рост, а я начала натирать мыло. С тугих плеч, вниз по рукам. На князя старалась не смотреть, мне хватало, что я ощущала, как перекатываются мышцы под кожей, когда я ладонями прикасаюсь, и в какой-то момент, терпение у князя вышло.

Он встал, молча отодвинул меня, взял ведро с водой, которое тут же, рядом с камнями, стояло, вылил на себя. Я даже в полутьме заметила, как блестели глаза князя.

А потом притянул меня к себе, и уже сам губами к губам прижался…

После бани пошли переодеваться. Вышли в предбанник, я с благодарностью про Хельгу подумала, одежда чистая и для меня, и для князя лежала.

— Не стала я тебе, Яромир, отдельные покои готовить. Вещи твои в своей почивальне приготовила.

— Ну, пойдём, княгиня, — улыбнулся князь шальной улыбкой. — Покажешь.

А у меня внутри от улыбки этой снова будто пузырьки в бокале.

В опочивальню мы пошли, а бояре нас ещё два часа ждали. И вышли мы только к ужину. Ненасытен князь оказался, да и мне грех жаловаться — тело пело. А дела подождут.