И вечерами я начала читать, и вдруг вспомнила то, что в моём мире знал любой, кто хоть когда-то читал любую книгу о войне.

В этом трактате писалось о системе, которую применяли римляне для обороны своих городов. И начинался он так:

«В первую линию защиты копали рвы, ставили защитные укрепления, а в случае военных действий за этими рубежами ставили воинов, но не самых опытных и не самых сильных, а тех, кто, только начал учиться»

Я специально нашла толмача, и неожиданно даже для себя решила, что эта книга не просто так нашла меня, что это знак. И отдала приказ начать строить эту самую первую линию обороны.

Неожиданно хорошим помощником в этом деле оказался Торстейн, который однажды пришел ко мне и сказал:

— Инга, я не могу более просто брать у тебя деньги, позволь мне помочь.

И я решила: «Ну, а почему нет, пусть отрабатывает». Тем более, что были у меня подозрения, что мужику невыносимо дома сидеть с беременной и истеричной супругой, не просто же так он каждый день ко мне в терем бегает, с боярами общается, да и в других делах с мастеровыми знакомится.

Так конунг Норгалии стал заведовать строительством укреплений Приладожья. И, подозрения мои, что он искал предлог, чтобы из дома бегать пораньше, а возвращаться попозже, подтвердились, когда ко мне приехала сестрица.

Астрид дохаживала последние недели, я её несколько раз сама навещала, ходить ей уже было тяжело, и она мне всё время на что-то жаловалась. А тут взяла и сама приехала.

Я представляю, как она раньше вела себя с Ингиррой, если даже сейчас, после всех моих дистанцирований, она вошла прямо в мои покои, пользуясь тем, что никто не стал беременной женщине препятствия чинить, прилегла на мою кровать, и резким тоном заявила:

— Я же говорила тебе держаться подальше от мужа моего.

Я с удивлением на неё уставилась, а поскольку со мной рядом была Хельга, то и у неё глаза удивлённо расширились.

— Где он? Он вообще дома перестал бывать! — капризным тоном, в котором уже звучали истеричные нотки, продолжила Астрид.

Я подумала, что ей, возможно, и не нужен мой ответ, когда она в третий раз, уже на грани истерики громко, почти что, крича, кинула в меня обвинением:

— Знаю я, что ты его здесь обхаживаешь! Ждёте, что я умру! Да? Вот и умру!

И за живот схватилась. Как-то странно охнула, и начала сгибаться.

Я подскочила к ней:

— Астрид, у тебя схватки начались?

На глазах сестрицы выступили слёзы:

— Я не знаю, больно…

Но я уже увидела, что у неё воды отходят. Я поняла, что рожать она будет на моей кровати. «Эх, знала бы, я бы хоть что-нибудь подстелила,» — подумала я.

Но это была последняя мысль, потому что Астрид с каким-то отчаянным лицом стала цепляться за меня:

—Ингирра, я не хочу умирать! Ингирра!

— Астрид, ты не умрёшь, сотни женщин рожают, и никто не умирает, — постаралась я её успокоить.

И поскольку меня она не отпускала, то за травницей, и лекарем, я отправила Хельгу.

— Скажи пусть баню топят.

За Торстейном тоже сразу послали. Пока он приехал, всё же с того берега не быстро можно было добраться, мы уже Астрид вымыли, в чистую рубаху одели, и специально для неё кровать под роды приготовили.

За те пятнадцать часов, что Астрид рожала, я уже несколько раз успела поседеть. Сначала всё шло, как положено, и схватки шли по нарастающей, а потом вдруг я заметила, что повитуха изменилась в лице, и что-то лекарю сказала.

— Что там? — спросила я, когда вывела лекаря из комнаты.

— Ребёнок очень крупный, — сказал он, — боюсь, что госпожа не сможет родить.

Я вот пожалела, что я ни разу не доктор, но я сама мать и два раза рожала в прошлой жизни, и знала, что многое ещё зависит от эмоционального состояния, если она так и будет нервничать, ничего не получится.

А кесарево в нынешних условиях верная смерть. Ни антибиотиков, ни скальпелей, ни стерильности. И как раз подъехал Торстейн, я его и отправила к жене:

— Иди, Торстейн, уговори Астрид родить.

И спустя ещё несколько часов Астрид родила мальчика. Мальчишка действительно был крупный, по виду не меньше четырёх килограмм, но сестрица справилась.

Торстейн вышел довольный и гордый, как будто бы он сам родил.

— Нарекаю сына Магнусом, — сказал он, и улыбнулся.

И я подумала: «Вот теперь у Кнуда точно есть минимум один повод для войны. Наследник трона Норгалии родился в Северном княжестве.

И в эту ночь остались они у меня ночевать, а я Косту вызвала:

— И всё-таки у Астрид и Торстейна сын родился.

Боярин Коста задумался, помолчал недолго:

— Вот что скажу, княгиня, надобно князю писать, пусть решает. Я бы, Торстейна отправил обратно, а Астрид с сыном оставил.

— Но Торстейн без денег не уедет, — в чём-чём, а в этом я была уверена.

— Так и дадим ему денег, в долг, и пусть едет, воинов себе покупает. Наших ему давать ни в коем случае нельзя.

А через несколько дней прилетел голубь от Яромира.

«Нужно войско, проси всех, кого сможешь, печенеги идут на Вышгород».

Я даже сначала не поняла, что значит «печенеги идут на Вышгород», и оттого внутри что-то сжалось, и я вдруг почувствовала себя такой уязвимой, потому что не ожидала, что угроза с Востока вдруг так близко окажется, и в горле пересохло:

«Что там произошло? Почему Яромир пишет из Вышгорода? Он же на восточной границе должен быть?»

Глава 53

Вот теперь я поняла, почему Ольгерда по любому поводу бояр собирала. А как ещё такое решение принять можно? Да и на кого надеяться?

И я собрала.

— Бояре, не ведаю я что произошло, а только князь Яромир приказал войско собрать и к Вышгороду отправить. Говорит, что печенеги к Вышгороду идут.

Надо было видеть лица бояр, когда они услышали. Боярин Ванька Бутурлин, который, как я подозревала, в глубине души считал всех «баб» глупыми, спросил:

— Матушка-княгиня, верно ли письмо прочитала? Может княже что-то другое имел в виду?

Я не стала ёрничать, хотя очень и хотелось. Достали уже эти намёки. Вытащила письмо князя, и протянула боярину, улыбнувшись:

— Прочитай Иван Васильевич, может что другое увидишь.

И я достала письмо. Никто, кроме Косты не ожидал, что письмо будет такого размера.

— Это письмо мне князь голубиной почтой прислал, — объяснила я, увидев удивлённые лица бояр.

— Так это что же? — вдруг встрепенулся боярин Головин, — это не те и самые голуби, который ты, матушка, поселила в крепости, домик им построила?

Я улыбнулась:

— Те самые, Фёдор Афанасьевич.

Пришлось кратко рассказать, что за тема. И за этим рассказом, чуть был не забыли зачем собрались.

Но боярин Бутурлин взял маленький клочок бумаги, осторожно его развернул, и про себя сначала прочитал, потому как пауза возникла, а потом оглядел остальных и произнёс:

— Бояре, не хотел я верить, но видно и вправду большой битвы не избежать, так и пишет княже, что идут племена печенегов на Вышгород.

Возникла тишина, и лица бояр, которые до этого момента были радостные, оттого что их княгиня снова интересную вещь придумала, вдруг помрачнели.

Первым встал Коста Коснятин:

— Пятьдесят сабель соберу и сам пойду на сечу.

И за ним остальные вставать стали. Последним Ругенвальд сказал:

— Дашь своё слово, княгиня, и мы пойдём.

И ещё решили мы ополчение крикнуть.

Голубей из Вышгорода у меня не было, поэтому отправить «быстрое» письмо князю я не могла, а могла только гонцов вперёд послать, что так мол и так, собираем войско, скоро отправим.

А я меж тем, стала вникать больше в тот трактат о войнах римлян и поняла, что в письме мужу всё расписать не смогу. Частично только написала и про первые линии, и про вторые, и как римляне это делали.

Если разберется, то и хорошо, вот в жизни всегда так, всё, что с нами происходит, это не просто так, надо смотреть знак это, или последствие. Тогда и то, что загадал, будет проще получить.