Сердце моё сжалось. Он молчал, не кивал, как будто не понимал или не слышал меня. Я взяла его лицо в ладони, погладила. Борода у него была жёсткая, жёстче, чем волосы.

— Яромир, на рассвете уходим. Нас ждёт наше княжество, наши люди ждут. Сын твой должен родиться в столице.

Никакого ответа я не получила.

«Да хоть силком потащу», — подумала я.

Ночью спала плохо, всё боялась проспать, думала, что вот засну, а он опять уйдёт на охоту. Проснулась — ещё темно было за окном, и Яромир спал. Я встала и начала собираться.

Старуха выделила нам немного еды из своих скудных запасов. Я поблагодарила:

— Спасибо тебе.

— Да пустое. Скоро клюква пойдёт — бабы снова нанесут.

— Покажешь нам дорогу?

— Он знает, — сказала она, кивнув в сторону.

Я оглянулась: из комнаты, где мы спали, вышел уже одетый Яромир, за плечами у него был мешок.

Мы вышли с рассветом. Пройдя немного, я остановилась и попросила Яромира подождать, чтобы отдышаться, оглянулась назад, туда, где стояла старухина изба. И удивлённо увидела раскинувшееся на километры болото, низкий туман и никакой избы.

— Мистика какая-то, — пробормотала я про себя.

В ужасе обернулась, испугавшись, что и Яромира тоже нет. Но он стоял, ожидая, когда я буду готова продолжить путь.

— Пойдём домой, Яромир.

Глава 71

Интересный был эффект, позади нас по болоту стелился туман, густой, словно молоко. А перед нами болото было зелёное, даже изумрудное, словно покрытое весенней травой, по которой ещё не прошлось жаркое летнее солнце, или промозглое осеннее увядание.

Как только мы двинулись вперёд я видела только спину Яромира впереди да мешок у него за плечами. Он шёл ровно, не оборачиваясь, ступал уверенно. Я вспомнила, как я шла сюда, по десять раз ногой проверяя каждую кочку, прежде чем наступить. Яромиру было достаточно один раз ткнуть палкой и дальше он делал шаг, а я повторяла.

Ещё одна особенность хождения по болоту. Как только я начинала размышлять о чём-то, ноги мои тут же начинали спотыкаться, поэтому я просто считала шаги, и это меня держало.

Пару раз я останавливалась, и Яромир тут же останавливался и ждал, когда я буду готова пойти. В одну из таких остановок я обернулась и чуть было не вскрикнула от ужаса. Мне показалось, что позади в поднимающемся за нами тумане идёт медведь.

Я схватилась за кинжал. И взгляд Яромира остановился на нём.

Он протянул руку.

— Ты хочешь кинжал? — спросила я. Яромир, как и в старухиной избе молча продолжал держать руку, глядя на меня, но не кивая и не делая попыток дотронуться.

Я протянула ему кинжал, и повернулась в сторону тумана. Никакого медведя там не было. Видно, мне померещилось от усталости. Какой ещё медведь в такой топи?!

— Б-у, — странно дёрнув горлом, отчего мне снова стало не по себе, попытался что-то сказать Яромир. И вдруг прижал к себе кинжал. Я, испугавшись, что он порежется, вскрикнула.

Но он смотрел на оружие, и на лице его было такое выражение любви и нежности, будто бы он увидел что-то очень родное.

— Б-б-у, — снова выдохнул Яромир. А меня словно молнией пронзила мысль.

— Будай? — спросила я, вспомнив, что этот кинжал мне подарил его кормилец, тот, кто был для Яромира самым близким человеком.

— Б-бу-д-дай, — тяжело, выговорил князь, словно его связки никак не могли пропустить сквозь себя воздух вытягивая их горлом, так, что ему пришлось задирать подбородок вверх, а кадык дергался, перекатываясь под кожей.

Я обрадовалась так, что на моих глазах выступили слёзы:

— Это мне Будай подарил, Яромир, ты помнишь его? Будай!

Но у князя будто бы закончился поток воспоминаний. Он ещё раз взглянул на нож и отдал его мне.

Повернулся и мы снова пошли.

Солнце садилось, а мы всё шли и меня охватывал ужас каждый раз, когда я думала о том, что нам придётся ночевать на болоте, или того хуже продолжать идти ночью.

Но спустя ещё час, когда мне уже хотелось просто упасть и лежать, и чёрт с ним с этим болотом, Яромир вдруг повернулся ко мне, я даже не поняла, что он хочет сделать. А он схватил меня, поднял на руки и наступил в воду.

— Что ты делаешь, Яромир? — в страхе, что мы сейчас вместе с ним провалимся в трясину закричала я.

Но Яромир шёл, и никуда не проваливался, воды ему было по колено. А я неожиданно поняла, что и воздух изменился, больше не было тяжелого торфяного запаха. А пахло землёй и древесно-смоляным ароматом.

И когда Яромир поставил меня на ноги, я ощутила, что под ногами у меня твёрдая земля, именно в этот момент силы меня покинули, а надежда наоборот вспыхнула с новой силой.

Но я опустилась на землю, а потом и вовсе легла, глядя в темнеющее небо, и благодаря всех: спасибо, что живые.

— Яромир, мы дошли, — сказала я, и только потом поняла, что он тоже лёг рядом со мной, я взяла его за руку, она была горячая, и сразу пришла мысль: «у него же ноги мокрые, замёрзнет, заболеет».

И силы откуда-то взялись.

— Яромир, давай, разожги огонь.

И уже вскоре и огонь горел, и сапоги его сушились. Но сперва он ещё натаскал еловых веток, на которые меня усадил. После перекуса и горячего травяного чая глаза мои начали закрываться. Как заснула не помнила, а проснулась посреди ночи от того, что мне было очень и очень холодно.

Я начала вертеться, пытаясь согреться, легла на бок и как могла свернулась, прикрывая живот и поджав ноги. И вдруг почувствовала, как за моей спиной лёг Яромир, притянул меня к себе, накрыв сверху своей курткой, и через какое-то время стало тепло, и я согревшись снова уснула.

«Вот бы проснуться, а Яромир здоров».

Утром я проснулась оттого, что сначала мне снова стало холодно, а потом я почувствовала запах жареного мяса, и мой желудок сразу отреагировал.

Я привстала, и увидела Яромира, который уже где-то раздобыл какую-то птицу и теперь жарил её на огне.

Решив проверить, что вчера мне не померещилось, я ещё раз показала ему кинжал, подаренный Будаем. И вслух произнесла:

— Будай подарил.

— Буд-дай умер, — неожиданно ответил князь

Я прямо подпрыгнула:

— Яромир, а меня, меня ты вспомнил?

— Н-нет, — князь снова начал выворачивать шею, — Б-будай.

Пока мы ели, я попыталась перебирать имена разных людей, кого он мог бы вспомнить, но ни на имя Ольгерды, ни на чьё другое князь так и не среагировал.

Я рассчитывала, что дружина либо ищет меня, либо Коста оставил какой-то пост. И на всякий случай сказала об этом Яромиру. Мне показалось, что он меня понял.

По моим расчётам нам оставалось идти совсем немного, так и вышло.

Вскоре лес начал редеть, а ещё через некоторое время мы подошли к его кромке. Вышли — а перед нами было поле. Поле было огромным, но на той стороне были видны дома, из печных труб вился дымок.

— Д-дом? — Это было уже второе слово, которое Яромир произнёс осмысленно. Единственно, что он всё так же дергал шеей, и немного заикался на согласных.

— Дом, — ответила я, — но не наш, до нашего надо ехать.

И Яромир также уверенно, как он шёл и по болоту, двинулся через поле в сторону деревни. А когда мы отошли немного, то я спиной ощутила, что кто-то на меня смотрит.

Оглянувшись, снова увидела медведя, зажмурила глаза, досчитала до пяти и открыла. Никакого медведя около леса не было. Или всё же был?

Глава 72

Мне немного сил не хватило. Где-то на середине поля у меня ослабли ноги, и я как шла, так и села. Похоже, что держалась я только на упрямстве.

Яромир, хотя и шёл впереди меня, но, как и на болоте, сразу почуял, что я больше не иду за ним, уж и не знаю, как ему это удавалось. Он тоже остановился и сел рядом со мной.

— П-понесу, — сказал он, и шеей, если и дёрнул, то совсем чуть-чуть, я даже и не заметила.

— Да ничего, Яромир, сейчас немного отдохну и сама пойду.

Когда он молчал или вот так смотрел на меня, в такой момент он выглядел совершенно нормальным. А ещё в глазах у него иногда мелькало то, что было только у Яромира, какое-то бесшабашное упрямство: что решил, то и сделаю. Вот и сейчас это упрямство мелькнуло, и он встал, мощный, высокий, и поднял меня на руки. Я не стала сопротивляться, даже порадовалась, приятно, что хотя бы физической слабости в нём не ощущалось.