— Не знаю… — с наигранным безразличием пожимает Кассий плечами, — …может, потому что я капитан Кассий Реваль, командующий личной охраной его светлости герцога Эльверона? И, к слову, я подтверждаю подлинность того самого указа, который вы назвали подделкой, даже не взглянув на него.

Видимо, чтобы добить стражников окончательно, Кассий показывает им свою печать и стражники тут же меняются в лице. Мало того, что их будто ледяной водой обдают, у них еще и челюсти отваливаются до самой земли. Стражники ошарашенно переглядываются и запоздало прячут своё внезапное рвение «навести порядок». Теперь они больше похожи на нашкодивших домашних питомцев, которые трутся о ногу хозяина в попытке заслужить прощение.

Смотреть противно на такое лицемерие.

— Господин капитан… Мы… мы не знали! — залопотали они. — Нам сказали, что здесь какие-то самозванцы… Э-э, что торговля незаконна…

— Кто сказал? — тут же цепляется за интересную оговорку Кассий.

Все четверо закашливаются, отводят глаза.

— Мы… не можем вам рассказать.

— Не можете или не хотите? — настаивает капитан. — Может, мне позвать своих людей, чтобы вы поговорили с ними?

Стражники пугаются еще больше, неразборчиво мычат. Тогда я тут же требовательно спрашиваю у них:

— Уж не граф ли Рено вам это сказал? Или вернее попросил вас разобраться с нами?

Стража бледнеет, так что ответ становится очевиден без слов. Как мне, в свою очередь, становится очевидно то, что Леона я похоже все-таки видела по-настоящему. Не знаю следит ли он за нами постоянно или увидел нас в городе случайно (хотя, мне в такие случайности не очень то верится), но так или иначе, Леон рассказал о нашей торговле Рено. А он уже не придумал ничего лучше, чем натравить на нас стражу.

Мда, очень умно.

Рафаэль цокает языком, смотрит на меня. Его взгляд красноречиво говорит: «Ну, этого стоило ожидать». А Кассий, ухмыляясь, сжимает кулаки.

— Господин капитан… — беспомощно лепечут стражники, — …можем уверить вас, что этого больше не повторится.

— Ладно, — Кассий опасно прищуривается. — Пойдём на компромисс. Вы вводили людей в заблуждение, подрывали нашу репутацию… Теперь вы весь оставшийся день будете помогать нам вернуть покупателей. Бегайте по округе и привлекайте к повозке народ, не забывая повторять что здесь идет абсолютно законная торговля. Поняли?

От предложения Кассия стражники болезненно вздрагивают и тихо перешептываются друг с другом — мол, «это унизительно», «может, согласимся для вида, а потом свалим?»… Но ледяной взгляд Кассия и мой сдержанный кивок заставляют их понуро кивнуть:

— Хорошо, мы согласны… м-м-м… все уладить таким вот образом.

— В таком случае, чего вы ждете? — подключается к разговору Рафаэль, — Поторапливайтесь быстрее, а то не дайте боги все десерты растают.

Стражники, причитая, отходят и, по-видимому, идут исполнять вынесенный «приговор». Мы с Сильви, наконец, облегченно выдыхаем. Сердце у меня бьется так, будто я пробежала марафон, не меньше.

Кассий, искоса глянув на меня встряхивает головой:

— Похоже, не зря его светлость попросил нас присмотреть за вами. Видимо, неприятность, случившаяся вчера в вашем особняке не единственное, чего следует опасаться.

— К сожалению, это и правда так, — тяжело вздыхаю я, — Я как-то даже и не заметила как обросла врагами. Причем, самое ужасное в том, что я хотела просто наслаждаться жизнью в тетушкином поместье, продолжать ее дело, никому не мешая…

— Понимаю, — совершенно серьезно кивает Кассий, — Есть люди, которые завидуют даже таким простым радостям. Они видят угрозу там, где её нет, и превращают чью-то мечту в свою цель для разрушения. Но вы не волнуйтесь, ведь я здесь не для красоты нахожусь, а как раз чтобы не допустить ничего подобного.

— И вы даже не представляете как сильно я вам благодарна за это, — совершенно искренне отзываюсь я, — Огромное вам за это спасибо.

Тем временем, за моей спиной Сильви фыркает, тихо поддразнивая меня: «Не для красоты, говоришь? А зря…» И я не удерживаюсь от легкой улыбки.

— Что ж, вернём покупателей обратно, — подытоживает Рафаэль. — Будем надеяться, что эти бандиты в форме не всех нам распугали.

К концу дня мы продаём ощутимо меньше вкусностей, чем я рассчитывала. Несмотря на старания Рафаэля и моё собственное воодушевление, прошлый инцидент со стражниками явно отпугнул часть людей. В воздухе витает неясная тревога, и я чувствую её весь оставшийся день, словно дуновение холодного ветра скользит по моей спине.

Когда сумерки начинают опускаться на Руаль, мы решаем сворачиваться и отправляться обратно. Рафаэль пересчитывает выручку, хмурится, но старается делать вид, будто всё не так плохо.

— Зато никто из нас не пострадал, — внезапно говорит Сильви, запихивая пустые корзинки в телегу. — А деньги ещё успеем заработать.

Я благодарно киваю ей, ощущая тёплую волну признательности.

— Верно, Сильви, главное — мы все целы и невредимы, — с улыбкой повторяю я, хотя у самой сердце болезненно щемит. Если мы как можно быстрее не продадим наш урожай, кредиторы того и гляди придут за нами с вилами и факелами.

И, тем не менее, пусть день и не оказался триумфальным, но совсем уж провалом его назвать нельзя. Мы прошли проверку боем, оценили спрос, поняли какие именно сладости больше всего нравятся людям и теперь сможем учесть все ошибки, чтобы нарастить продажи.

Когда мы трогаемся в обратный путь, я мысленно возвращаюсь к нашему обсуждению идей с Килианом и Рафаэлем и вспоминаю о том, что мы хотели пройтись по кондитерским лавкам на случай, если кто-то захочет взять наши сладости себе на продажу.

И сейчас для этого самый подходящий момент. Мы как раз можем предложить местным лавочникам нераспроданные десерты для оценки качества.

— Рафаэль, Сильви, — окликаю я их, собравшись с духом, — Я хочу зайти в несколько кондитерских по дороге. Оставим им образцы наших сладостей, пусть попробуют. Если им понравится, попробуем договориться о продаже сладостей под их вывеской.

Сильви радостно хлопает в ладоши, а Рафаэль согласно кивает:

— Отличная идея. Глядишь, и обратно не придется ничего везти

В результате, возле нескольких симпатичных домиков с резными вывесками и названиями вроде «Сладкий уголок» или «Лакомая мечта». Я с Рафаэлем заходим внутрь. Капитан Кассий безмолвно, словно тень, следует за нами, по его виду ясно: он ни на миг не собирается оставлять меня без присмотра.

В первой лавке торговец, который попробовал парочку сладостей вздыхает от удовольствия:

— Надо же, — причмокивает мужчина средних лет с усами, завитыми тройной петелькой, — Это же объедение, мадам! Но хозяина нет, я передам ему ваш товар, и уж он решит…

— Большое спасибо, мы будем ждать ответа, — улыбаюсь в ответ, стараясь выглядеть вежливо, хоть нервная дрожь внутри не уходит.

Зато в другой лавке нас встречают с таким презрением, будто мы пришли к ним милостыню просить:

— Да что вы себе позволяете! — возмущённо кричит сухопарый мужчина, надвинув густые черные брови, — У меня своя выпечка не хуже, валите прочь!

Я сдержанно прощаюсь, желая и дальше оставаться ему с его выпечкой, но Кассий, снова вытащив личную печать со знаком рода Эльверона и грозно надвинувшись (так грозно, что его лицо нависло над лицом торговца в какой-то паре сантиметров), поясняет, что это инициатива лично одобренная герцогом. И разговаривая в подобном тоне с нами, он выказывает неуважение к его светлости.

Сразу после этих слов торговец сначала бледнеет, потом зеленеет, а потом и вовсе просит попробовать сладости. Через силу смакует пару кусочков и, хоть глаза выдают полный восторг, буквально заставляет себя выдавить всего три слова: “Мне нужно подумать…”

Оставляя его думать, мы направляемся в другие места. В итоге, добираемся до поместья уже к глубокому вечеру. Меня слегка мутит от усталости и пряного запаха вишни, который, кажется, уже пропитал всю мою одежду.

Капитан Кассий соскальзывает с лошади, его легкая кираса слегка позвякивает. И тут, из тени двора, выбегает один из стражников, оставшихся в особняке.