– Мм, какие хорошие.

Женя с удовольствием, долька за долькой, ела апельсин.

– Какой же ты молодец, Эркин.

– Мг-м, – Эркин прижимал языком дольку нёбу, чтобы кисловатый сок омывал рот, и, проглотив сладкую мякоть, радостно сказал: – Женя, я много купил. Двадцать штук.

– Вот и отлично! – обрадовалась Женя. – Апельсины очень полезны, – и лукаво подмигнула. – И приятны.

Эркин засмеялся и кивнул.

– Знаешь, я… я не знал, как сказать, что… ну… ну, и купил.

– Ты всё сделал правильно.

Женя обняла его и поцеловала. От её губ и пальцев пахло апельсином. Как тогда… нет, лучше. Эркин обнял Женю, прижал к себе.

– Ага, – согласилась Женя, обхватывая его за плечи. – Ага, ага.

Эркин поцеловал её в шею, тронул губами ушную мочку, и Женя засмеялась.

– Щекотно, – объяснила она, прижимаясь к нему.

– А так? – Эркин провёл губами по её щеке рядом с ухом.

– И так, – согласилась Женя и осторожно тронула губами его шрам. – Тебе не больно?

– Нет, никогда, Женя, мне хорошо так. Да? Женя?

– Да, да, Эркин… Эркин…

Женя всё плотней обхватывала его, тянула на себя, и Эркин уплывал в жаркой кипящей волне, прижимал Женю к себе, боясь потерять её в этом бешеном водовороте…

Он лежал на спине, и уходящая успокаивающаяся волна мягко покачивала его. Женя лежала рядом, и её рука так и осталась на его груди. Эркин покосился на её спокойное, улыбающееся во сне лицо, очень осторожно мягко снял её руку со своей груди и выскользнул из-под одеяла. Уже не шлёпая, а скользя по полу, подошёл к выключателю и повернул его. Наступила тёплая, пахнущая апельсинами темнота. В этой темноте он подошёл к окну и, отодвинув с угла штору, выглянул на улицу. Чёрное небо, белый снег внизу, безлюдье. Да, время уже сильно за полночь. Конечно, пусть Женя спит, а то он совсем голову потерял, обо всём забыл.

За его спиной вздохнула и шевельнулась Женя. Эркин снова расправил штору и по-прежнему бесшумно вернулся к кровати. Осторожно, чтобы не разбудить Женю, забрался под одеяло. Всё-таки стёганое одеяло – здоровская штука. Женя рядом. Он лёг так, чтобы она при желании легко дотянулась до него, и закрыл глаза. Но, кажется, заснул ещё до этого.

Будильник Женя не завела, и разбудили их стук в дверь и нетерпеливый голос Алисы.

– Ма-ам! Э-эри-ик! Уже утро! Вы где?

– Господи, – вздохнула Женя, выбираясь из-под одеяла и накидывая на голое тело халатик. – Ведь так её не поднимешь. Алиса, прекрати!

Эркин сонно повернулся на живот, обхватив обеими руками подушку. Вставать не хотелось, а если Алиса по своей привычке полезет на кровать, то он всё-таки хоть собственным телом прикрыт.

Женя щёлкнула задвижкой, и Алиса ворвалась в спальню.

– Мама, Эрик! А ёлка?! Светло уже! Утро уже!

– Не шуми, – попробовала перехватить её Женя. – Дай Эркину поспать, он устал вчера.

Но Алиса уже подбежала к кровати и пытливо заглянула в лицо Эркину.

– Мама, он жмурится!

Женя отдёрнула шторы, впустив белый зимний свет. И тут Алиса увидела корки.

– Апельсины?! Вы тут апельсины ели?! Без меня?!

Она была настолько потрясена таким коварством, что даже не заревела. Эркин с трудом оторвал голову от подушки и приподнялся на локтях. Увидел расстроенное лицо Алисы.

– Женя, там в кладовке сумка… – и осёкся, сообразив, что сунул сумку к пакетам с подарками. А их-то показывать нельзя! Что же делать?

– Встанешь и сам достанешь, – мгновенно поняла его Женя. – Алиска!

Но Алиса увернулась от её рук, сбросила тапочки и запрыгнула на кровать.

– Эрик, смотри, давай кувыркаться.

Но кувырок у неё не получился, потому что она налетела на Эрика, а мама сказала:

– Хочешь апельсин?

– Ну да, – сразу согласилась Алиса, сидя на одеяле и потирая ушибленную о спину Эркина макушку.

– Тогда слезай и пойдём посмотрим, как ты постель убрала.

– А её и не убирала.

– Тем более.

Вздохнув, Алиса прямо по Эркину перелезла на другую половину кровати.

– Мам, а тапочки мои где?

– Ты их с этой стороны оставила, – рассмеялась Женя.

– Ага-а, – глубокомысленно кивнула Алиса и отправилась в обратный путь. Опять прямо по кровати и Эркину.

Эркин хохотал так, что у него подломились руки, и он ткнулся лицом в подушку. Смеялась и Женя.

Наконец она взяла Алису за руку, и они вышли из спальни. Отдышавшись от смеха, Эркин откинул одеяло и сел на кровати. Потёр лицо ладонями и рывком встал. Уходя, Женя закрыла дверь, и он спокойно подошёл к шкафу, открыл створку, где на полках лежало бельё. Его и Жени. Вот стопка его трусов. Он взял верхние. Женя так и сказала ему, что стираное будет подкладывать под низ, чтоб не получилось, что он одни и те же надевает. Натянув трусы, Эркин захлопнул дверцу и осмотрел себя в зеркале. Обтягивает, конечно, но… но ничего. Потянуться нужно: тело просило движения.

Он уже заканчивал, когда в спальню вошла Женя. Улыбнулась ему.

– Это такая гимнастика, Эркин?

Эркин замер с раскинутыми руками. Гимнастика? Да, в бригаде тоже так говорили.

– Что такое гимнастика, Женя?

– Ну-у, – совсем как Алиса протянула Женя и засмеялась, – сразу и не объяснишь. Потом, ладно?

– Ладно, – согласился он.

– Ты тогда заканчивай, умывайся, и будем завтракать.

Эркин кивнул. Женя ловко проскользнула мимо него к шкафу.

– Я только оденусь. Я не помешаю тебе.

– Женя! – потрясённо выдохнул он. – Ты не мешаешь. Что ты говоришь?!

– Ничего-ничего.

Женя быстро достала и, повернувшись к нему спиной, надела трусики, одёрнула халатик и вышла, по пути чмокнув Эркина в щёку и подобрав свисающий на пол угол одеяла. Эркин несколько оторопело потёр щёку и наскоро закончил комплекс. Ну вот, теперь… да, одеться. Всё-таки… вдруг кто-нибудь зайдёт, да та же Баба Фима, время-то уже… совсем светло. День, пожалуй, не утро.

Он натянул джинсы и пошёл умываться. Алиса сразу прибежала в ванную держать ему полотенце и повизжать, когда он брызнет на неё водой. И уточнить насчёт апельсина. Ведь получается, что Эрик знает, где апельсины, а мама – нет. Такого же, чтоб мама чего-то не знала, не бывает.

– Эрик, а вот апельсины… – начала она издалека.

Но он сразу её понял.

– Иди на кухню, Алиса. Я их сейчас принесу.

Алиса попыталась идти за ним, но, войдя в кладовку, Эркин закрыл дверь, а потом вышел оттуда с сумкой. И от сумки пахло апельсинами!

– Эрик, апельсины, да?!

– Да, – улыбнулся Эркин. – Пошли на кухню.

– Пошли, – согласилась Алиса и взялась за ручку сумки возле его ладони. – Я тебе помогу.

– Спасибо, – сказал он очень серьёзно.

На кухне он выложил на стол апельсины и отнёс сумку в прихожую, сложил и засунул в карман полушубка. И остановился, вдруг даже не поняв, а почувствовав, что спешить некуда, что бежать на работу не нужно, и запах ёлки означает совсем, совсем другое… Эркин тряхнул головой, отбрасывая ненужные, неприятные воспоминания. Может, и лезет вся эта дрянь в голову потому, что он без рубашки, как… да нет же, не в этом дело, совсем не в этом, и не в запахе, а в чём?

– Эркин, – позвала его Женя, и он радостно кинулся на её зов.

– Женя, сейчас, я только рубашку надену.

В спальне он надел чистую ковбойку, застегнул, заправил в джинсы. Осмотрел себя в зеркале. Ну вот, полный порядок. В спальне приятно пахнет апельсинами и от окна цветами. Уберёт он здесь потом, после завтрака.

В кухне пахло ещё лучше. Яичницей и чаем. А возле чашки Алисы лежал апельсин.

– Ну вот, – улыбалась Женя. – Сейчас позавтракаем, всё уберём и займёмся ёлкой.

– И гулять пойдём? – спросила Алиса.

– Пойдём, – кивнула Женя. – Если всё успеем.

Ели быстро. Особенно торопилась Алиса, пытаясь как можно скорее добраться до апельсина.

– Эрик, ты его очисть мне, ладно?

Умение Эркина чистить апельсин так, чтобы кожура снималась лепестками, поразило Алису ещё в лагере. И смотреть, как он надрезает кожуру, было очень интересно.