Фредди кивнул.

– Я в слесарне, если что.

Роланд расплылся в широкой улыбке.

– Они найдут.

Фредди улыбнулся и кивнул.

Майор, увидев его, подбежал к изгороди. Фредди, не меняя шага, похлопал его по шее. День катился своим обычным порядком. Все знают, что и как им делать, подгонять никого не нужно. После ленча, если Роланд и впрямь управится с конюшней, пусть почистит скотную. У Молли тоже уже брюшко обозначается, скоро и ей станет тяжело мешки с кормом ворочать. Так, тогда… собрать пустые мешки, поставить на это всех мужчин и сделать запас малой фасовки. Тогда не придётся каждый день то Ларри, то Сэмми на подноску и засыпку дёргать.

Перед самым ленчем в слесарню прибежали запыхавшиеся Роб и Марк, принесли почту. Фредди взял у них специально сшитую Мамми для этого сумку.

– За мной.

Мальчишки радостно заулыбались. С тех пор, как они стали приносить почту, раз в неделю Фредди давал им конфет или ещё чего. Фредди достал газету и несколько бумажек, отдал сумку Робу, чтобы отнёс и повесил на специальный гвоздь на кухне, и, когда мальчишки убежали, быстро просмотрел. Так, местные налоги, школьный сбор? Да, пусть заодно Джонни потеребит этот комитет насчёт школы для цветной мелюзги. А это что? Благотворительный рождественский базар, пожертвования по адресу… не угомонится старая карга, любит быть в центре, всё равно чего. Это всё мелочевка, так… газету тоже на вечер.

Он закончил в слесарне и отнёс почту в их дом, положил на стол Джонни и всё-таки взял газету. Быстро просмотрел. Обычная провинциальная газета, интересная только местным. Объявления о свадьбах и распродажах, пропавших собаках и приблудившихся тёлках, глубокомысленные рассуждения о погоде и видах на зиму, небрежная скороговорка о событиях за границей округа Краунвилль, ого, уже предрождественская распродажа, да, вовремя Стеф ткнул, ладно, остальное потом…

Когда Фредди пришёл на кухню, все уже поели и разошлись по местам, Мамми мыла миски, а на углу стола, как всегда, для него на салфетке его ленч. То же, что и остальным, но не миски, а тарелки. Фредди вымыл руки у рукомойника и критически посмотрел на полотенце. Мамми суетливо подала ему чистое, быстро сдёрнув и бросив в корзину грязное.

– Ох, масса Фредди, не доглядела.

Фредди повесил полотенце у рукомойника и сел к столу.

– Приятного вам аппетиту, масса Фредди.

Фредди улыбнулся и кивнул:

– Спасибо, Мамми.

Щедро намасленная каша с мясом, свежие дышащие на зубах лепёшки, кофе горячий, свежей варки. Фредди ел с удовольствием, и Мамми, расставляя вымытые кружки и миски, с не меньшим удовольствием следила за ним. И, когда он уже допивал кофе, спросила:

– А что, масса Фредди, может, масла собрать? К Рождеству, скажем?

– Собирай, – кивнул Фредди. – Молока хватает?

– А как же, масса Фредди, и сливки на отстое толстые.

– Хорошо, Мамми, – Фредди встал и надел шляпу. – Спасибо за ленч.

– А и на здоровьичко вам, масса Фредди, – проводила его Мамми.

Снегопад не кончался, уже и лужи припорошило. Жалко, что до Рождества стает, снег на Рождество – хорошая примета. Теперь на конюшню, как там Рол управился, лошадей уже в загоне нет. Ага, вот кто нужен.

– Роб! – окликнул он мальчишку и, когда тот подбежал, очень серьёзно сказал: – Собери все старые мешки из-под кормов и скажешь мне, сколько их.

– В кладовке бросовой десять, да на скотной… – сразу начал перечисление Роб.

Но Фредди остановил его.

– Собери все в одно место и сложи. Рваные отдельно, целые отдельно.

Бумажный мешок для шестилетки не тяжесть. Ишь, помчался как! Так, теперь конюшня.

Лошади уже стояли в денниках, хрупая сеном. Рол, удовлетворённо оглядывая блестящий пол, вопросительно предложил:

– Надо бы скотную почистить уже, масса Фредди?

– Займись, – кивнул Фредди, проходя в денник к Майору. Что бы ни было, но Майора он убирает и обихаживает сам. Рол уже основное сделал, так что за час он управится.

Управившись с Майором и пройдясь по остальным денникам, Фредди вымыл руки в рукомойнике у выхода. Полотенце, висевшее рядом, было лично Рола, и потому Фредди вытер руки носовым платком.

Проходя по двору, он проломил тонкую корочку льда на луже и отметил, что следы уже почти не темнеют. Да, холодает, Стеф правильно котельную раскочегарил. Заранее. Чтоб все трубы прогреть. Так, Роб всю малышню в дело запряг, бегают, обрывки сносят. И Марк с ними? Значит, разговор серьёзный, раз Ларри сынишку из мастерской выставил. Фредди поправил шляпу и тронул дверь мастерской. Стучать не пришлось – его ждали.

– Добрый день, сэр. Прошу вас.

Ларри вежливо подвёл его к рабочему столу. Ворох блестящих жестью и осколками стекла брошек, серёг, витых и плетёных браслетов, колечек, брелочков. Кивком показывая на него, Фредди сказал:

– Продавай. Живые деньги будут.

Ларри улыбнулся.

– Да, сэр, но у меня к вам просьба, сэр.

– В чём дело, Ларри?

– Вот, – Ларри протянул ему тусклое кольцо. – Примерьте, прошу вас, сэр.

Фредди взял кольцо и по весу сразу определил: золото. Значит, Ларри взялся за свёрток с ломом. Кольцо пришлось только на мизинец. Ларри вздохнул.

– Прошу прощения, сэр, ошибся в размере. Вас не затруднит дать снять мерку?

Фредди внимательно посмотрел ему в глаза и кивнул. Ларри протянул несколько лёгких жестяных колечек.

– С печаткой?

– Да, сэр, – и улыбнулся. – И сэру Джонатану.

Быстро примерив несколько колечек, Фредди отобрал два.

– Это и это.

– Спасибо, сэр.

Ларри взял колечки и проверил размеры по ригелю.

– Не перепутаешь?

Ларри улыбнулся, показывая, что понял шутку.

– У меня не так много заказчиков, сэр. И ещё. Две цепочки можно починить, сэр.

– Плетение сложное?

– Да, сэр. Оригинальная работа, сэр.

– Плавь, – вздохнул Фредди.

Вздохнул и Ларри. Но иначе нельзя, он это понимал. Раз в этом свёртке были зубные коронки, то всё надо уничтожить. Очистить огнём.

– Но кольца будут без пробы, сэр.

– Неважно, – махнул рукой Фредди и улыбнулся. – Мы-то знаем.

Ларри кивнул с улыбкой и отложил золотое кольцо в тигель.

– Благодарю, что уделили мне внимание, сэр.

– Не за что, – вежливо ответил Фредди и озабоченно поинтересовался: – Бижутерию прямо здесь продавать думаешь?

– Не хотелось бы, – вздохнул Ларри. – А везти это в город, сэр… – он не договорил и сокрушённо добавил: – Я и цен не знаю.

– И торговаться ты тоже не умеешь, – кивнул Фредди. – Ладно, придумаем. Отбери, что своим дарить будешь, а остальное на продажу. К Рождеству хорошо пойдёт.

Ларри быстро внимательно посмотрел на него.

– А… а Рождество будет, сэр?

– А отчего ж нет? – Фредди перешёл на ковбойский говор: – Гульнём, чтоб небо загорелось.

И Ларри, как когда-то, фыркнул коротким смехом. Фредди удовлетворённо кивнул и вышел.

Когда за ним закрылась дверь, Ларри задвинул засов и сел за работу. Расплавил кольцо и убрал маленький слиток к остальному золоту. Вынул цепочки. Да, очень тонкая работа, он впервые видит такое плетение. Вторая попроще, вернее, он представляет, как сделано, а эта… Тогда так… Достал лупу, пинцет, подложил под руку бумагу с карандашом и стал разбираться. Асимметричные кольца, создающие симметрию, симметрия асимметричности… очень интересно… работа, разумеется, художественная… золото очень старое… двух одинаковых колец нет… очень сложный ритм… и делалось, конечно, штучно и для того, кто мог это оценить.

Ему пришлось прорисовать весь обрывок, чтобы понять периодичность чередования. И когда он наконец расплавил обе цепочки, за окном было совсем темно. Ларри убрал золото и прорисовку, отдельно то, что Фредди называл бижутерией, а он белибердой. Конечно, если Фредди поможет продать, будет очень хорошо. Слишком хорошо. Какой бы ни взял процент, того, что останется, хватит. Оглядел тщательно убранную мастерскую и, отодвинув засов, открыл дверь.

– Пап, – тёмный комок у двери оказался Марком. – Я тебя жду-жду…