Калач кончился раньше газеты. Но идти покупать ещё чего-то не хотелось, и Эркин продолжил чтение. Театры, кино, всякие новости, незнакомые адреса, неизвестные люди, но чем-то «Вечерние огни» напомнили ему «Загорскую искру», только там он понимал всё, а здесь… Хотя, стоп, вот этот фильм он видел, им тогда всем понравилось, а здесь ругают. «Плоско и примитивно». Ну, на каждого не угодишь. И как это понимать: «Плоско»? Кино ведь плоское, на экране как на фотографии, и невольно улыбнулся воспоминанию, как он тогда осадил этого дурака, помощника шерифа, хорошо получилось!

Снова хлопнула дверь без номера, и двое – мужчина и женщина – прошли в квартиру рядом с профессорской. Оттуда вышли, сюда зашли. Так что там? Становилось совсем интересно.

Эркин решительно свернул и засунул за борт полушубка газету, взял портфель и спустился на площадку. Со своего наблюдательного пункта – он сидел на подоконнике между этажами и потому видел обе площадки – Эркин убедился, что по лестнице не ходят, а входят и выходят через эти безномерные двери. Похоже… похоже… надо проверить. Слышал он о таком, называется… по-английски elevator, а по-русски… да, кажется, лифт. И Андрей, вроде бы упоминал, о нём, когда рассказывал о своей поездке.

Рядом с ручкой круглая кнопка. Подражая виденному, Эркин нажал её, и она засветилась красным светом, а за дверью заурчало, защёлкало и залязгало. Когда замолчало, а кнопка погасла, Эркин попробовал открыть дверь. Крохотная комната без окон, чуть больше… воспоминание оказалось настолько болезненным, что он приглушенно охнул и отступил на шаг. И тут же, зло тряхнув головой и стиснув зубы, шагнул вперёд и сам захлопнул за собой дверь. А открыть её сможет? Да, вон ручка. Уже легче. На стене табличка. Девять кнопок с номерами. Пятая светится. Ага, он как раз на пятом этаже. Понятно. Попробуем. Вряд ли его ударит током, как тогда… стоп, не думать об этом, ещё тогда понял: вспоминаешь это – вспоминаешь боль. Так, хорошо, попробуем нажать вот эту, с единичкой. Он сам не ожидал, что сможет так легко дотронуться и нажать кнопку. Она ушла вглубь и осталась там. Дрогнул под ногами пол, на мгновение подкатило к горлу. Зажглась и погасла четвёртая кнопка, третья, вторая, первая… со щелчком вышла и погасла, а пол будто ударил в подошвы. Эркин попробовал открыть дверь. Получилось! Он вышел и огляделся. Да, первый этаж, вон дверь на улицу. Он может уйти, он свободен. Эркин перевёл дыхание и решительно вошёл обратно. Он эту штуку доконает, по всем этажам прокатится, чтобы уже никак не дёргало.

Войдя в подъезд, Валерия Леонтьевна сразу подошла к лифту. Но, несмотря на позднее время, тот оказался занят. Придётся ждать. А красный свет на мгновение гас и тут же зажигался. Мальчишки, что ли, катаются? Но в их подъезде вроде бы нет детей такого возраста, да и поздно уже для детских игр. Но, похоже, не переждать и придётся идти пешком. Вполголоса чертыхнувшись – подъезд пуст, так что её репутация не пострадает – Валерия Леонтьевна перехватила поудобнее сумку и пошла к лестнице. Ну, вперёд, Львёнок, приходилось гораздо хуже.

Проехавшись до девятого этажа и обратно и убедившись, что входу и – главное – выходу нигде ничего не мешает, Эркин уже спокойно нажал пятую кнопку. Может, пока он ездил, Бурлаков уже пришёл. А если нет… ждёт до двенадцати и отправляется на поиски ночлега, вроде, когда ходил за газетой, видел вывеску гостиницы, утром опять заходит, и, если опять сорвётся, то делать нечего, поедет домой, а разговор… разговор тогда до святок, вот чёрт, неужели зря проездил.

Валерия Леонтьевна была уже на четвёртом этаже, когда лифт наконец освободился, но осталось всего два этажа, четыре пролёта, так что дойдёт. И вроде… ну да, лифт на пятом стоит. Если она сейчас увидит этого… шутника, то развлекаловку ему устроит… по первому разряду!

Подойдя к двери профессора, Эркин нажал кнопку звонка, подождал, слушая тишину, и нажал ещё раз. Опять тишина. Где же всё-таки носит председателя профессорского? Неужели и впрямь… по девкам пошёл? Как Андрей. А тогда уж точно до утра не появится, Фредди тоже в Бифпите на всю ночь закатывался.

Поднявшись на пятый этаж, Валерия Леонтьевна вместо ожидаемых мальчишек увидела высокого мужчину в полушубке и ушанке топтавшегося у двери Крота. Полушубок, бурки…откуда-то с севера?

– Вы к Бурлакову?

Эркин вздрогнул и обернулся. Немолодая женщина в тёмном пальто и с сумкой… Лицо её показалось ему знакомым, и тут же вспомнил – она была тогда в лагере, в Атланте, с другими комитетскими. Вот это удачно! Он сдёрнул шапку и улыбнулся ей своей «настоящей» улыбкой.

– Здравствуйте. Да. Вы не знаете, он здесь? Ну, в Царьграде? – ему вдруг пришло в голову, что Бурлаков ведь мог, как и летом, куда-то надолго уехать.

Валерия Леонтьевна не смогла не улыбнуться в ответ, так преобразила это строгое смуглое лицо улыбка.

– Здравствуйте, он в Царьграде. А почему вы не пришли в комитет?

– Мне сказали, что приём уже закончен. Ну и… – он улыбнулся чуть смущённо. – Вот, жду.

– А в понедельник…

– Я завтра уезжаю, – перебил он её, смягчая невежливость улыбкой.

Наверху стукнула, открываясь, дверь, и звонкий голос позвал:

– Мам, ты чего?

Эркин и Валерия Леонтьевна одновременно повернулись на голос. Перевесившись через перила, на них сверху вниз смотрела девчонка в ситцевом пёстром халатике и тапочках на босу ногу.

– Гуля, – строго сказала Валерия Леонтьевна, – иди домой, простудишься.

Но та, словно не услышав, продолжала рассматривать их круглыми, по-птичьи блестящими глазами.

– Так, – решительно сказала Валерия Леонтьевна. – Идёмте. Нечего вам на лестнице сидеть. Попьёте чаю и вообще… Идёмте.

Девчонка удивлённо округлила рот. Эркин растерянно попробовал было отказаться, но Валерия Леонтьевна сразу пресекла возможные возражения.

– Я тоже работаю в Комитете.

– Да, – кивнул Эркин. – Я вас помню, вы приезжали к нам в лагерь в Атланте, – и улыбнулся. – Фрукты нам организовывали.

– Ну вот, – сочла это вполне достаточным аргументом Валерия Леонтьевна. – Идёмте.

– Я вам помогу, – взял у неё сумку Эркин.

Свободной рукой он нахлобучил ушанку и подхватил с пола свой портфель.

– Гуля, – строго повторила, глядя вверх, Валерия Леонтьевна.

Но девчонка уже убежала.

И, когда они вошли в прихожую, Гуля их встретила уже в платье, чулках и туфлях. Валерия Леонтьевна улыбнулась и одобрительно кивнула ей.

– Моя дочь, Гуля. А меня зовут Валерия Леонтьевна.

– Здравствуйте, – церемонно сказала Гуля.

– Здравствуйте, – улыбнулся Эркин. – Эркин Мороз. Очень приятно.

– Взаимно, – рассмеялась Валерия Леонтьевна. – Гуля, сумку на кухню отнеси. Раздевайтесь, сейчас чай будем пить. Гуля…

– Поставила уже, – откликнулась Гуля из глубины квартиры. – Мам, я в комнате, ну, гостиной, накрою, да?

Эркин помог Валерии Леонтьевне снять пальто, расстегнул и снял полушубок, ушанку. И решительно взялся за бурки.

– Ничего-ничего, – остановила его Валерия Леонтьевна. – Проходите так.

– Наслежу…

– Пустяки…

– У нас тапочек больших нет, – вышла в прихожую Гуля. – Но я сегодня подметала.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Эркин и разулся, оставшись в носках.

Что-то в этом высоком индейце, в том, как он говорил, улыбался, как мимолётным движением оправил рубашку, как мимоходом глянул в зеркало и положил на подзеркальник газету, было такое, что вызывало ответные улыбки. Даже Гуля, такая всегда колючая, ершистая, волчонком огрызающаяся на любого входящего в дом, улыбалась ему и старательно играла радушную хозяйку.

Просторная от минимальной меблировки, вернее почти её отсутствия, комната, круглый стол с цветастой скатертью посередине под лампой с оранжевым тканевым абажуром, чай, сахар, бутерброды…

– Так вы прямо с поезда?

– Да, – Эркин с удовольствием отхлебнул чаю и несколько смущённо улыбнулся. – Приехал, а приём закончился. Ну и…