Распоряжения, приказы и вопросы сыпались градом, но под эту трескотню открылась задняя дверь фургончика, где уже были приготовлены столик для стрижки, лампа и всё остальное. Даже длиннющий провод-переноска, чтобы подключиться к движку, если он есть.

– А если бы его не было? – ухитрился вставить слово Фредди.

– У меня аккумуляторы, – мимоходом бросила Бетси, поворачивая уже пристёгнутого Вьюна. – Хвост, детка, где у терьера хвост? Разумеется, Джонатан, – в её руках затрещала машинка и защёлкали ножницы, – в открытом классе победит Корноух, там крови Принца-Альберта и Дьявола-из-Лоха, кровь хорошая, кто спорит, уши легковаты, но лучшего кобеля сейчас просто нет. Я рассчитывала на помёт Третьей-Ведьмы, но растеряла их. С этой чёртовой заварухой пропала уйма поголовья. Лапу, мальчик, хорошие мышцы, сразу чувствуется вольный выгул, профессионального хендлера сейчас не найдёшь, кто будет водить, Рол?

– Как скажете, мисси, – улыбнулся Роланд.

– И к своре приучи. Джонатан, выставите их на парный ринг. Рол, где в течку отдерживал?

– В конюшне загородку сделал, мисси, и на верёвке, ну, водилку сделал и по загону обоих.

Она пренебрежительно фыркнула.

– Ни ошейников, ни поводков? Я так и думала, что забудешь. Я привезла ринговки. Две недели осталось. Успеешь высворить?

– Придётся успеть, – спокойно сказал Фредди, с интересом наблюдая, как из мохнатого кома, в который превратился расчёсанный Вьюн, вылупляется изящная, похожая на статуэтку собака.

– Сделаем, мисси, – сразу сказал Роланд, разворачивая Вьюна мордой к Бетси.

– Хорошие шансы у Малютки-Дейзи, вашим она приходится двоюродной тёткой, это перспективная линия. Возможно, Айртон привезёт её помёт, посмотрите.

– Айртон занимается и собаками? – удивился Джонатан.

– По-дилетантски, – отрезала Бетси. – Много любви, заботы и мало знаний. Но он хотя бы не портит материал и слушается советов. И наверняка будет травля. Маулдер выставит своих Дикаря и Вампира. В прошлый раз взял приличный куш и хочет повторить.

– И большие шансы? – безразлично вежливым тоном спросил Джонатан.

Фредди на секунду сжал губы, скрывая улыбку.

– Это если Стервы не будет, мисси, – вдруг вмешался Роланд.

– Выжила?! – обрадовалась Бетси. – У кого она теперь?

– Так… у одного в тамошнем посёлке, мисси, он её, значитца, себе взял, она-то не кровяная собака, дельная.

– Деньги у него на дорогу есть? – деловито сказала Бетси. – За участие я заплачу. И сам её подправь, я уже не успеваю.

– Сделаю, мисси. Так-то она подтянулась.

– Он её вязал? С кем?

– У массы Шуллера кобель.

– А! Помню. Костяк там хороший, с окрасом могут быть проблемы. Шуллер знает?

Роланд замялся, и Бетси понимающе кивнула.

– Он всегда был психом. Сам не женится, и кобелю жизни не даёт. Помёт не потеряли? Пусть тоже привезёт, я посмотрю. Ну вот, мальчик, теперь то, что надо. На юниорах будет удачно смотреться.

Джонатан и Фредди оглядели словно сошедшего с картинки в каталоге – узнав о выставке, Джонатан купил пару старых каталогов, и они их полистали, чтобы не оказаться совсем уж лохами – и казавшегося незнакомым Вьюна.

– Класс! – вполне искренне сказал Джонатан.

Бетси улыбнулась.

– Кровь, конечно, важна, но выращен он, признаю, образцово. Давайте девку.

Роб, стоявший всё время у двери в фургончик, обхватил Лохматку поперёк живота – до этого он подкармливал её обрывками лепёшки, чтоб потом не гоняться – и влез в фургончик. Роланд отстегнул удерживавшие Вьюна ремни, тот мгновенно сам спрыгнул со стола и вылетел наружу. Роланд взял у сына Лохматку и поставил её на стол.

– Ага! Чуть длинновата, но для суки даже полезно. Пристёгивай. Зубы, детка. Отлично. Прикус, комплект, хоть одну крысу взяла?

– Да, мисси. Двух я сам видел, а так-то они вдвоём, мисси.

– Джонатан, на травлю их пока не выставляйте. Молоды. И время просрочат, и всякие осложнения могут быть. Ещё одну течку пропустите, и я ей подберу подходящего. Кобеля тоже через год проверим. А потом можем и в паре их посмотреть.

«Ого! – мысленно восхитился Фредди, – Тоже не на ход, а на игру вперёд смотрит. Вот это бабец! Ещё б ей кольт, и Энди Лайтнин отдыхает». И тут же, перехватив улыбчивый взгляд Джонатана, понял, что тот тоже вспомнил легендарную знаменитость Аризоны, женщину-ковбоя, что ни шерифу, ни чёрту спуску не давала.

Джонатан продолжал расспрашивать и слушать, а Фредди незаметно ушёл предупредить Мамми, что гостью будут угощать, от кофе со сливками и свежими лепёшками она точно не откажется, и подготовить всё в их домике для беседы уже за столом.

Сделав Лохматку и убрав в фургончике – всю состриженную шерсть Роб заботливо собрал и куда-то унёс, – Бетси согласилась выпить кофе. А то ей ещё ехать и ехать. Ещё трёх собак надо сегодня сделать. Но сначала документы.

– Щенячки у вас?

Все документы, включая родословную Монти, а, значит, и карточки Вьюна и Лохматки со сложными заумными именами хранились у Джонатана в сейфе. Заранее их достать они как-то не сообразили, и Фредди занимал Бетси их каталогами, пока Джонатан доставал документы. Бланки родословных были у неё с собой, и всё оформили быстро и чётко.

– Держите. Всё в порядке.

– Благодарю. Кофе?

Она улыбнулась.

– Да, две чашечки, и я поеду.

За столом продолжился тот же разговор. К удивлению Фредди, Бетси разбиралась и в лошадях. Не так уж чтобы и очень, но и не по-женски, а всерьёз.

– Держу для тренинга, – объяснила Бетси. – У меня ещё фоксхаунды, четыре своры, спроса на них сейчас нет, но я не теряю надежды. Тем более, говорят, что видели оленей. Не у вас, севернее.

Джонатан и Фредди невольно переглянулись, и Фредди кивнул. Конечно, надо ставить соляную подкормку и, пожалуй, пару брикетов сена. И прикупить северный клин, пока это федеральные земли.

Выпив ровно две чашки и похвалив сливки, Бетси Кармайкл попрощалась и уехала. Вьюн и Лохматка с лаем проводили её до поворота.

Дожди всё чаще перемежались мокрым снегом, было холодно и ветрено. Парни запасались тёплой одеждой, с невольной тревогой ожидая приближения русской зимы, о которой столько слышали и читали. Пока было терпимо и похоже на привычную зиму в Алабаме, но ведь только октябрь заканчивается, а самые морозы ещё впереди. Работа, школа, всякие бытовые мелочи, устоявшаяся или, как говорит Пафнутьич, а за ним повторяют Джо с Джимом, устаканившаяся жизнь. И беды, и горести теперь у каждого свои, и радости тоже. Нет, общая, одна на всех радость, что выжили и уехали, это – да. Но это уже было, это прошлое, а надо дальше жить.

Школа оказалась сложной, но Андрей боялся худшего. Пока он не только справлялся, но даже время на Райтера оставалось. У Колюни понемногу восстанавливались функции, он уже сам пересаживался из кровати в кресло и обратно и даже грозился обогнать Серёгу из третьей палаты. Андрей подозревал, что о тайных гонках в креслах по ночным коридорам, которые устраивали те, кто покрепче из спинальников, врачи знают, Иван-то Дормидонтович точно, но помалкивал, помогая Колюне освоить маршрут, чтоб тот мог ездить сам, не налетая на стены. Маманя Колюни ахала, что он поубивается и покалечится, но не мешала и тоже никому не говорила.

Майкл и Мария решили пожениться. А что, с лета он к ней ходит, часто остаётся на ночь, всё у них хорошо. Отчего ж и нет. И Егоровна успокоится, а то всё переживает, что упустит Мария своё счастье. Не девчонка до войны, чтоб ждать да перебирать. Это тогда парней да мужиков в избытке было, а сейчас-то, после такой войны… И Михаил чем плох? При деле, заработки неплохие, не пьёт, не гуляет. Да и под масть они друг другу. Об этом тоже хочешь, не хочешь, а думать надо.

– Ну, как ты? – Мария потёрлась подбородком о плечо Майкла.