Андрей улыбнулся.

– Здоровско отбиваешься.

Бурлаков пожал плечами.

– Это правда. Гарнира у меня нет, вернее, его долго делать. Хотя, постой…

– Я сижу, – придурочно поправил его Андрей.

Бурлаков усмехнулся и достал из холодильника кастрюльку.

– Когда поджарятся, разогрею кашу. Будешь с кашей?

– Чего не съешь из вежливости, – ответил Андрей.

Бурлаков весело хмыкнул. Ну всё, главное они друг другу сказали, а это уже так… пузыри-пузырьки для куража. Перевернув отбивные, он сдвинул их на край сковородки и выложил в кипящее масло кашу, перемешал. Конечно, отбивные хороши с луком и картошкой, но возиться с этим некогда. Чайник уже закипел, надо заварить свежего чаю.

Андрей сидел и молча следил за его хлопотами. Как тогда в Загорье – мелькнуло вдруг в памяти. Женя хлопотала у плиты, а он сидел в халате Эркина и молча смотрел на неё. Ладно, это он сделал. Правда, ещё кое-что надо уточнить, но то уже так, мелочёвка.

Бурлаков заварил чай и оставил его настаиваться. Достал тарелки.

– Тебе помочь? – решил всё-таки предложить Андрей.

– Нет, сиди, я сам.

Он накрыл на стол, нарезал хлеб.

– Водку пьёшь?

– Я всеядный, – усмехнулся Андрей. – Отчего и нет, когда компания подходящая.

Бурлаков поставил на стол маленькие стопки и достал из холодильника сразу запотевшую початую бутылку. Нашлись и маринованные огурцы.

Выпили, не чокаясь и без тоста, залпом. Закусили огурцами и чёрным хлебом, и Андрей накинулся на еду.

– Ты обедал сегодня?

– А что? – поднял глаза от тарелки Андрей. – Заметно? – и улыбнулся. – Так, перехватил кое-чего. Не до того было.

Бурлаков кивнул.

– Пьёшь много?

– Не больше других и меньше многих, – усмехнулся Андрей и пояснил: – Меня редко берёт.

– В деда, – одобрительно кивнул Бурлаков.

Андрей неопределённо хмыкнул, но промолчал.

Вторую отбивную он доедал уже спокойно. Сам не ждал, что так проголодался, даже вкуса сначала не почувствовал. От еды и выпитого он разрумянился, глаза блестели уже не зло или насмешливо, а весело.

– А теперь что?

– Чай будем пить.

– Годится, – улыбнулся Андрей. – Сейчас ещё одно дело решим, и баста, освобожу тебя.

– Сначала решим, а там посмотрим, – спокойно ответил Бурлаков, убирая тарелки и расставляя чашки. – Сахар сам себе клади.

– Ага, – согласился Андрей.

Бурлаков сел и налил себе чаю, отхлебнул.

– Ну, так что за дело?

Андрей ухмыльнулся.

– Семейное. У Эркина двадцать первого свадьба.

– Как?!

– А просто. Годовщина у него с Женей. Так что хотим отметить, собраться, – Андрей снова ухмыльнулся, – по-семейному. Ну как, приедешь?

– Обязательно, – сразу ответил Бурлаков. – Тем более по такому случаю. О подарках ты уже подумал?

– А что положено дарить? – с искренним интересом спросил Андрей.

Бурлаков задумчиво кивнул.

– Обычно, что-нибудь в хозяйство. Посуду или бельё.

– Какое? Ну, нательное?

– Это слишком интимный подарок, – улыбнулся Бурлаков. – Столовое или постельное.

– Аг-га! – Андрей отхлебнул чаю. – Ну, посуды много, скатертей тоже, простыней…

– Бельё лишним не бывает. Сколько смен должно быть?

– Три, – сразу ответил Андрей. – В ходу, в стирке и запасная. Ну и сверх как получится.

– Бельё всегда считали дюжинами.

– Двенадцать смен?! – изумился Андрей. – Ни хрена себе!

Бурлаков рассмеялся его изумлению.

– Полудюжина-то у тебя наберётся?

– Не обо мне речь, – отмахнулся Андрей. – Ладно, давай белья. Красивого. Я видел, с кружевами там, с прошвами. Как раз свадебное.

– Хорошо, – согласился Бурлаков. – Если хочешь ещё, сам наливай.

Андрей покачал головой.

– Ладно, спасибо, что накормил. Теперь что ещё?

– Спешишь куда? – спокойно поинтересовался Бурлаков.

– Тебя ж там ждут, – Андрей кивком показал куда-то на стену. – Я слышал, ты сказал, что позвонишь. Так что я пойду, пожалуй.

– Никуда ты не пойдёшь.

Андрей прищурился.

– Свяжешь или запрёшь? Или всё вместе?

– Или ты дурить не будешь, – в тон ему ответил Бурлаков. – Куда ты сейчас пойдёшь, сам подумай. И зачем? – и повторил: – Не дури.

Андрей настороженно оглядел его и, помедлив, кивнул.

– Допустим, останусь, дальше что?

– Ничего особого, – Бурлаков улыбнулся. – Ляжем спать, с утра позавтракаем.

– А дальше? – и сам, не дожидаясь вопросов: – Поезд у меня в шесть.

Бурлаков кивнул.

– Посмотрим город, по магазинам пройдёмся. Устраивает?

– Отчего ж нет, – пожал плечами Андрей и посмотрел на свои часы. – Ну что, на боковую?

Бурлаков встал.

– Иди, приводи себя в порядок, в ванной всё есть. Я тебе в кабинете постелю.

– Ладно, – встал и Андрей.

Он ощущал подкатывающую, придавливающую его усталость и не хотел, чтобы Бурлаков это заметил. Потому и не спорил. Да и глупо спорить с очевидным. Куда, в самом деле, он бы подался ночью в чужом городе. На вокзале ночевать, что ли?

Ярослав сказал, что приедет обязательно, но не раньше двадцати трёх.

– Хорошо, Ярик, – согласилась Елизавета Гермогеновна. Мы тебя ждём. До свидания.

Положила трубку и пошла в спальню. Степан Медардович лежал под пледом на диване. Кадошка и Фиделька, свернувшиеся клубочками на своём законном месте в его ногах, подняли головы и завиляли хвостами.

– Ярик будет в одиннадцать.

– Спасибо, Лизанька, я отдохну пока, а вы ужинайте, не ждите меня.

– Не выдумывай, – улыбнулась Елизавета Гермогеновна. – Мальчики жаждут услышать рассказ. Отдыхай спокойно, я зайду за тобой.

Она вышла, прикрыв за собой дверь, и закрутилась в неизбежных домашних хлопотах.

Без пяти одиннадцать зазвенел звонок, и Кадошка с Фиделькой бросились вниз облаять и приветствовать гостя. По верхнему коридору они пробежали молча и залаяли только на лестнице. Степан Медардович встал и сменил халат на домашнюю куртку. В спальню заглянула Елизавета Гермогеновна.

– Как ты?

– Всё в порядке, Лизанька. Ярослав приехал?

– Да. Сядем по-семейному.

– Разумеется, Лизанька.

Ярослав приходился Степану Медардовичу племянником по родству, так как братьями были их прапрадедушки, и по возрасту, будучи ровесником Захара, бывал у них часто, и потому можно спокойно ужинать на кухне. Тем более, что совсем недавно, в войну, кухня слишком часто бывала единственным тёплым местом в огромном доме, а в одну из зим даже спали здесь же.

– Добрый вечер, дядя, – улыбнулся Ярослав входящему в кухню Степану Медардовичу. – Как съездили?

– Добрый вечер, Ярик. Отлично. В провинциальных сокровищницах всё ещё попадаются настоящие бриллианты. Основная экспертиза будет после реставрации, но уже ясно, что подлинный Мартелли. Двести лет считался безвестно утерянным. Будет о чём поговорить с итальянцами. И у тебя, гляжу, дела в гору, уже майор милиции. Поздравляю.

– Спасибо, дядя, – Ярослав немного смущённо повёл плечами с новыми погонами.

Лариса и Зоренька уже поздоровались с гостем и ушли к детям, хозяйничала за столом Елизавета Гермогеновна.

– Ты прямо со службы, Ярик?

– И на службу, тётя, – улыбнулся Ярослав, садясь к столу. – Так что случилось?

Степан Медардович принял у жены стакан с чаем, со вкусом отхлебнул.

– Спасибо, Лизанька, очень хорошо. У меня в дороге было небольшое приключение.

Ярослав стал серьёзным.

– Нужна моя помощь?

– Скорее консультация. Закончилось всё благополучно, я жив, здоров, и даже с деньгами.

Рука Елизаветы Гермогеновны, раскладывающей по тарелкам ломтики холодного варёного мяса, на мгновение замерла.

– Даже так? – сурово спросил Роман.

– Ende gut – alles gut, – ответил старинным присловьем Степан Медардович.

– И всё же, отец, – Захар покрутил ложечку. – Ведь думали… Лучше бы я поехал с тобой.