Прежде чем паника снова успела затянуть меня, я соскользнула ниже, устроившись между его коленей, и поцеловала острую линию бедра. Арин прерывисто вздохнул, мышцы живота под ладонью напряглись. Пальцы, сжатые до этого в кулаки, мгновенно взлетели к моим плечам.

Я видела глаза Арина из Низала ледяными и непреклонными, яростными и пугающими, мягкими и нежными. Но никогда — такими: подернутыми дымкой, затуманенными, растворившимися в ощущениях. Человек, который наконец-то пребывал в собственном теле, а не только в мыслях.

Широкая ладонь легла между моих лопаток. Ощутимое, собственническое давление пальцев обожгло кожу клеймом, и он снова потянул меня вверх, к своим губам.

На этом лугу древнего мира я поняла, что дни моего вечного бега подходит к концу. Я могла бы отправиться куда угодно, но конечной точкой всегда будет он. Арин стал тем самым порогом, за которым наконец-то можно безопасно приземлиться. Остаться.

Арин перевернул нас, нависая надо мной мощным луком, и я запечатлела беззвучные обещания на его плече.

«Я не могу обещать, что останусь навсегда, — говорила я его коже. — Но обещаю, что никогда не перестану пытаться вернуться» .

Лягушка наблюдала за мной с самого края Хируна.

Осознание реальности пробилось сквозь пелену сна. Я мгновенно села, выдернув тунику из кучи одежды рядом. Луг исчез, утянув за собой и озеро, и одинокое финиковое дерево.

Вокруг плотной стеной стояли деревья. С поваленных замшелых бревен доносилась слаженная симфония сверчков, а клочки прихваченной морозом земли медленно оттаивали под тусклым утренним светом.

Мы вернулись в Эссам. Пока мы спали, Мираях сместился и оставил нас.

Облегчение затопило меня изнутри. Я спрятала лицо в ладонях, чтобы не опозориться перед лягушкой и не броситься целовать прелую листву.

Почему Мираях отпустил нас? Мы уснули прямо в его пасти, и от мысли, что он мог захлопнуть челюсти с той же легкостью, с какой выплюнул нас обратно, по спине пробежал холодок.

Впрочем, возможно, выбросить добычу обратно в этот безжалостный дикий мир и было худшим наказанием. Уроком на тему того, что не стоит раскачивать прутья своей клетки.

Рядом безмятежно спал Арин. Грудь ровно поднималась и опускалась в такт дыханию, и я непозволительно долго разглядывала плавные изгибы мышц на его руках. Природа наделила меня художественным талантом на уровне сосновой доски, но раньше это меня не беспокоило — до тех пор, пока я не столкнулась с картиной спящего обнаженного Наследника Низала.

При ближайшем рассмотрении я покраснела до самых кончиков ушей: шею и плечи Арина усыпали отметины в форме полумесяцев от моих ногтей. Я ведь помнила каждую судорогу в этих руках, когда он прижимал меня к себе; помнила, как вцеплялась в его затылок и притягивала к себе, словно изнывающая от жажды женщина в поисках капли дождя. Проверять его живот на наличие укусов мне стало попросту страшно.

Какому бы порыву я ни поддавалась, Арин потакал мне во всем. Он прикасался ко мне так, словно мое удовольствие было священным указом; ласкал с самоотдачей человека, давшего обет заниматься этим всю жизнь. Я буквально физически ощущала последствия его безраздельного внимания.

Я повернула ладони к небу. Перепончатые крылья на запястьях едва заметно светились, подтверждая то, что я и так знала. То, что я почувствовала в секунду пробуждения вместе со слишком знакомым давлением в затылке.

Магия вернулась ко мне.

Я с трудом сглотнула вставший в горле сухой ком. Я ведь знала, что передышка окажется недолгой. Да и как иначе? Мне нужно спасать королевство, а у него на горизонте маячит война. Наши пути еще пересекутся, и только от Арина зависит, по какую сторону баррикад он окажется, когда этот момент настанет.

Лягушка подпрыгнула ближе, и я поморщилась: до меня долетел характерный для Хируна запах гнили и тухлых яиц.

Пора вставать. Еще одна минута, и я наложу на Арина то же заклинание, что использовала на Меридианном Перевале. Оно защитит его от любых опасностей, пока он не проснется. Мы очутились возле деревьев с метками в виде воронов, а значит, где-то поблизости находится низальская застава. Арин отыщет ее, и к тому времени, как он воссоединится со своими солдатами, я уже буду в омальском дворце.

Еще одна минута — и я уйду.

Лягушка квакнула. Прежде чем я успела швырнуть в назойливое земноводное камнем, серебряный клюв вонзился в землю и проглотил его целиком.

Я вытаращила глаза. Китмир выпрямился, а когда рядом из тени соткался второй, я расплылась в счастливой улыбке. Я-то думала, Мираях уничтожил эту парочку, стоило их магии угодить в его силки.

Насиба захлопала крыльями, переминаясь с лапы на лапу. Рядом Игназ уже вовсю ворошил трухлявое бревно в поисках сверчков.

— Я сейчас, буквально одну минуту, — тихо успокоила я их.

Порывшись в плаще, я достала пачку бумаг. Сделав глубокий вдох для храбрости, я вложила их во внутренний карман куртки Арина. Мои записи почти не размылись после падения в море.

Ураби за такое меня прикончат. А Эфра получит полное право кричать на каждом углу, что он с самого начала был прав.

Возможно, так и есть. Возможно, семена сомнения, заброшенные в душу Наследника Низала, никогда не прорастут. Возможно, ложь Верховного Равейна пустила в разуме Арина слишком глубокие корни, чтобы там могло расцвести что-то иное.

Что именно склоняет чашу весов, делая нас монстрами или людьми?

— Не попадайся на глаза, но проследи, чтобы он добрался до заставы целым и невиданным, — прошептала я Насибе. Изголодавшаяся и вечно суровая птица, кажется, прониклась к Арину симпатией. — Сбереги его.

Я взобралась на спину Игназ и перехватила ее за рога. И в последний раз взглянула на инжировый кулон, покоящийся в ложбинке на шее Арина.

Командующему Низала предстояло сделать выбор.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. МАРЕК

Сотни новобранцев хлынули на территорию лагеря. Вокруг царила усталая тишина — утомленные люди спорили лишь о том, чьим комнатам первыми достанется очередь в бани. Мечтая наконец-то рухнуть в кровать и проспать всю ночь без перерыва, Марек открыл дверь своей комнаты и издал стон, способный заставить задрожать каждое окно в лагере Черного Дома. На краю его постели кто-то сидел. И этот кто-то замер, запустив руку наполовину в заначку Марека с фисташковой басбусой.

Возмущенный до глубины души, Марек на мгновение позабыл, что перед ним гвардеец Наследника.

— Я две недели копил, чтобы купить это! Сколько ты сожрал?

Джеру помедлил, а затем опустил мешочек на пол и задвинул ногой под кровать Марека.

— Немного. — Пауза вины. — Я возмещу.

— Ага, конечно. — «А после этого у меня вырастут крылья, и я улечу».

Упав на расшатанный стул у двери, Марек вытянул ноги в сапогах.

— Тебя не беспокоит, что Командующий может заметить твои регулярные визиты в лагерь Черного Дома?

Джеру убрал со лба несколько непослушных кудрей. На лице молодого гвардейца залегли тревожные складки.

— Наследник слишком занят, чтобы следить за моими перемещениями.

Марек фыркнул, расстегивая пряжку испачканного грязью плаща.

— Твой повелитель заметит даже комара в бурю. Если, конечно, он не растерял хватку.

Лицо Джеру посуровело.

— Что ты нашел в доме Шинави?

«Пыльные кости Дании, да что не так с этим проклятым Наследником?» Гвардейцы, Сэфа, даже Сильвия — все попали под его чары. Марек искренне этого не понимал. Когда Арин из Низала смотрел на него, у Марека внутренности готовы были выскочить через подошвы сапог.

— Ты нашел Сэфу? — ответил Марек вопросом на вопрос.

Джеру имел полное право проигнорировать его, но гвардеец был проклят трагической чертой — он был слишком хорошим парнем.

— У меня есть основания полагать, что она в Лукубе.

Марек резко выпрямился, плащ забытой кучей полетел на пол. Вся усталость разом испарилась.