Сердце болезненно сжалось:

— О, Райя…

— Это было давно, — мягко произнесла Райя. — Я уехала из нашей деревни, пришла в Махаир и открыла цитадель. Воспитание вас, девчонок, стало делом всей моей жизни, и это лучшая судьба, о которой я могла просить. Была бы я счастлива с Бахигом и той жизнью, которую мы себе навоображали? Возможно. Кто знает. Но я никогда не узнаю. Жизнь не дает возможности пройтись по каждой тропинке и увидеть исход каждого выбора. Ты можешь провести всю эру, замерев на месте и вглядываясь в будущее, а можешь просто сделать шаг. Выбирай дорогу и никогда не оглядывайся.

Я шмыгнула мокрым носом:

— А что, если я знаю, куда ведет каждая из дорог?

— Ты что, пророчица, девочка?

— Нет, но…

— Значит, у тебя есть только домыслы и страхи, как и у всех остальных.

Я фыркнула. Только Райя могла выставить потенциальное падение в пучину безумия и войну, способную разнести четыре оставшихся королевства, чем-то скучным и банальным.

Постепенно, впитывая тепло очага и убаюкивающее, надежное присутствие Райи, я стала дышать ровнее. Моя голова опустилась к ней на колени.

Она перебирала мои кудри, убирая их от лица. И когда сон наконец настиг меня, я сдалась ему без борьбы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. СЭФА

Слуги дворца наконец-то потеплели к Сэфе, и причина была одна-единственная: никто больше не горел желанием приближаться к Султанше, когда та была не в духе.

Иногда на Сэфу сыпался град оскорблений и угроз. В другие дни Вайда могла подолгу стоять над душой, пока Сэфа убиралась или латала одежду, и разглядывать её со смешанным чувством — словно диковинного паука, которого и выпустить из виду боязно, и прихлопнуть жалко.

Но больше всего из внезапных перепадов настроения Вайды Сэфа любила жажду приключений.

— Живо бери пальто и жди меня у кареты, — не раз рявкала ей Султанша. — У меня дела в городе.

Сэфа не забыла ни про джасадца на службе у Вайды, ни про пугающе высокого человека в шляпе. Каждый раз, покидая Слоновый дворец, она гадала: не сегодня ли Баусет доложит, что Кера нашёл Мираях? Насколько Сэфа понимала, этот джасадец умел выслеживать магические хвосты — видеть её отпечатки в воздухе так же ясно, как сама Сэфа видела следы ног в грязи. Цель, как объяснила Вайда, заключалась в том, чтобы по этим следам добраться до самого Мираяха.

— Мираях постоянно в движении, — вздыхала Вайда, валяясь в постели с миской черешни на груди и изучая собственный портрет, который на этой неделе должны были вставить в церемониальную раму. — Там магия работает наперекосяк. Стоит кому-то исчезнуть в Мираяхе, как след его магии обрывается. Кера идет по этим линиям, чтобы найти точку исчезновения, но обычно к его приходу следы уже успевают остыть.

Разговор оборвался, когда Вайда швырнула миску с черешней прямо в картину, размазав по собственному лицу багровые кляксы.

Сэфа до сих пор не понимала, зачем Вайде сдался Мираях. Что королевство беззаконной магии может дать Султанше Лукуба? Что такого скрывает Мираях, раз Вайда так свято уверена, будто с этим она выиграет войну против Низала?

Каков бы ни был ответ, Сэфа почти не сомневалась, что дело в кольце. Сколько бы секретов она ни выудила, у Вайды оставалось целое хранилище тайн за семью замками.

И всё же это время нельзя было назвать беспросветным. Сэфе даже нравилось изучать Лукуб, катаясь в карете его правительницы.

Правда, постоянные поклоны повсюду, куда бы они ни приехали, страшно смущали — она вечно не знала, куда девать глаза, когда люди падали ниц перед шагающей впереди женщиной. Зато здания, в которые они заглядывали, поражали воображение: расписные зеркала в золотых вуалях, стены в искусно вытканных ярких гобеленах, столы, ломящиеся от деликатесов и яств, которые, как могла бы поклясться Сэфа, созрели и были собраны бог знает сколько сезонов назад. Даже люди, с которыми они встречались — эксцентричные, роскошно одетые и вылощенные до убийственного блеска, — врезались в память.

Вайда каждый раз представляла Сэфу как свою личную помощницу. Сэфе это казалось странным — заставлять стольких членов Совета и знатных вельмож признавать человека, который по статусу стоял на сотни ступеней ниже них.

Не проходило и дня, чтобы в основе каждого нового опыта, полученного Сэфой, не пробуждалось чувство тоски. Сэфа скучала по вечерам в комнате Сильвии, по тому, как они вздыхали, пока Марек обжигал пальцы, выковыривая из золы семена, которые пытался поджарить. Скучала по запаху крепости — смеси чая и бергамота, ставшей ей ближе, чем собственный запах. Сэфа скучала по чувству, что случись с ней что — хоть кому-то будет не плевать. Вайда же, скорее всего, просто перешагнет через её труп, а потом еще и переедет каретой.

Карету резко тряхнуло, впечатав Сэфу в окно. Наверное, кара за неблагодарные мысли. У Вайды случались приступы странной щедрости. Их, конечно, с лихвой перекрывали капризы и абсолютное безрассудство, но всё же — Вайда умела быть милой. Во время их прошлой поездки она внезапно велела кучеру остановиться и приказала сбегать в город за шерстяными тапочками. А потом резко сунула их Сэфе, даже не взглянув на неё, и буркнула, что ей просто надоело смотреть на пальцы Сэфы, торчащие из дешевых порванных туфель.

Другой примечательный случай произошел в поместье Ашрафа Абиры, бывшего главы Совета Лукуба и близкого друга матери Вайды. Его гигантские усы должны были нелепо контрастировать с блестящей лысиной, но от мужчины веяло такой мудростью, что Сэфа безотчетно ему доверяла. Пожалуй, побольше бы таких усатых и лысых мужчин вокруг.

Они гуляли в саду, и Вайда на пару минут отошла с Ашрафом, чтобы поговорить вполголоса, оставив Сэфу неловко топтаться у фонтана рядом с личным слугой хозяина. За их спинами возвышалась статуя Байры — из её рук струилась вода с ароматом роз, с плеском падая в широкую чашу внизу.

Слуга придвинулся ближе. То ли не заметил её замешательства, то ли сознательно наплевал на него, и вкрадчиво предложил развлечься в кустах, пока они ждут господ. Сэфа оцепенела от стыда, пока этот тип в красках расписывал, что именно хотел бы с ней сотворить. Ей было страшно отойти, чтобы он не увязался следом, и она напрочь забыла, как открыть рот, чтобы обдать его встречной желчью.

Сэфа до сих пор не понимала, как Вайда обогнула фонтан и выросла у них за спиной так, что ни один из них не услышал. Всё, что Сэфа помнила — это дикое желание провалиться сквозь землю, а затем собственный судорожный вздох, когда Вайда сгребла слугу за волосы и с размаху макнула лицом в фонтан. Несмотря на хрупкое телосложение, Вайда без труда удерживала брыкающегося парня, что то напевая себе под нос, пока тот отчаянно барахтался. Вода летела во все стороны, насквозь вымочив рукава и перед её платья.

Вернувшийся Ашраф с любопытством окинул взглядом своего тонущего слугу.

— Ты сильно расстроишься, если я избавлю тебя от одного слуги? — поинтересовалась Вайда.

Ашраф задумчиво погладил усы и кивнул:

— Боюсь, что да. На следующей неделе ко мне приезжает матушка.

Вайда надула губы и отпустила парня. Кашляя и отплевываясь, промокший до нитки идиот повалился на траву и пополз прочь от Вайды на локтях.

Сэфа и Вайда не вспоминали об этом случае, пока не оказались в безопасности, запершись в карете. Но стоило Сэфе попытаться выдавить слова благодарности за спасение, как Вайда оборвала её:

— Если кто-то еще раз посмеет так с тобой заговорить, даю тебе полное право отпилить ему язык своим самым тупым ножом. Не жди меня или кого-то еще, кто решит за тебя заступиться. Как бы сильно ты это ни презирала, иногда насилие — это выход. А иногда — единственный способ себя спасти.

Никто бы не назвал Вайду теплой.

Но Сэфа до последнего вздоха стояла бы на своем: о да, Султанша Лукуба умела быть доброй.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. СИЛЬВИЯ