Даже если Арин начал сомневаться в отце и истинах, на которых строилась вся его жизнь, это не помешает ему задержать меня, пока он ищет ответы.

Арин окинул взглядом пламя, бушующее на стене, оползень, зажатых у главного входа солдат. Сопоставлял мою стратегию.

Когда его взор снова пересекся с моим, в нем блеснула гордость.

Кто-то ухватился за мой рукав. Я едва успела придержать коня, чтобы не вырвать руку Эфры из плечевого сустава.

— Ты вообще понимаешь, что творишь? — прошипел он.

Он смотрел вперед, уставившись на Арина с выражением, в котором смешались животный ужас и жгучая ненависть.

Мое терпение уже иссякло, но я насквозь выдавила из себя остатки сил, чтобы накрыть его ладонь своей и произнести:

— Он не вмешается, пока мы не пересечем стену или не пустим в ход магию. Нападение на нас сейчас потребовало бы убийства деревенских или солдат, вставших на пути, а это расценят как объявление поддержки Омальской короне со стороны Низала. Низал строжайше запрещает участие в немагических конфликтах внутри королевств и между ними.

Я взглянула на Арина. Он не шевелился, но его взгляд переместился на то место, где моя рука накрывала руку Эфры, и странно остекленел.

— Арин скорее позволит нам сбежать, чем нарушит законы своего королевства. Пока мы не дадим ему повода, мы в безопасности.

Позади нас раздался взрыв, от которого задрожали кости и содрогнулась земля. Эфра сдернул меня с лошади, повалив на землю и прикрыв своим телом от посыпавшихся сверху горящих обломков.

Я спихнула его, отряхивая тлеющие щепки, прожигающие одежду.

— Да чтоб вас всех в гробницы, — выругалась я. — Хоть бы раз мне оказаться неправой.

Прибыли новые омальские солдаты, заходя через незащищенные западные границы деревни. Они хлынули с дальнего конца главной дороги под развернутым впереди флагом Омала. Нас зажимали в тиски с двух сторон.

— Тебе придется использовать магию, если хочешь спасти свою драгоценную деревню! — огрызнулся Эфра. — Или нужно уводить выживших и убираться отсюда. Нельзя рисковать твоей свободой.

«Не проси меня использовать магию», — хотелось взмолиться мне. —«Ты понятия не имеешь, какова цена».

Но я не могла приказать людям уйти. Они не послушают. Они останутся и будут драться, пока не лягут горой трупов.

— Слушай меня! — грязь забилась в волосы Эфры, испачкала одежду. — Нам их всех не одолеть.

Я знала, что Эфре плевать на Махаир. Для него это был лишь досадный омальский конфликт, не имеющий отношения ни к Джасаду, ни к магии.

Но это был мой дом. Махаир и каждый человек в нем принадлежали мне. Часть меня навсегда останется здесь, и я не позволю Феликсу её забрать.

— В одиночку — нет.

Я подняла голову, встречаясь с пристальным взглядом Арина. Придется бежать в крепость за вещами и забрать перчатки, которые я упаковала.

— Скажи мне, на какое максимальное количество людей твоя магия может влиять одновременно?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. АРИН

В нескольких шагах от него обрывались жизни. На горизонте над соломенными крышами трещало пламя. В безмятежное небо клубами валил серый дым. Едкий запах горелой соломы душил.

Эти события требовали от Арина полной, предельной концентрации. Ему следовало искать способ обойти законы, мешавшие вмешаться в бойню и вытащить Джасадскую Королеву. Следовало высматривать любую лазейку, которая позволила бы пересечь границу Омала.

Но Арин не мог думать ни о чём, кроме того, как тот мужчина положил руку ей на плечо. И как она накрыла её своей ладонью.

Девушка лет двадцати закричала, когда конный солдат схватил её за волосы. Он полоснул мечом, и крик оборвался. Тело рухнуло, пополнив гору трупов на земле.

— Командир… — Ридда, один из третьекурсников, шагнул вперед, но упёрся в выставленную руку Арина.

— Стоять, — процедил Арин. Ему тошно было смотреть на это не меньше, чем остальным. Происходила резня. Феликс санкционировал казнь целых деревень, за считаные минуты уничтожая семьи и лишая людей крова. Они не совершили никакого преступления. Единственная опасность, которую они представляли, угрожала репутации самого Феликса, которая и без того давно была втоптана в грязь. Бойня такого масштаба — бессмысленная жестокость, призванная лишь потешить его эго и послужить предупреждением.

Но Низал не мог вмешаться. Эту черту нельзя переступать.

И чем дольше Арин смотрел на Сильвию, тем труднее становилось помнить, почему.

Её меч рассёк шею солдата, отрубив голову одним чистым взмахом. Она отклонилась в седле, едва разминувшись с чужим клинком. Тот пронзил пустоту там, где мгновение назад находилось её тело. Сильвия перехватила эфес, зажимая руку омальца, и обрушила на неё свой меч. Солдат закричал: отрубленная кисть упала ей на колени, а пальцы сироты ещё судорожно подергивали рукоять. Сильвия оборвала его крики его же оружием, вонзив меч ему в грудь, и спихнула врага из седла. Коса металась от одного плеча к другому, пока девушка с безжалостной эффективностью переключалась на следующую цель.

Арин мог бы смотреть на её бой до тех пор, пока бурьян не прорастет сквозь его сапоги, и у него было стойкое ощущение, что это зрелище ему никогда не надоест.

— Э-э…

Глупый звук, изданный Риддой, заставил Арина перевести взгляд на въезд в деревню. Там шеренга омальских солдат застыла как вкопанная. На лицах проступил оскал. Пальцы судорожно сжимали и разжимали рукояти мечей.

Как один, они развернулись в сторону Арина и низальцев.

В воздухе завибрировал поток магии, мгновенно обострив чувства Арина.

Омальцы пришпорили коней, вскинув мечи и целясь в их сторону. Нападение на низальских солдат на нейтральной территории, пока те просто стоят в стороне?

Уголки губ Арина тронула едва заметная улыбка.

Что ж… это пахло политическим хаосом. Настолько восхитительным, что Арин захотел добавки.

— Держать строй! — крикнул Арин. В груди клокотал смех. Умница, умница Сорайя. — Если они нападут, я даю разрешение войти в деревню и перебить омальцев. Копья в ход не пускать, пока не сблизимся. Если кто-то из вас по неосторожности убьет деревенского, я отдам вашу судьбу на суд его семьи.

Омальские всадники ворвались через проход, перемахивая через тела, полузатопленные грязью. Через секунды они будут здесь. Среди бойцов Арина пронеслась волна предвкушения.

Арин опустил руку:

— Пошли!

Солдаты хлынули вперед. Сталь столкнулась со сталью, кони взвивались на дыбы, сбрасывая всадников. Арин двинулся в обход этого месива. Засунув руки в карманы пальто, он вошел в Махаир.

Очередная магическая вибрация отозвалась шквалом воплей со стороны главной дороги. Арин мельком взглянул на людей, которые сгибались пополам, прижимая ладони к ушам. Магия врезалась в него и рассеялась, беспомощная, как дым, ударившийся в стену. Любопытная тактика для джасадца.

Небо заволокло пеплом, серые хлопья мягко оседали на тела павших.

Где же она?

Клинок распорол рукав Арина. Он пригнулся, уходя от следующего замаха, и атаковал в ответ, стаскивая омальца с лошади на землю. Солдат отчаянно барахтался, но Арин намертво зафиксировал его. Обхватив голову врага руками, он резко крутанул её. Раздался глухой хруст, и конвульсии прекратились.

Арин отшвырнул тело и нахмурился, разглядывая дыру на рукаве.

К тому моменту как он добрался до середины главной дороги, он прикончил еще четверых, но так и не встретил её.

— Кензи! — леденящий душу крик прорезал гул сражения. Светловолосый мужчина бросился к оседающему телу женщины. Из его сложенных ковшом ладоней вырвалось багровое свечение. Арин резко затормозил, глядя на две сферы пламени, прорезавшие воздух. Они обрушились на омальского солдата, мгновенно превратив его в живой факел. Конь взвился на дыбы, сбросив горящего всадника, и поскакал прочь.

Три уникальных вида магии всего за последние десять минут. Сколько же муфсидов среди них?