Майя робко помахала мне из-за самодельной каменной стойки.

— Мы все еще не знаем наверняка, что она Наследница, — к нам подошла девушка примерно моего возраста в сопровождении пожилого мужчины. — То, что безумная Муфсид пыталась убить ее, еще ничего не доказывает.

Муфсиды охотились за мной наравне с Ураби, но под той, кого упомянула девчонка, могла подразумеваться только Сорайя. Моя бывшая служанка, которая убила мою мать и сговорилась с остальными Муфсидами, чтобы свергнуть дом Джасад. Которая ненавидела мою семью так сильно, что предала Муфсидов и отравила меня во время третьего испытания в отчаянной попытке прикончить прежде, чем Муфсиды или Ураби усадят меня на трон.

— Довольно, Кавсар. Я устал от этих разговоров. Муфсид, которая пыталась ее убить, знала ее семью — она работала во дворце. Сорайя служила королевской семье и помогла устроить Кровавую встречу на высшем уровне. Кроме того, Эссия — не просто Наследница, — пожилой мужчина с хриплым голосом остановился в нескольких шагах от меня, вглядываясь в мое лицо добрыми карими глазами. — Она — наша Малика.

По залу пронесся шепоток. Любопытство в их глазах, робкая надежда... это ударило по мне сильнее, чем могла бы ударить любая злость.

Я не смогу. Я не справлюсь.

— Малика Эссия, — подтвердила Намса. Она виновато покосилась на меня, когда я поморщилась.

Мужчина прижал руку к худощавой груди:

— Меня зовут Латиф, Мавлати. Мы безмерно благодарны за то, что ты здесь.

Латиф опустился на колени. Моя рука рефлекторно дернулась к кинжалу, которого не было, но старик не пытался выбить у меня почву из-под ног или подрезать сухожилия. Он просто встал на колени.

Один за другим остальные последовали его примеру. Я опешила перед этим морем склоненных голов, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Спустя минуту Кавсар недовольно фыркнула и тоже опустилась на землю.

Каждая кость в моем теле кричала о том, что нужно бежать. Пробить брешь в склоне этой горы и уползти на свободу по обломкам. Я не заслуживала благоговения. Я не была правительницей государств. Я едва справлялась с тем, чтобы править собственной жизнью.

Намса опустилась на колени последней. Грудь сдавило, воздух перестал поступать в легкие. Оскверненная гробница Ровиала, я же сейчас на блюю на все их склоненные головы.

— Добро пожаловать домой, Малика Эссия, — произнесла Намса.

Я не была дома. Я не знала этих людей, а они не знали меня.

Сердце колотилось все быстрее и быстрее, гоня каждую каплю крови по телу, чтобы поддерживать этот безумный ритм. Дыхательные пути сузились, заставляя меня глотать воздух короткими, поверхностными глотками. К затылку прилил жар — самый верный предвестник беды.

Я не могла дышать. Не могла дышать, они не отпускали меня и смотрели так, словно я была ответом на все их молитвы, будто судьба наконец-то оказала им услугу.

Мои дедушка и бабушка предали Ураби. Я почти не сомневалась, что большинство стоявших передо мной людей были простыми фермерами и торговцами из южных вилайятов — джасадцами, чью магию десятилетиями тайно истощали ради удовлетворения жадности северных земель. Муфсиды пожали плоды зверств моих предков; их желание вернуть меня на трон я еще могла понять. Но я ума не могла приложить, почему Ураби так жаждут вложить корону в мои руки.

Мне не нужен был голос Ханым, чтобы вспомнить, каким колоссальным провалом я была для этих людей. Каким провалом я сделала саму себя.

Мысль о том, что я могу доказать правоту Ханым, отрезвила меня. Изгнанная и опозоренная Каида Джасада пыталась вылепить из меня воина — женщину, способную сражаться за трон. Пять лет я терпела ее завышенные ожидания. Ее наказания, когда я оступалась. Убийство Каиды освободило меня от ее физического присутствия, но я годами носила в себе гниль ее голоса, ее тлетворное влияние.

Я сжала руку в кулак прямо над сердцем. Пот пропитал ткань, зажатую в ладони.

Малика Эссия.

Я не была прирожденным лидером. Мне придется бороться с собственными инстинктами на каждом шагу. Я буду ошибаться снова и снова, и ценой моих ошибок станут не новые шрамы на спине. Ценой станут жизни тех, кто сейчас стоит передо мной на коленях. Жизни тех, кто ждет в других королевствах, пряча свою магию и не ведая своей судьбы.

Я осознала последствия своего решения еще в ночь Бала Победителей.

Назвав Равейну свое истинное имя, я выбрала Джасад. Выбрала отдать все, что могу, какой бы несовершенной ни была эта жертва и какими бы дрожащими ни были руки, ее приносящие.

Бежать больше некуда. Либо Джасад восстанет в победе, либо мы все сгорим вместе с ним.

— Спасибо, — хотя я вымолвила это едва слышным шепотом, он эхом разнесся по исполинской пещере. — Спасибо, что позволили мне вернуться домой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СИЛЬВИЯ

Стоило Намсе сунуть мне в руки поднос с едой, как она тут же бросила меня в обеденном зале.

Я проводила ее взглядом, подавляя желание поплестись следом, словно потерявшийся ребенок. Насколько предосудительно это будет выглядеть, если я унесу свой ужин в комнату?

Я осторожно оглядела столы, вжав голову в плечи.

Оскверненная гробница Ровиала, а вдруг кто-то решит завязать со мной разговор?

Тоска по Мареку и Сэфе подкосила колени. Целых пять лет они были моей надежной гаванью. Они давали мне место, где я могла дать отдых уставшему телу и просто дышать. И мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, какая это редкость — возможность быть самой собой.

Я до сих пор едва могла осмыслить, как стремительно все изменилось. Казалось, с того момента, как я танцевала на Балу Победителей, прошли считаные минуты, а не шесть дней.

Рядом возникла Майя. Она собрала свои невероятно длинные волосы в хвост.

— Мавлати, не хочешь выйти со мной наружу и там закончить ужин? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу и удерживая большую тарелку. Заметив мой подозрительный прищур, девчонка кивнула в сторону любопытствующих: — Там мы, возможно, сможем побыть в уединении?

— Да, — слишком поспешно вырвалось у меня.

Я пошла за ней к узкому дверному проему, высеченному в правой стене обеденного зала. Стоило нам проскользнуть внутрь, как в спину ударила волна шума.

Я фыркнула. По крайней мере, они дождались моего ухода, прежде чем дать волю сплетням.

Я без труда поспевала за Майей, поглядывая на неровный камень под ногами.

— Как мы выйдем наружу? Я думала, мы внутри горы.

— Так и есть. Но здесь есть проходы, которые ведут в Эссамский лес. А еще за горой у нас обустроена площадка для тренировок и праздников.

Значит, из горы есть выходы в Эссамский лес. Искушение снова заворочалось внутри, словно таран, подталкивая меня бросить все, сбежать и отыскать Сэфу и Марека. Я стойко перетерпела эти уколы, морщась, пока они не утихли. Это был далеко не последний раз, когда меня накрывало желание сбежать, но я не собиралась поддаваться ему, если только Ураби не оставят мне выбора.

И все же я намотала эту информацию на ус. Майе не следовало ею делиться.

Мы свернули за угол, и идти стало еще труднее из-за ухабов.

— А нас не увидят с той стороны?

Проход заканчивался глухой железной дверью, почти неразличимой в полумраке. Знакомый узор застал меня врасплох. Точно такой же плетеный орнамент я видела на дверях в подземном комплексе, где тренировалась перед Алкаллой.

Майя прижала ладонь к металлу и что-то зашептала под нос. Контур двери озарился серебристо-золотым свечением — точь-в-точь таким же, какое вихрилось в глазах девчонки.

Я засмотрелась на нее дольше, чем следовало. Пройдет еще немало времени, прежде чем вид чужой магии перестанет вселять ужас в мои кости. Живя в Махаире, я не сталкивалась с джасадцами открыто; последним, кто при мне без стеснения использовал силу, был Муфсид. Даже моя собственная магия долго оставалась скрытой, подавленной наручниками. И то, как я училась пробуждать ее, было настоящей битвой. Ураби же пользовались силой мимоходом, задумываясь об этом не больше, чем о дыхании, и я не могла не испытывать легкую зависть.