— Кстати, о движении. — Я поднялась, краем глаза следя за подносами с едой, которые курсировали по залу. — Как именно мы доберемся до дворца Омала? Ты говоришь — пять дней, но Омал чертовски далеко от этих гор. Понадобится недели две, чтобы пересечь Пустынные равнины, обогнуть Аюм и пройти сквозь Эссам. А если учесть новые патрули и пограничные заставы… — Я покачала ладонью из стороны в сторону, прикидывая, сколько времени уйдет у семерых человек на преодоление этих препятствий. — Ближе к трем неделям.

Впервые в пальцах Намсы промелькнуло подобие нервозности: она принялась теребить торчащую нитку возле кармана.

— Верно. В обычных обстоятельствах ты была бы права. Наш способ передвижения до Омала может показаться немного… пугающим. Это трудно объяснить, но мы окажемся на месте гораздо быстрее, чем через три недели.

Она дернула за нитку с такой яростью, будто та плюнула в лицо её матери, и так упорно избегала моего взгляда, что я не удержалась от подколки:

— Если нам не придется лететь на хребте Сариха, я как-нибудь справлюсь со страхом.

Майя слишком громко хихикнула и тут же зажала рот ладонью.

— Не совсем Сарих. — Намса оторвала нитку и указала на толпу джасадцев, хлынувших в обеденный зал. — Если хочешь еще фаршированных кабачков, лучше поторопись.

Сидя без одежды на полу в своей комнате, я всматривалась в зеркало и уже в третий раз пересчитывала вены.

Понадобилось время, чтобы отыскать их все. Одна — едва заметная золотая полоска под правой грудью, другая притаилась у бедренного сустава. Живот, нога, внутренняя сторона бедра. Везде проступило по новой вене.

Новая вена на каждый раз, когда я использовала магию.

Я стянула с кровати одеяло и закуталась в него, не в силах сдвинуться с места. Было жутко отойти от зеркала и вернуться к реальности, где моя паранойя становилась неоспоримым фактом.

Никто, кроме меня, этих вен не видел. Я проверяла это трижды с момента появления последней. Когда я протянула руку, чтобы взять тарелку у Майи, я намеренно держала ладонь открытой. Эту линию невозможно было не заметить.

Я провела пальцами по отметинам на коже. Вена за каждый раз, когда я являлась Арину. Вена за магию, которой я швырялась, когда тонула, еще до прилета Сариха. Вена за каждого китмира, созданного на утесе. Вена за магию, которой я катала Эфру над морем Сухна.

Я видела, как они множатся, и закрывала на это глаза. Я чувствовала это странное чужеродное присутствие магии, давящее на затылок, и отмахивалась от него.

Дыхание перехватило, став прерывистым. Тревога, которую я усердно душила весь прошлый месяц, вырвалась на свободу, топя меня в панике, от которой я так отчаянно пыталась сбежать.

Фигуры у водопада. Воспоминание о женщине, умирающей от моих рук. Видения, которые подбрасывала магия всякий раз, когда я требовала от неё больше силы.

Со мной явно что-то не так.

Я наклонилась вперед, прижавшись лбом к холодному каменному полу. Вбитая с детства привычка сработала на уровне инстинктов: ладонь накрыла бешено колотящееся сердце.

Раз, два. Я жива.

Три, четыре. Я в безопасности.

Пять, шесть. Я не сошла с ума.

Зубы застучали, меня затрясло мелкой дрожью. Я отпрянула от пола, жадно хватая ртом воздух. Последний раз такая всеобъемлющая паника накрывала меня на следующий день после Первого испытания, когда Верховный Равейн вошел в мои покои, чтобы поздравить своего Чемпиона и назвать меня гордостью Низала. Тогда ушли часы на то, чтобы прийти в себя, но сейчас у меня не было этих часов. Мы уходим в Омал через час. Мне нужно собирать вещи.

Если мы не убедим королеву Ханан вернуть мне статус наследницы Омала, у нас не останется выбора, кроме как поднять крепость. Мне придется зачитать заклинание, которое заживо сожгло каиду Хенд. Сколько магии для этого потребуется… сколько сил мне придется выплеснуть…

Я запрокинула голову, отводя взгляд от зеркала, и сосредоточилась на том, чтобы делать крошечные, неглубокие вдохи.

Магического безумия не существует.

Я судорожно выдохнула.

Я не теряю человеческий облик, как Ровиал.

Страх, однажды вспыхнув, начал медленно сочиться где-то на задворках сознания. Он пачкал каждую мысль, окрашивая мой мир в багровые тона.

Легкие словно сдавило тисками. Я попыталась напомнить себе, что этим венам можно найти кучу объяснений. Я ведь почти ничего не знаю о магии, тем более о той, что большую часть жизни была заперта под наручниками. Может, я до смерти пугаюсь обычного косметического дефекта.

Я свернулась калачиком на полу, натянув одеяло на голову. Дыхание, и без того замедляющееся, замерло.

Магическое безумие — это не та проблема, которую можно спокойно обдумать и просчитать. К такой реальности невозможно подготовиться даже теоретически.

В кромешной тьме стало гораздо легче различать это колкое давление магии в затылке.

Я высунула голову из-под одеяла как раз в тот миг, когда комната растворилась в пустоте.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. СЭФА

От полуночной прогулки в компании Султанши по улицам Лукуба не стоило ждать ничего хорошего, но Сэфа всё равно оказалась здесь — полностью одетая и до предела встревоженная.

Ночной холод покалывал обнаженные щеки. Рассказы о ночных бесчинствах Лукуба явно были преувеличены. Улица простиралась перед ними совершенно пустая: никакого движения, лишь фонари отбрасывали дрожащие тени на бледную каменную мостовую. По обеим сторонам выстроились купольные двухэтажные здания, напоминавшие Сэфе яйца, аккуратно уложенные в корзину. Они прошли мимо одного купола с красными полосами, низ которого поблек, а полоски облупившейся краски осыпались прямо на траву. Соседний же купол украшал вихрь из изумрудной плитки.

Вайда неторопливо шагала по пустынной дороге в облегающем хлопковом платье, перебирая пальцами края белого плаща. Капюшон был наброшен поверх кос и низко надвинут на лоб. Без своего фирменного рубинового макияжа губ и густой подводки Султанша выглядела поразительно молодо.

Она сняла все кольца, кроме одного.Того самого . Кольца, на котором Сэфа в последнее время зациклилась с пугающей регулярностью. Кольца, которое никогда не покидало палец Вайды, сколько бы Сэфа ни проверяла.

Наряд Султанши явно подбирался ради анонимности, и Сэфа едва сдерживала смешок. У льва было бы больше шансов сойти за божью коровку. Стоило кому-то хоть мельком вглядеться в лицо Вайды, и весь маскарад рухнул бы в то же мгновение.

— Ты никогда не упоминала, что умеешь шить, — заговорила Вайда впервые с тех пор, как посреди ночи приказала слуге разбудить Сэфу и доставить её в карету.

Сэфа едва не споткнулась на ровном месте. Страх обжег кожу, и ей до безумия захотелось прижать тыльные стороны ладоней к щекам, чтобы сбить подступившую к лицу кровь.

— Ваше Величество? — только и смогла пискнуть она.

— Мои слуги болтают о платьях, над которыми ты трудишься в своих покоях. Они для меня?

Недошитые платья в комнате. Мышцы живота Сэфы расслабились от облегчения.

— Они недостойны вас, Султанша, — ответила Сэфа. — Просто глупое занятие, чтобы скоротать время, когда не спится. Способ отвлечься.

— Вот как. Неужели служить мне настолько ужасно, что тебе требуется ежедневная передышка? — Нижняя губа Вайды задрожала.

— Конечно же нет!

— Прекрасно. — Надутые губы сменились выражением скуки, словно прилив смыл буквы, выведенные на песке. — От чего же тогда тебе нужно отвлекаться?

Благословенная красота Байры. Каждая волосинка на теле Сэфы встала дыбом.

Эмоции не должны быть такими… мимолетными. У них не бывает четких контуров и различимых границ. Но Султанша примеряла чувства как шляпки, подбирая их под случай и отбрасывая с легкостью, от которой у Сэфы мороз шел по коже.

— От собственной головы, — ответила Сэфа. Вряд ли стоило признаваться, как сильно слуги её ненавидят. Как они замолкают при её появлении или кладут еду на грязные тарелки. Учитывая, что вся роль Сэфы в Слоновом Дворце сводилась к сбору информации для Султанши, враждебность персонала не шла ей в плюс.