Арин мысленно перебирал эту информацию, переворачивая детали, пока они не сложились в понятную картину. Муфсиды хотят, чтобы королева Ханан поддержала Джасад? С чего они взяли, что…

Ах.

— Ты ведь тоже это видишь, правда? — спросила Эссия, вглядываясь в его лицо. Если бы Арин не истекал кровью, его бы встревожило, как быстро она считывает ход его мыслей. — Взывать к ней бесполезно.

Арин вскинул бровь. Она не стала бы делиться грандиозными планами муфсидов, если бы верила, что это их лучший шанс.

— Надо полагать, у тебя есть идея получше.

— У меня? Нет-нет. Из меня планировщик так себе, — вздохнула она. — Я всегда была самим планом. Но, видишь ли, у меня есть теория.

Эссия наклонилась к нему — так близко, что Арин мог сосчитать коричневые крапинки, всё еще различимые в её затопленном магией взгляде.

— Думаю, мы победим лишь в одном случае: если завоюем тебя, Ваше Высочество.

Вторая бровь Арина взлетела вслед за первой, изогнувшись в откровенной насмешке.

— Завоюете меня, — медленно повторил он, пробуя каждое абсурдное слово на вкус. — И как именно ты собираешься это провернуть?

Внешняя стена лавки содрогнулась. Земля загудела под копытами десятков лошадей, мчащихся по главной дороге. Раздался победный крик — многоголосый живой шум, который разгладил напряженную складку на лбу Эссии.

— Они победили, — прошептала Эссия, и её взгляд смягчился. — Мы победили.

— Поздравляю, — бросил Арин. — Отпусти меня.

Она проигнорировала его слова, прикусив губу.

— Думаю, твои солдаты скоро отправятся на поиски. — Она запрокинула голову, забавно сморщив нос, и Арин изо всех сил приказал себе не находить это милым. — Помнишь, как я пыталась зарезать тебя в хижине, а ты сломал мне запястье? — Её взгляд бесцельно переместился на соседний ряд полок. — Я знала: если обездвижу тебя, гвардейцы не смогут броситься в погоню. Их первая обязанность — защищать своего командира. Обеспечить твою безопасность любой ценой.

Наконец её внимание вернулось к его нарочито бесстрастному лицу.

— Твои солдаты начнут сгонять муфсидов. Я привела их сюда, Арин. Я просила их спасти Махаир, и теперь я должна спасти их самих.

Отчаяние в её голосе заставило Арина на секунду задуматься. Неужели она думает, что его солдаты начнут убивать муфсидов? Их магия истощена после боя, они не представляют опасности. Их просто задержит охрана до его прихода.

Прежде чем он успел озвучить это, Эссия, казалось, пересилила себя:

— Прости меня за это.

Она ударила его — кулак врезался в челюсть с внушительной силой.

Первый удар выбил воздух из легких. Второй принес с собой неприятный звон в ушах. К пятому вся правая сторона лица Арина была либо рассечена, либо опухла, и он сплюнул на землю ярко-алую кровь.

— Святой Сираук, — выругалась она. — Как ты еще в сознании?

— Я же… говорил. — Арин отчетливо понимал, что скоро отключится от потери крови. — Я был создан… чтобы пережить тебя.

— Выживай чуть менее эффективно, пожалуйста.

Удары посыпались вновь.

— Отключайся, отключайся, отключайся, — умоляла она, превращая каждую подачу в мучительную мантру.

Несмотря на пульсацию в затылке и боль в каждой клеточке избитого лица, Арин приподнял голову. Глядя на нее сквозь единственный глаз, который еще не заплыл, он собирался съязвить:«Ты устанешь раньше меня. Похоже, наших тренировок не хватило, чтобы научить тебя вырубать связанного человека» .

Но колкость застряла в горле. Стеллаж за его спиной опасно покачнулся, когда Арин резко подался вперед. Боль, ликующие деревенские, содранная кожа на запястьях — всё отступило во тьму, а всё его существо сузилось до одной-единственной точки на ключице Эссии, где сползла разорванная туника.

— Что это такое? — прохрипел Арин, цепенея от ужаса.

Эссия проследила за его взглядом и побледнела.

Золотая вена обвивала изгиб её ключицы. Её не было там, когда они дрались на улице. Её там точно не было.

— Черт бы всё побрал, — застонала Эссия.

На этот раз её кулак впечатал голову Арина в металлическое ведро, стоявшее на краю полки.

Вспышка агонии, а затем…

Тишина.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ. СИЛЬВИЯ

Я поднесла дрожащую, испачканную в крови руку к носу Арина.

Дышит. Все еще дышит. После того как он приложился головой о полку, я…

Я спешно натянула перчатку обратно. Времени тонуть в чувстве вины и сожалениях не было. Это нужно было сделать. Поднявшись с распростертого тела Арина, я бросилась к огромной дыре, которую пробила в стене лавки Рори, и осмотрелась.

Не погибшие солдаты Омала сразу сдались. Я наблюдала, как деревенские связывают им руки за спиной, пока гвардейцы Низала, по-видимому, прочесывали окрестности в поисках своего командира. Неподалеку Намса и Майя сидели на корточках возле Медхата, растирая ему спину, а Латиф поднимал с земли тело Кензи.

Единственным, кто сразу заметил мое исчезновение, оказался Эфра. Он расхаживал возле низальских солдат, словно кот с трубой торчащим хвостом. Упокой боги его предков, что он отказался применять на мне свою магию — волны тревоги и нерешительности, исходившие от меня, привели бы его прямиком к лавке Рори.

Как только низальцы сосчитают своих убитых и окончательно подавят угрозу со стороны омальской короны, они примутся за Ураби. Во время битвы магию использовали все, кроме Майи, четко обозначив себя как джасадцев. И если я хоть немного знаю Махаир, они не позволят арестовать джасадцев, которые сражались с ними плечом к плечу. Это закончится новой бойней — очередные солдаты, очередной виток резни. Вот только у джасадцев, скорее всего, кончилась магия, а жители деревни смертельно устали.

Я медленно выдохнула, заставляя вихрь мыслей утихнуть.

Существовал один приказ, который отменял все остальные. Приказ, который любой солдат Низала обязан был выполнить вопреки всему, даже магии.

Безопасность наследника.

Если они увидят, что я уношу Арина, то немедленно покинут деревню. Их единственным приоритетом станет выслеживание командира. Я смогу увести Арина достаточно далеко, так что возвращаться в Махаир солдатам не будет смысла — к тому времени джасадцы уже уйдут.

Я перевернула ладонь. У золотой вены появились «друзья» — тонкие серебряные трещины, расползающиеся по коже и между пальцами. Даже думать не хотелось, какие еще вены проступили после того, как я спасла Райю.

В последний раз. Я воспользуюсь магией в самый последний раз, а потом — всё. Ни в какой ситуации, ни ради кого бы то ни было.

С пола аптеки поднялась пыль. Магия запульсировала, предвкушая новую игру, и в осколке разбитой бутылки мне почудился отблеск светящихся глаз. Я тут же отвернулась, сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил такой густой страх, что я едва не задохнулась.

В бутылке отразилось не мое лицо.

Прежде чем я успела набраться смелости и заглянуть туда снова, магия хлынула через край. Пыль закружилась быстрее, в вихре обломочных туч замелькали полосы цвета. Радужные вены поползли по рукам. Они складывались в очертания крыльев китмира — серебряные на правой руке, золотые на левой.

Когда пыль улеглась, посреди лавки Рори стояли два китмира. В отличие от тех, что были на утесе, эта пара занимала добрую половину аптеки и была лишена уродств своих старших сородичей. Сверкающие рога изгибались на несколько дюймов над головами. Когтистые лапы нетерпеливо скребли пол.

И, как у остальных, у них были мои глаза.

— Привет, — произнесла я. — Раз уж вы станете моими сообщниками в этой очередной глупости, будет правильно дать вам имена.

Я указала на китмира покрупнее, чьи крошечные серебряные перья на груди расходились от мощной шеи четкой буквой V.

— Ты не обидишься, если я назову тебя Насиба?

Существо уставилось на меня.

— Вот и отлично!

Второму китмиру я уделила чуть больше времени. Его крылья отливали самым ярким золотом, какое я только видела, а длинные перья на концах крыльев были испещрены серебром.