Я отвернулась от Эфры и пикирующих китмиров, безучастно глядя на силуэты гор, чьи зазубренные пики пронзали усыпанное звездами небо.

— Да?

— Ты, Эссия из Джасада, не останешься в истории как та, что сгорела. — По спине пробежали мурашки от силы убежденности в её голосе. — Тебя всегда будут знать как ту, что выжила.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. СИЛЬВИЯ

Перед лицом катастрофически дурных вестей община горы решила закатить пирушку.

Я в полном изумлении наблюдала, как муж Майи — статус, который при знакомстве лишил меня дара речи, — кружил её посреди обеденного зала. Низкие столы сдвинули к стенам, освободив простор в центре для танцев.

Латиф развалился прямо на полу, прислонившись спиной к длинной каменной стойке перед кухней. Он обошел весь зал, собрал наспех брошенные подушки и свалил их в своем углу, где теперь восседал, словно птица, охраняющая гнездо. Стайка детей сидела перед ним по-турецки, затаив дыхание: они слушали байки о Гохе и его глупом осле. На кухонном полу девчонки раскладывали теплый рис из огромных котлов, принесенных от уличных костров, и бережно заворачивали его в тонко нарезанные и пропаренные виноградные листья. У стойки шестеро мальчишек осыпали друг друга оскорблениями, попутно шинкуя горы петрушки и лука. Я сочувственно поморщилась, глядя на их слезящиеся глаза.

— Мы бережем махши для особых случаев, — с великим великодушием поделилась Намса.

Мы примостились на единственной подушке, которую Латиф не успел прибрать к рукам, наблюдая за этим шумным весельем из своего тихого угла.

— Вероятная гибель — это теперь особый случай? — Я вовремя поджала ноги, чтобы меня не снесла орава мальчишек, проносившихся мимо с пронзительным предпубертатным хохотом.

— Ну да. — Намса лукаво улыбнулась. — Когда смерть караулит за углом, учишься не обращать внимания на её тень. К тому же у нас наконец-то есть план. Цель, к которой можно двигаться. Скоро всё изменится. Так или иначе.

В центре зала Эфра с ошеломительным мастерством выстукивал ритм на таблахе, колотя по барабану так, словно не он еще час назад до хрипоты орал от ужаса, пока его швыряло над морской гладью.

— Не понимаю, почему все так спокойны, — заметила я. — Информатор чуть не плакала. Нижние деревни Омала кишат солдатами, Феликс расставил патрули по всем границам. Вайда расширяет свои территории в Эссаме на мили во всех направлениях, наводняя каждый отвоеванный акр войсками. Орбан перекрыл свои торговые пути, которые, напомню, остаются единственным способом для джасадцев из других королевств вообще добраться до Джасада. — Я потерла лоб, проигнорировав далекое эхо ворчания Райи о морщинах. — А Низал…

— Мы не знаем, что именно задумал Серебряный Змей. Возможно, ничего серьезного.

— Ничего серьезного, Намса? Яра сказала, что каждому кузнецу в Низале поручили выковать особый вид оружия. Равейн еще в начале своего правления скопил такой арсенал, с которым не сравнится ни одно королевство. Зачем Наследнику тысячи штук какого-то нового оружия?

Намса с абсолютным олимпийским спокойствием принялась вычищать грязь из-под ногтей:

— Знаешь, чего Низал точно не сможет заказать?

Я прищурилась:

— Чего?

— Магию.

Я застонала:

— Я серьезно. Джасадцы в ловушке. Если они и рискнут покинуть свои королевства, их убьют на пути к Джасаду. Если не солдаты, то твари, которых мы выпустили у Изгиба Галима.

— Твари просто уйдут в Мираях.

Прямо передо мной появилась тарелка, доверху наполненная махши, мусакой и поджаренным на гриле томатом. Рот наполнился слюной с постыдной быстротой. Майя приняла мою заминку за разочарование и тут же стала переминаться с ноги на ногу:

— Обычно мы кладем в мусаку говяжий фарш, но мясо трудно перевозить и хранить в горах. Картошка — неплохая замена, к тому же я всегда считала, что главное в этом блюде — пряный томатный соус, которого здесь предостаточно…

Я взяла у Майи тарелку, обрывая то, что грозило перерасти в долгую сагу о соусе.

— Спасибо, — сказала я. — Выглядит потрясающе.

Она просияла и скользнула спиной по стене, присаживаясь рядом со мной и Намсой на пол.

— О чем болтаете?

— Намса, похоже, верит, что Мираях — реальное место, — произнесла я тем снисходительно-покровительственным тоном, каким обычно говорят при детях или умалишенных. — Дальше мы, наверное, обсудим, не видит ли она Авалин, стоящих у неё в изножье кровати, пока она спит. Они наклоняются и шепчут тебе на ушко нежные пророчества или как?

Локоть Намсы ощутимо ткнулся мне в бок, пошатнув в сторону Майи. Бережно прижав к себе тарелку, я свирепо уставилась на джасадку:

— Моё махши!

— Мираях реален, Эссия, — вмешалась Майя, отрезая кусочек запеченного картофеля, пропитавшегося её обожаемым соусом.

Я уставилась на них. Ладно одна бредит, это забавно, но две — уже повод для беспокойства.

— Вы же серьезно не верите, что в лесах Эссама скрыты очаги древней магии? Прямо-таки целые карманы бродячей, неуправляемой силы?

— А как бы ты назвала Аюмский лес? Ты ведь там была. Должна же ты была почувствовать искажение магии Дании, оставшееся после Битвы при Аюме. Эта битва отгремела несколько тысячелетий назад, но до сих пор сам воздух в Аюме способен убить. — Намса утащила пальчик махши из моей тарелки прежде, чем я успела шлепнуть её по руке. — Нет, я не утверждаю, что в Эссаме блуждают целые параллельные миры. Но магия родилась в этих лесах. Она в самой почве Эссама, в корнях, что оплетают наши королевства, в реке, которая дарует нам жизнь. Кто знает, какие еще миры она подпитывает?

— Я прожила в Эссаме пять лет, — сухо отрезала я. — Эти леса наводят жуть и тревогу, но сами по себе они никакой силой не делятся. Если бы там бродил какой-то бродячий магический мир, я бы точно на него наткнулась.

— Каким образом? — Масло блеснуло в уголке рта Майи, и она вытерла его тыльной стороной запястья. — Тебя целое десятилетие не могла засечь сильнейшая поисковая магия. Мираях так же древен, как сам Эссам. Если тебя нельзя было найти, а этот мир сам не желал быть обнаруженным, вы могли пройти в шаге друг от друга и не заметить.

Я открыла было рот для спора, но передумала. Довод хлипкий, но доля истины в нем есть. Наручники защищали меня от большинства видов магии, отвергая её с той же силой, с какой удерживали мою собственную. Не исключено, что схожая сила прятала и какие-то очаги магических аномалий в Эссаме.

Хотя, скорее всего, это бред.

Я сменила тему, пока они не поймали меня на минутной заминке:

— Когда мы выступаем?

Намса понимающе усмехнулась. Я прищурилась, до конца не веря, что женщина, которую я только что привела с утеса, — та самая мегера, которая в первый день нашей встречи чуть не вышибла мне печень через череп. Надо же, какая палитра эмоций. До сегодняшнего утра я была уверена, что она способна всего на две мимические гримасы: хмурую и слегка хмурую.

— Через десять часов. Путь до дворца Омала займет примерно пять дней, если выжмем из нашей магии всё до предела.

Нашей. Зловещее предчувствие сковало горло.

— Кто еще идет с нами?

— Я! — Майя расплылась в улыбке. — Латиф, конечно же, и Медхат. Эфра, Намса, Кензи…

Я подняла указательный палец:

— Вот и всё.

Майя осеклась:

— Что «всё»?

Я всё больше поражалась, как Ада умудрялись годами скрываться от погони.

— Это предел того, сколько людей могут вместе передвигаться по лесам Эссама, не привлекая внимания патрулей. Честно говоря, мне было бы спокойнее, если бы мы вычеркнули двоих, но можете попробовать меня переубедить.

Майя перевела взгляд на Намсу, и я недовольно поджала губы. Опять эти беззвучные переглядывания. Малика то, Мавлати сё, а на деле — никакого реального веса, одна видимость власти.

— Я согласна с Маликой, — легко отозвалась Намса. — Королевства настороже. Нам нужно двигаться незаметно.