Это был крик выжженной земли, восставшей из пепла.

Маленькие китмиры взмыли следом, лавиной серебряных и золотых крыльев затмевая солнце. Я прикрыла лицо рукой от поднявшегося шквального ветра.

Эфра, заворожённый, сделал шаг к краю обрыва. Китмир, которого я когда-то призвала на Балу Победителей, наконец вернулся.

Я наклонила голову, и исполинский зверь заложил вираж над морской гладью, расправив крылья в сторону Эссама. Он раскрасит небо золотом и серебром над торговыми путями — защитит их, напомнит джасадцам, преодолевающим долгий путь к нашему королевству, ради чего они терпят эти лишения.

Ради дома.

Гору сотрясло безумие. Ликование распространялось подобно лесному пожару. Дети вырывались из рук испуганных родителей и неслись к обрыву, чтобы хоть краешком глаза снова увидеть китмира.

Это была моя вина — я слишком долго ждала, чтобы доказать им мощь своей магии. Они должны знать, кто ведёт их за собой. Должны видеть, какая сила стоит за их спинами.

— Эссия, ты в порядке? — Намса присела рядом со мной, от неё буквально веяло тревогой.

— В полном, — я подняла голову. Мои сияющие, сухие глаза встретились с потрясённым взглядом Намсы. — И тебе следует называть меня Маликой.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ. АРИН

Его и Джеру арестовали в десяти милях от Цитадели.

То, что Арин послушно позволил привязать себя и Джеру к задку телеги, лишь усилило тревогу солдат. К моменту прибытия на территорию Цитадели конвоиры уже три часа испуганно шептались между собой.

Из этих перешептываний Арин узнал, что отец полностью оправдал его ожидания. Опытных, закалённых бойцов направили удерживать территорию между Низалом и Лукубом, а также охранять Слоновый дворец. Цитадель и Лукуб теперь разделяли многочисленные оборонительные рубежи, в то время как абсолютно всех новобранцев из каждого лагеря сорвали с тренировок и погнали маршем на юг.

В сторону Джасада.

От этих новостей Джеру слегка побледнел, но Арин остался равнодушен. С тех пор как он сбежал из Гибала, прошло два дня, и он не питал иллюзий насчет того, какой хаос оставил позади. Джасадцы наверняка не захотели слушать совет, который он оставил в записке для Эссии. Они приняли её в штыки.

Сейчас Эссия, должно быть, желает его смерти сильнее, чем кто-либо в той горе. Она либо в ярости, либо, что ещё хуже, отсекла всю боль лезвием собственной магии.

Но как бы то ни было, его советом она воспользуется. Совет был дельным, а Сильвия из Махаира никогда не отказывалась от оружия, способного сохранить ей жизнь, из чьих бы рук она его не получила. Для этой войны новобранцам придется маршировать до самых низовьях южных вилайятов.

Всё, что теперь требовалось Арину, — добраться до Джануб Айи раньше своих солдат.

Перед телегой распахнулись первые ворота. Ряды новобранцев провожали Арина и Джеру взглядами, в которых читалась разная степень шока. Весть о прибытии Командира опередила его, и стоило телеге остановиться на площади, как навстречу вышел Байум.

Солдаты помогли Арину и Джеру спуститься. При виде их излишне предупредительного обращения лицо Байума перекосило от злости.

— Вернулся-таки, — выплюнул Байум. — Зачем? Неужели думаешь, что после того, как ты изувечил Верховного, у тебя есть шанс на справедливый суд? Надеешься защитить себя на трибунале? Судьба предателей — в руках преданных.

— В руке, — поправил Арин.

— Что?

— У него осталась только одна рука. Вторую я у него забрал.

Байум побагровел и резко развернулся к солдатам:

— Тащите этого предателя в Капсулу, а его гвардейца бросьте в подземелье под башней. Если этот выродок сбежит или если вы позволите ему заговорить зубы и снять кандалы — я казню вас и всех, кого вы когда-либо знали.

Уже уходя под конвоем, Джеру оглянулся на Арина и кивнул, решительно расправив плечи.

В этот миг Арин простил ему всю ложь и скрытность. Разумеется, Джеру пытался спасти Марека. Разумеется, он использовал парня, чтобы призвать к ответу продажного начальника лагеря, который бесчинствовал в нижних деревнях. В отличие от Вауна, беспрекословно исполнявшего приказы до последнего слога, Джеру следовал принципам того Командира, каким Арин сам стремился стать. И когда Арин оступался, Джеру держал строй. Стоял намертво.

Даже если ради этого приходилось идти за Арином на смерть.

Низкие облака кутали вершину главной башни Цитадели. Её крылья огибали основание стальными полумесяцами, а застеклённые переходы, соединяющие их с башней, покрылись изморозью от холода. Чёрный камень стен тускло поблескивал вокруг окон, залитых золотым светом свечей.

Цитадель никогда не славилась уютом. Гости из других королевств и даже из дальних уголков Низала часто шутили, что её построили лишь с одной целью — внушать трепет любому, кто на неё посмотрит.

Впрочем, и сам Арин не отличался мягкостью. Цитадель всегда была его частью — сталью в его позвоночнике, камнем вокруг сердца. Осью, вокруг которой вращался его мир.

И раз уж Арин когда-то перенял облик Цитадели, пришло время и Цитадели отразить своего господина.

Камень за камень. Сталь за сталь.

Руины за руины.

Конвойные передали его двум гвардейцам отца. Этих двоих ничуть не смущало, что они ведут Арина как обычного заключенного. Капсулу они тоже знали прекрасно: именно они конвоировали Арина на наказания, когда тот был ребёнком.

— Рауф. Зак, — Арин наклонил голову. — Всё это кажется вам слишком знакомым, верно?

Рауф прочистил горло и открыл было рот, но осёкся под резким взглядом Зака. Рауф всегда был чуть мягче остальных отцовских цепных псов, и возраст, похоже, только усугубил эту черту.

Преодолев пять этажей, они остановились на середине следующего пролёта. Зак с силой ударил локтем по неровной кладке из серого камня. Вместо того чтобы раздробить кости, блок под его рукой разлетелся облаком пыли. Зак просунул руку в образовавшуюся пустоту и потянулся куда-то вниз.

Камни приглушённо заскрежетали, уходя внутрь и открывая тёмный, забитый пылью проход. Коридор был настолько узким, что двое там разминуться не могли, поэтому Рауф пошел впереди Арина, а Зак двинулся следом, замыкая шествие.

Лаз заканчивался кромешной тьмой, выдолбленной прямо в толще стены. Он упирался в Капсулу — абсолютное ничто, чёрную дыру, куда не проникали ни свет, ни тени.

Арин стиснул зубы. Он недооценил, насколько сильно его тело отреагирует на Капсулу, несмотря на прошедшие годы.

Не дожидаясь толчка, Арин перешагнул через высокий, в фунт высотой, порог и ступил в пустоту. Гвардейцы с минуту наблюдали за ним — возможно, ждали, когда напускное покорство наконец треснет.

Арин устроился в самом конце каменного мешка и вытянул ноги, скрестив их в лодыжках.

Вскоре шаги конвоиров затихли, оставив Арина один на один с его давним кошмаром.

С пустотой.

Капсула существовала лишь благодаря паранойе, которая поглотила Верховного Гашли — правителя Низала в пятом поколении после Фарида. Верховный Гашли был убежден, что враги прячутся прямо в стенах и жаждут его смерти. Он нанял десятки Лейим из Омала, чтобы те прорубили тайные ходы по всей Цитадели: правитель отчаянно пытался найти источники чужих голосов. Лейим были превосходными строителями, но их магия обладала скверным побочным эффектом — проходы оставались невидимыми для всех, включая самого Гашли. Он не просто запер себя в замке с мнимыми врагами за стенами, но и собственноручно обеспечил им коридоры, ведущие прямиком в жилые крылья Цитадели.

Вскоре после окончания строительства Верховный Гашли бесследно исчез. На то, чтобы отыскать его тело, ушли годы. Один из проходов в Капсулу таинственным образом открылся перед правителем, но обратной дороги он так и не нашёл. Останки Гашли обнаружили ровно на том месте, где сейчас сидел Арин. На костях черепа застыла гротескная, жуткая улыбка.

Арин откинул голову назад. Белёсое облачко пара, срывающееся с его губ, оставалось единственным свидетельством жизни в этом царстве вечной мглы. Единственным, что отличало Арина от призраков его детства — все они когда-то умерли странной смертью в этой дыре.