В самый последний миг, когда жемчужно-белые когти уже готовы были сомкнуться на его плечах, Арин рухнул на землю и перекатился. Прежде чем Аль-Анкаа успел сжать лапы на пустом месте, Арин вонзил клинок ему в брюхо. Тварь взревела; мощный взмах её крыльев ломал деревья и швырял валуны вниз по склону. Чудовище взмыло в воздух, пьяно петляя между вершинами и лощинами долины над Изгибом Галима.

— Почему он так летит? — В какой-то момент Майя протиснулась ко мне и Намсе у края озера.

У меня не было ответа. Когда я ранила Аль-Анкаа, он лишь отмахнулся от меня, как от назойливого комара. А не вилял из стороны в сторону, словно пьянчуга, ковыляющий из таверны.

Тварь пронеслась опасно близко к выступу острых скал, и только тогда я увидела его.

Серебристые волосы развевались на ветру, черты лица застыли в решимости — Арин выглядел как молния, принявшая облик человека.

Должно быть, он использовал нож, чтобы перебираться по телу твари к её шее, не будучи сброшенным. Он зацепился локтем за рукоять, чтобы удержаться, освободив обе руки для того, чтобы прижать их к телу Аль-Анкаа.

Я зажала рот рукой, скрывая дикий смех, готовый вырваться наружу. Этот хитрый, гениальный человек знал, что лучшее оружие против Аль-Анкаа — не нож, а его собственное прикосновение. То же проклятие, что позволяло ему высасывать магию из джасадцев, судя по всему, работало и на других существах. Знал ли он наверняка, сработает ли его план, прежде чем прыгнуть на Аль-Анкаа?

Аль-Анкаа заложил крутую петлю, взмахи крыльев замедлились, будто у него не осталось сил нести собственный вес. На этот раз он летел слишком низко, чтобы разминуться со скалами, и огласил воздух ревом, когда камни вдребезги разнесли стеклянные перья на его брюхе.

Оно сейчас рухнет. Аль-Анкаа разобьется, а Арин всё ещё на нём.

Зверь вернулся к тому месту, где Арин ранил его. Он резко вильнул вправо и понесся к пылающим останкам Изгиба Галима.

— Прыгай, прыгай, — шептала я себе под нос. Намса и Майя покосились на меня, но мне было глубоко плевать.

Сидя верхом на Аль-Анкаа, Арин бросил взгляд на стремительно уходящий из-под них склон и приближающиеся руины.

Я затаила дыхание.

Арин соскользнул по хребту Аль-Анкаа, набирая скорость мимо стеклянных крыльев. Он скатился с чудовища в тот самый миг, когда оно миновало подножие холма. Тварь продолжала лететь, задевая землю краями огненных крыльев, пока со всего размаху не врезалась в торговые лавки. Здания взорвались, во все стороны полетели щепки и обломки. Аль-Анкаа протащило юзом, он снёс добрый десяток построек, прежде чем наконец затих. След от его падения пробил широкую просеку, и в самом её конце великий зверь содрогнулся, растеряв все краски, и замер навсегда.

— Он убил Аль-Анкаа, — прошептала Майя с глубоким неверием в голосе.

На склоне холма Арин поднялся на одно колено. Кровь сочилась из многочисленных порезов на руках, пропитывая мундир. Осколки перьев Аль-Анкаа изрезали ему ладони; волосы на затылке слиплись от багровой корки.

Сотни теней выстроились на вершине холма, заслоняя лунный свет.

Солдаты Низала наконец подошли.

Гнилая могила Ровиала , да что так долго их задерживало? Как они могли оставить своего Главнокомандующего драться в одиночку?

Позади Арина, бесшумно перебирая лапами по траве, к нему с пугающей скоростью подбирался ниснас, волоча за собой груду сочащейся плоти и ободранных костей.

Монстр нагонял Арина. Наследник всё ещё стоял на коленях, устремив взгляд на своих солдат, которые были слишком далеко, чтобы увидеть опасность или помочь ему.

«Обернись!» — хотелось закричать мне. Крик, который я сглотнула, разодрал горло в кровь. Он не мог одолеть Аль-Анкаа, чтобы потом погибнуть от лап ниснаса.«Обернись, обернись!»

Арин замер. Очень медленно его голова повернулась, шея натянулась от напряжения.

Синие глаза посмотрели прямо на меня.

Вокруг раздались испуганные вздохи. Майя и Намса отшатнулись, ругаясь на ресарском.

Почему-то я не удивилась, что он меня услышал. Что через горы, холмы и леса мой голос долетел до него.

«Обернись!»

В то самое мгновение, когда ниснас выбросил лапу вперед, Арин резко развернулся.

Картинка погасла. Удерживаемая в воздухе вода с плеском обрушилась обратно в озеро, окатив меня, Майю и Намсу брызгами. Трое Визионеров рухнули на лед, их едва успели подхватить товарищи. Должно быть, они выжали свои запасы магии до последней капли.

Я снова оказалась в центре внимания: все взгляды переместились с Визионеров на меня.

— Как ты это сделала? — потребовала ответа Намса.

— Что сделала?

— Он посмотрел прямо на тебя!

— Она призвала его! — выкрикнул кто-то другой. — Она создала портал!

Шорох голосов нарастал, превращаясь в гул, в котором невозможно было разобрать отдельные слова.

— Визионеры не умеют создавать порталы! — крикнул Эфра. Я приготовилась к потоку обвинений с его стороны. — Серебряный Змей чует магию, забыли? Визионеры всегда отказываются вызывать его образы, боясь, что он засечет их след. Они держали это видение с ним в центре почти двадцать минут, и их страхи подтвердились. Малика просто стояла с самого края, когда он это почувствовал.

Если бы в начале недели меня спросили, что более вероятно: что я прыгну в море к древним чудовищам, увижу, как Арин оседлает Аль-Анкаа, или что Эфра станет меня защищать, я бы ни за что не выбрала последнее. Я бы, скорее всего, выбросилась в ближайшее окно, но точно не угадала бы такого исхода.

— Мы не можем так рисковать и вызывать видения рядом с ним, — согласился Латиф. Он стоял позади Визионеров, когда те упали. — Что, если он умудрится заглянуть на нашу сторону?

— Мы усвоили урок, — угрюмо буркнул Эфра. — Но наша цель достигнута. Королевства ополчатся друг на друга. Тот хрупкий порядок, который Серебряный Змей так отчаянно пытался сохранить, уничтожен.

Настроение Ураби улучшилось, они потянулись обратно вглубь горы, и их голоса смешивались в разговорах о еде, войне и сне. У озера остались только Эфра, Намса, Майя и я.

Я скрестила руки на груди.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал.

— Я и не собираюсь это повторять. — Эфра бросил жесткий взгляд на обломки льда, плавающие в озере. — Твоя сила вселяет в них надежду. Надежда — это единственное, что поддерживало нас в годы ужаса и запустения. И я не позволю тебе лишить их этого, вывалив наружу всю изнанку твоей магии.

Намса вскинула ладони:

— Эфра, поумерь свои обвинения. Главнокомандующий действительно восприимчив к магии. Вполне возможно, в твоих словах есть доля правды.

Эфра фыркнул:

— Не будь наивной. Она смотрела, как к нему подбирается ниснас, с таким лицом, будто её собственное сердце лежало на плахе у мясника. Мы понятия не имеем, на что способна её магия, потому что она наотрез отказывается её использовать. Но давай-ка вспомним, а? Её магия сотворила китмира в разгар Бала победителей, разнесла крыло Цитадели и призвала Сарих —Сарих , Намса! — ей на выручку. Она вполне могла начать открывать портал, даже не осознавая этого.

Майя кашлянула:

— Но ведь Порталисты вымерли, разве нет? Единственный известный был на стороне Муфсидов.

— Я что, со стеной разговариваю? — Эфра всплеснул руками. — Её магия не подчиняется никаким гребаным правилам!

— У любой магии есть правила. И последствия. — Намса повернулась ко мне, и в её глазах промелькнул испытующий блеск. — Нам просто нужно выяснить, каковы её условия.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. СИЛЬВИЯ

Намса придержала меня, дождавшись, пока остальные скроются в глубине горы.

— Они собираются в зале заседаний, — кивнула она на вход. — Тебя ждут.

— Что ещё нам обсуждать? — Я убрала от губ слипшуюся прядь. У меня так и не выдалось возможности умыться со вчерашнего вечера. Из-за этого «роскошного» купания в соли и грязи Моря Сухна волосы теперь можно было брать по локону и с треском ломать пальцами. — Прежде меня никто не слушал. Любой ваш складный план полетит к чертям после Изгиба Галима. Через несколько часов Феликс выставит столько солдат, что они у него из ноздрей полезут. Орбан, скорее всего, объявит комендантский час и прикажет арестовывать каждого, кто покажется на улице за полночь. Кто знает, что выкинет Лукуб? А Вайда, чего доброго, начнёт сбрасывать в Колодцы Предателей всех, чьё имя заканчивается на букву «а».