Арин замер, на мгновение сбитый с толку. Отец волновался за него?

— Да. — Он едва не добавил «спасибо».

Из-за непрекращающегося воя сирены говорить было трудно.

— В Цитадели лазутчик?

Губы Равейна сжались в суровую линию:

— Нет, этот сигнал не стал бы выть из-за обычного убийцы. Происходит что-то ужасное. Тебе нужно спуститься в подвал.

Эти слова прозвучали как звонкая пощёчина. Арин отступил на шаг:

— Ты хочешь, чтобы я прятался?

— Ты Наследник и Главнокомандующий, Арин. Мы не можем тобой рисковать. — Его отец снисходительно хмыкнул. — Для этого и существуют армии, сын.

За кольцом гвардейцев новобранцы всё ещё ждали указаний Арина. Эта сирена сейчас ревела по всему Низалу, погружая деревни и города в неистовую панику. И где-то посреди этого хаоса шла опасность, способная пробудить вековой лагерный аварийный сигнал.

Унижение обожгло грудь. Равейн действительно настолько невысокого мнения о нём? Он думает, Арин будет отсиживаться, пока...

Неважно. Времени не было.

— Есть ли в сирене механизм, способный указать нам, откуда исходит угроза?

— Нет, но солдаты найдут её и уничтожат. Тебе нужно...

Но слова Равейна перебил совсем другой голос.

«Арин, послушай меня. Эвакуируй Изгиб Галима».

Этого не могло быть. Она ведь была всего лишь призраком.

Арин растолкал гвардейцев, игнорируя яростные выкрики Равейна, зовущего его по имени. Новобранцы больше не смотрели на Наследника. Они повернулись на восток, лицом к холмам, огибающим долину деревень. В воздухе разнеслись испуганные вздохи, сливаясь с воем сирены: на горизонте разорвало небо знакомое крылатое чудовище. Они стояли слишком далеко, чтобы услышать нежный звон его стеклянных перьев, но цвета его крыльев — белизна и розоватость рассвета, переходящие в пылающий багрянец заката — ярко сияли над огнём, бушующим в долине.

Кто-то выпустил Аль-Анка из клетки. И раз уж они освободили самого ревностно охраняемого монстра Алькалы...

Клетки...

Арин бросился бежать.

— Эвакуируйте Изгиб Галима! — скомандовал он потрясённым новобранцам. — Всех в Викаллу!

Крылья Аль-Анка были подрезаны так, чтобы летать на короткие дистанции и на малой высоте. Удобно для второго испытания Алькалы, когда нужно проверить стойкость обученных Чемпионов в заброшенной деревне. Но смертельно опасно в густонаселённом жилом районе, полном лёгкой добычи.

Симфония фырканья и ржания взорвала конюшню, стоило Арину распахнуть двери. Лошадям сирена нравилась не больше, чем людям. Арин направился прямиком к Эхалу и отпер стойло. Вороной жеребец, в отличие от остальных, не выражал недовольства вслух и позволил вывести себя без лишней суеты. По счастливой случайности, Эхал уже был под седлом.

Вороной боевой конь легко принял вес хозяина. Арин намотал поводья на кулак и подался вперёд.

«Мне не пришлось лгать отцу, — подумал он с мрачным торжеством. — По крайней мере, не сегодня».

Арин резко вскинул поводья, и Инг рванул с места, унося его к холмам Изгиба Галима.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. СИЛЬВИЯ

Чёрное озеро раскинулось между двух гор на самом краю света.

Справа от нас обрыв уходил в привычную пелену тьмы. Если прищуриться, можно было разглядеть едва заметное колыхание поверхности моря Сухна и мерцание сотен звёзд, искрящихся на его волнах.

Ураби собрались по всему периметру озера. Три фигуры отделились от толпы и легко зашагали по ледяной глади.

— В первый раз мне было жутко, когда они это делали, — пробормотала Майя. — Найти хотя бы одного Визионера — редкость, так что нам крупно повезло иметь сразу троих. Когда они накапливают достаточно магии, то могут вытянуть из любой точки мира картинку для нашего показа.

В данный момент их целью было показать то, что происходит в Изгибе Галима. Половина круга взволнованно перешёптывалась; остальные ждали в безмолвном бдении. Эфра стоял в первой группе, наблюдая за льдом с ликующим предвкушением.

Я облизнула губы.

— И они могут вытянуть… вообще любое зрелище?

Предательская подстилка Серебряного Змея. Наблюдали ли они за нами в ночь Бала победителей?

Не могли. Мои наручники блокировали магию, включая самые сильные выслеживающие заклинания. Любой Визионер, попытавшийся вызвать мой образ, наткнулся бы прямо на их барьер.

Я потерла запястья. Никогда не думала, что их нагота заставит меня чувствовать себя такой беззащитной.

— Не любое, нет. — Майя зевнула, слегка постукивая ухоженными ногтями по верхней губе. — Это не точная наука.

И всё же, целых три Визионера? Не говоря уже о загадочной специализации Майи и раздражающем даре Эфры. Кто знает, сколько ещё уникальных магов скрывается среди Ураби?

Арин ошибался. Он думал, что Ураби хватают джасадцев наобум, если только не соперничают с Муфсидами за кого-то, кто занимал важный пост в Джасаде. Он не мог знать, что Ураби охотятся за редкой, необычной магией. Майя так и не уточнила, в чём именно заключается её особенность, — обмолвилась лишь, что способна отсекать сознание, не причиняя вреда носителю.

Я окинула взглядом собравшихся Ураби, гадая, сколько ещё исключительных талантов обитает среди нас. Это отозвалось странной гордостью в груди. Даже после осады, даже после десяти лет гонений никто не сумел погасить искру, которая оставила джасадцев с магией, а остальные королевства сделала бесплодными. Наша магия выжила благодаря жертве Ровиала и приспособилась к существованию в среде, враждебной для неё.

Вслед за гордостью накатил ужас. Муфсиды были полны решимости не дать Ураби набрать силу. Обе группировки, должно быть, выслеживали джасадцев с особой магией. Это объясняло, почему Муфсиды никогда не оставляли в живых тех, кто отказывался к ним примкнуть.

— Сколько джасадцев убили Муфсиды?

Намса и Майя переглянулись через мою голову. Намса потерла уголок челюсти.

— Слишком много.

— Должно быть, вы испытали облегчение, когда Главнокомандующий Низала накрыл большую часть их организации.

Она резко вскинула на меня взгляд:

— Наказывать их — наше право. Общий враг не делает Низал нашим другом.

Майя кивнула:

— И для нас это очень дурной знак, что их до сих пор не казнили.

Поймав мой недоуменный взгляд, она продолжила:

— Наши шпионы доложили, что ни один из Муфсидов не был убит или предан суду. Либо Главнокомандующий и Верховный не могут прийти к согласию, как поступить, либо им что-то нужно от Муфсидов.

— Наше местонахождение, наши шпионы и наша численность, — отрезала Намса. — Мёртвые Муфсиды бесполезны для Низала.

Трое Визионеров взялись за руки в самом центре озера. Я остро ощутила, насколько хрупка ледяная корка, удерживающая их вес. Меня пробрал озноб: я поняла, почему эта картина кажется такой знакомой. В моем старом кошмаре Нифран горел на точно таком же озере, пока я беспомощно стояла рядом.

— Где твой плащ? — спросила Майя, сочувственно поморщившись от стука моих зубов. — Мне казалось, ты пошла за ним.

— Я заблудилась, пока искала дорогу обратно в комнату, — вздохнула я, ложь легко сорвалась с губ. Я подняла палец и начертила в воздухе зигзаг, слегка сморщив нос от смущения. — Просто бродила по коридорам, пока снова не вышла наружу. У меня ужасный топографический кретинизм.

Майя захихикала и принялась рассказывать историю о своей первой неделе в горах — как она случайно наткнулась на голую парочку, гонявшуюся друг за другом в Генайне. Я слушала вполуха, радуясь, что ни она, ни Намса не усомнились в моем оправдании.

Это было частичной правдой. Я зашла внутрь горы и на время потеряла ориентир. Но вообще-то я прекрасно ориентировалась на местности — иначе из меня вышел бы позорный вор и никудышный Чемпион. Когда я всё-таки отыскала свою комнату, я долго ходила из угла в угол, охваченная паникой.

Сэфа и Марек всё ещё могли быть в Низале. Я понятия не имела, куда отправила их во время Бала победителей.