— Надо же, — слабо хмыкнул Уайд. — Неужели это блеск слез в глазах Серебряного Змея? Ну-ну. Это была история всего одного пальца. Как бы ты разрыдался, найди мы остальные кости Ханым?

Арин заставил себя взять ровно одну минуту. Одну минуту, чтобы собрать воедино осколки собственного разума, растерянные им у ног искалеченного фермера, за столом переговоров правителей и в лесной глуши рядом с Сильвией. Больше всего на свете ему хотелось выйти из этой камеры и уйти… куда угодно.

Но меньше чем через час Арин будет наблюдать, как рассвет встречает смерть Уайда Энтейра, Костопряда Королевских Династий. Он уйдет, оставив Арина с целым ворохом вопросов, и унесет ответы с собой в могилу.

Уже сейчас временное прояснение рассудка покидало Муфсида; глаза снова бешено забегали, руки задергались.

— Что вам было нужно от магии Наследницы Джасада? — голос Арина заледенел. — Вы хотели выкачать её?

Муфсид снова забился в глубь своих нар, скрываясь в тени глухих стен. Лишь желтизна его взгляда зловеще поблескивала, пронзая Арина пугающей, ледяной осознанностью.

— Скверный Командующий, — шёпот прилетел вместе с едким, хриплым смешком. — Выкачать магию, сцедить. Тот же вор, только шапка другая. Важно не то, что ты забираешь. Важно — куда это уходит.

Муфсид повернулся к Арину спиной и больше не проронил ни слова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. СИЛЬВИЯ

— Если ты не попробуешь пустить в ход магию до нашего ухода, мы с тем же успехом можем приказать всем в горах выстроиться на этом утесе и дружно прыгнуть в море Сухна, — бросил Эфра.

— Интересная мысль. — Я указала на волны, разбивающиеся о подножие горы. — Может, покажешь пример?

— Препираетесь как младенцы, — вздохнула Намса. Она поправила под собой одеяло, сидя в окружении вещей, которые я еще утром помогла ей снять с бельевой веревки. — А я-то наивно полагала, что мне удалось избежать участи воспитывать детей.

Эфра нарезал круги по каньону между нашей горой и соседней, доходя до края замерзшего озера и возвращаясь обратно.

— Информатор будет здесь через несколько часов. Если она принесет новости, которых мы ждем, нам придется немедленно выдвигаться к Омалу. У нас нет времени сидеть сложа руки и умасливать тебя.

Ногти до боли впились в ладони. Колодцы преисподней, как же меня бесило, когда Эфра говорил обо мне как о капризной зверушке! Будто нас не разделяли всего десять футов и одно оскорбление от того, чтобы я испепелила его на месте.

Но хуже всего было то, что он прав. Они ждали отчета от одного из шпионов о реакции королевств на события у Изгиба Галима. С тех пор как клетки открылись, прошло чуть больше трех недель. Наш план проникновения во дворец Омала целиком зависел от того, останутся ли открытыми торговые пути и будет ли охрана на границах минимальной. Из-за этого все сидели как на иголках, гадая, последует ли королева Ханан примеру султанши Вайды и перекроет ли доступ в свои земли.

Эфра сам загнал нас в тупик, а теперь имел наглость обвинять меня в попытке саботировать планы Ада из-за того, что я сдерживаю магию.

— Ты сам решил заявить о нашем существовании, выпустив на волю монстров вековой давности и уничтожив целую деревню, а теперь удивляешься, что другие правители заняли оборону? — Злость, горькая и яростная, бурлила в животе. — Похоже, в этих горах я иду за идиотами, верно?

Эфра ощетинился:

— А сколько других вариантов ты нам оставила?

Руки сами сжались в кулаки. Давление и требования Ада уже содрали с меня кожу до крови, со свистом стирая верхний слой, словно наждак, и мой взрыв оставался лишь вопросом времени.

Минуту спустя пальцы разжались. Ярость отступила, заглушенная покорностью, которая тяжелым грузом легла на плечи.

Меня не учили вести за собой. Я почти ничего не понимала в том, как правильно править.

Зато лучше любого другого я знала, как подчиняться.

— И что же твоя душенька желает увидеть, Эфра? — бесстрастно спросила я. — Выбирай фокус.

Намса нахмурилась и поднялась, с тревогой глядя на меня. Эфра и бровью не повел:

— Призови китмира. Снова.

— Ты не обязана делать то, чего не хочешь, — вмешалась Намса.

Моя холодная, бескровная улыбка заставила джасадку отступить на шаг. Её благонамеренная чушь порой раздражала меня куда сильнее, чем подколы Эфры. Тот хотя бы не макал клинок в мед, прежде чем замахнуться на мою голову.

— Китмира, — повторила я. Его желание заставить меня призвать это существо граничило с одержимостью. Я сделала это ровно один раз, и то не по своей воле.

Я повернулась к морю, глубоко вдыхая обжигающий соленый воздух. Когда на мне были наручники, магия реагировала на угрозу людям, которые мне дороги. На угрозу Джасаду.

Не идеальная отправная точка, но сойдет за неимением лучшего.

Опустив голову так, что тяжелая коса легла между лопатками, я вспомнила китмира, беснующегося на Балу Победителей. Вспышку серебра и золота, прорезавшую небо над Цитаделью, словно маяк в ночи.

Сэфа и Марек могли быть где угодно. Я понятия не имела, живы ли они, в безопасности ли. Они были абсолютно счастливы в Махаире, пока я не перевернула их жизни вверх дном. Мне следовало остановить их, когда они решили пойти за мной в Низал. Следовало прогнать их силой.

Ленивое тепло разлилось по венам, отогревая кончики озябших пальцев.

Давуд никогда не покинул бы Дар аль-Манси, если бы не я. Он был бы здесь со своей племянницей, возможно, возглавлял бы Ада. Пил бы по вечерам чай с кусочком сливочной кунафы или басбусы, несмотря на все мои придирки по поводу его здоровья.

Жар пополз выше по рукам.

Это из-за меня...

Женщина закричала, царапая мою руку, сжавшую её горло.

Я могла бы просто повернуть голову и убить её на месте, не пачкаясь, не чувствуя, как под ладонью замедляется её пульс, не вдыхая её хриплые, удушливые вздохи. Но мне нравилось ощущение её борьбы. Нравилось в упор смотреть, как жизнь утекает из её глупых глаз.

Она рухнула кучей тряпья в грязь. Я вытерла ладонь о бедро.

Хм. Это зрелище опечалит её мужа, но не сломает. Не разрушит его до основания, оставив лишь пустую оболочку.

Я склонила голову набок, и по юной бронзовой коже побежали трещины. Плоть начала отслоиться толстыми, жирными полосами. Слой за слоем они сворачивались в спирали и падали в грязь, пока мясо едва удерживалось на обнажившихся ребрах, а куски кожи не распахнулись, точно ставни от ветра.

Лицо я не тронула. Эффект пропадет, если он не сможет узнать эту кучу мяса и крови на своей ферме.

Я омыла руки в ручье и улыбнулась золотым и серебряным венам, разбегавшимся от уголков моих глаз.

Слишком поздно я поняла, что жар собственной магии окутал меня, заперев в пылающей ловушке. Сдерживать её означало просто задохнуться.

Лицо, отразившееся в ручье... оно не было моим, но я его узнала. Это было одно из видений у водопада. Женщина с зелеными глазами.

Земля содрогнулась. Осколки утеса посыпались в море. До меня донеслись далекие, будто из другого мира, крики Эфры и Намсы.

Нити серебра и золота закружились между моими пальцами, потрескивая от мощи. Я упала на колени, погрузив руки в грязь. В считанные секунды цвета сошли с кожи и хлынули в землю. Из земли, точно пар из кипящего котла, поднялся туман, стремительно закручиваясь в облако магии.

— Назад! — крикнула я Намсе и Эфре.

Я закрыла голову руками, пока туман набирал скорость. Проклятые Авалин, это мой первый серьезный магический акт в роли Малики, и он разнесет эту гору в щепки. О чем я думала, когда слушала Эфру? Он же как мальчишка, который пинает клетку, чтобы разозлить дикого зверя. Он вообще не думает о последствиях...

Туман взорвался.

Намса согнулась пополам, задыхаясь от хохота. Она не могла остановиться последние двадцать минут, и я всерьез начала опасаться, что у неё помутился рассудок. Стоило ей бросить взгляд на Эфру, как на неё накатывал новый приступ истерики.