Мы миновали Меридианный Перевал. Намса и Майя отставали, а вот Латиф вырвался вперед, то взмывая, то закладывая виражи над потрескавшейся равниной Пустынных равнин. Старик искренне наслаждался полетом на китмире, и будь я в лучшем расположении духа, его детский смех наверняка бы меня позабавил.

— У них есть план на случай, если я выживу после поднятия крепости? — тихо спросила я.

Я не стала разжевывать свои слова, а Эфра не стал расспрашивать. Мы оба прекрасно понимали: если я переживу Нузрет Камель, то, что от меня останется, окажется куда опаснее всего, что ждет джасадцев по ту сторону крепостных стен.

Им нужен был план, как убить меня прежде, чем я убью их.

Он заколебался:

— Нет.

Я мрачно усмехнулась:

— Ну и кто из нас теперь лжец?

Я потянула Игназ за рога, и мы пошли на снижение.

С высоты Пустынные равнины до боли напоминали потрескавшуюся корочку месячной давности айш балади: тонкий слой песка и пыли на равнине выглядел точь-в-точь как мука, которой посыпали лепешки перед тем, как пекарь складывал их на наши плетеные подносы. Мы летели над безжизненным пространством целый день, но я так и не заметила ни единого признака жизни. Твари, когда-то населявшие равнину, давно превратились в иссохшие мумии, и даже стервятники исчезли из-за отсутствия свежего мяса.

Именно поэтому я осадила Игназ, едва заметив, как внизу шевельнулись две крошечные тени, нарушив бесконечную череду миль абсолютного ничто, оставшегося позади.

— Что-то случилось? — зевнула Намса, придерживая своего китмира рядом со мной. Латиф, Майя и Эфра никак не могли совладать со своими скакунами, беспомощно нарезая вокруг нас круги.

Я указала на тени:

— По-моему, там, внизу, люди.

Намса проследила за моим пальцем:

— Да просто скалы какие-нибудь.

— Скалы бы не двигались. — Моя магия заворочалась, словно застрявшее в грязи колесо, и намертво зафиксировалась на фигурах. Там точно кто-то был.

Я спустилась ниже, вглядываясь в землю. Никаких скал. Тени принадлежали мужчине и женщине. Светлая и черная макушки — даже если бы я не узнала их по отдельности, то, как они склонились друг к другу, не оставляло сомнений.

Я прижала рога Игназ, и мы камнем бросились вниз. За спиной послышались крики Намсы и остальных, но я не замедлила ход. Это могла быть галлюцинация. Очередное видение.

Фигуры резко обернулись на внезапный свист крыльев Игназ, и из моей груди вырвался хриплый звук, едва ли похожий на человеческий. Я рассекала небо, точно падающая звезда, совершенно позабыв о безопасности.

Игназ приземлилась тяжело, и от неожиданности я выпустила поводья. Вылетев из седла, я крайне неэлегантно покатилась по твердой земле, нелепо перебирая руками и ногами.

Над головой, заслоняя темнеющее небо, появились два лица.

— Пока ты не шмякнулась, это было самое потрясающее зрелище в моей жизни, — тяжело дыша, произнес Марек.

— Это правда ты? — Сэфа смотрела на меня полными слез карими глазами, теплыми, как одеяло в зимний день.

Улыбку, которая расплылась по моему лицу, невозможно было сдержать ни силами земными, ни магическими. Наверное, я просто уснула на спине Игназ, и все это лишь сон. Прекрасный, чудесный сон.

Клянусь Авалином, хоть бы мне никогда не просыпаться.

У Сэфы вырвался сухой, удушливый навзрыд:

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу. — Она потянулась, чтобы обнять мое лицо ладонями, но замерла: — Можно мне прикоснуться к тебе?

Именно этот вопрос — такой невинный, мягкий, такой в духе Сэфы — окончательно убедил меня в реальности происходящего.

Я слишком резко вскочила и повалила ее на землю, стиснув в объятиях. Сэфа тут же разрыдалась, цепляясь за меня так, будто я могла передумать и оттолкнуть ее.

Пара не слишком мускулистых рук обвила нас обеих. Марек прижался щекой к моим волосам. Мы так и лежали на земле, сплетясь в удушающих объятиях, пока кто-то многозначительно не кашлянул.

Я выглянула из-за плеча Марека: Латиф, Намса, Майя и Эфра наблюдали за нами с безопасного расстояния. У Эфры был такой вид, словно у него случился жестокий запор. Впрочем, при его вечном недовольстве на это можно было бы не обращать внимания, если бы точно такое же выражение лица не застыло на физиономиях Латифа и Намсы.

Я отстранилась от Марека и Сэфы и впервые как следует их разглядела.

— Марек… почему на тебе форма низальского солдата?

Прежде чем он успел ответить, Сэфа убрала волосы за плечо, обнажив ряд рубиновых заклепок на куртке.

Нет, это была не просто одежда. Ливрея.

«Никто не знает, куда делась Вайда после того, как служанка отрубила ей палец и пыталась украсть кольцо… Ей также удалось сбежать из Прудов Предателей вместе с низальским солдатом».

Заметив мой взгляд, Сэфа поморщилась:

— Нам нужно многое обсудить.

Латиф сделал шаг вперед, с тревогой поглядывая на темноту, которая разливалась по Пустынным равнинам, точно пролитые чернила:

— Возможно, эти разговоры лучше перенести в другое место.

— Мы не можем взять их с собой. — Эфра одарил Марека враждебным взглядом, на что тот лишь широко и безмятежно улыбнулся. — Они не из Джасада. Один из них — низальский солдат.

— Липовый солдат, — добродушно поправил Марек, ничуть не смущенный враждебностью Эфры.

— Они летят с нами, — отрезала я. — Намса, Майя, вы не против потесниться на своих китмирах? Они чуть крупнее остальных и выдержат двоих. До гор лететь еще несколько часов, но к рассвету должны приземлиться.

Эфра попытался возразить:

— Мы не можем…

Пять китмиров одновременно повернули головы в сторону Эфры, уставившись на него угольно-черными глазами в сгущающихся сумерках.

— Чтобы прояснить ситуацию, Корица, — ласково улыбнулась я, — я не предлагала подискутировать. Если тебя не устраивает приказ, можешь оставить своего китмира и топать через все Пустынные равнины пешком.

Зубы Эфры скрипнули, а челюсти заходили ходуном от плохо скрываемой ярости. Он отвернулся.

— Друзьям Малики мы всегда рады, — отозвалась Майя. Она улыбнулась Мареку, и тот расплылся в ответной улыбке с энтузиазмом, граничащим со слабоумием.

Когда Майя помогла Мареку взобраться на спину своего китмира, тот горько усмехнулся и произнес с неподдельным отчаянием в голосе:

— Мне же никто и никогда не поверит.

Вместе мы взмыли в воздух и полетели домой.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ. ЭССИЯ

Мы с Сэфой сидели на полу в кухне, наблюдая, как Марек кружится по столовой, превращенной в танцевальный зал. Можно было подумать, что он знает этих людей всю жизнь, а не какие-то шесть часов.

Я настраивала себя на то, что придется вернуться к приунывшим, разочарованным джасадцам. Мало того что мне не удалось заполучить омальскую армию, так еще и из-за решения повернуть к Махаиру мы потеряли Кензи и Медхата. Медхат, может, и выжил в той битве, но наотрез отказался уходить с Ураби. Кензи похоронили в Махаире, и Медхат решил остаться, чтобы помочь восстановить деревню, — он не пожелал возвращаться в Гибал без нее.

Я ждала, что на меня обрушится град упреков, а не поцелуев. Но не успела я даже толком помыться, как нас утащили на праздничный вечер, где еды оказалось вдвое больше, чем в прошлый раз.

— Многие из них хотели получить крепость, а не армию, — объяснила Намса. — Нузрет Камель приближается, и люди чувствуют перемены в воздухе.

Я сковырнула половинку миндаля со своего кусочка басбусы и протянула Сэфе. Та слизала сироп, прежде чем отправить орех в рот.

— Он правда велел вам идти к Пустынным равнинам?

— Через равнины, — поправила Сэфа. Мы крутили этот разговор уже в третий раз, но в ее голосе не было и тени того раздражения, какое проявила бы на ее месте я. — Думаю, он лишь примерно представлял, где ты находишься, и рассчитывал, что ты перехватишь нас на обратном пути из омальского дворца, если мы пойдем через равнины. К тому же это был единственный способ разминуться с битвами, полыхавшими по всему Эссаму.