Я откашлялась, утыкаясь щекой в его плечо.

— И если бы ты был в Низале, я бы приезжала в гости. Ты мог бы показывать мне свои любимые места, а я делала бы вид, будто понимаю, почему они считаются архитектурным чудом. — Я крепко зажмурилась.

Его дыхание коснулось моей макушки. Голос Арина звучал глухо, устало:

— Сурайра, я не знаю, как заставить тебя поверить мне. Любое место, где находишься ты, становится моим любимым.

Я поморщилась, отворачиваясь от него, и попыталась перевести всё в шутку:

— В таком случае, надеюсь, тебе нравятся кладбища.

— Нет никакой храбрости в том, чтобы притворяться, будто жизнь для тебя ничего не стоит, — сказал Арин. — Нет никакой храбрости в том, чтобы отталкивать всё, что делает её стоящей.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз напоминала себе, что моя смерть — это не трагическая неизбежность, а выбор, который я делаю сама. Необходимый, но всё же выбор. Разумеется, Арина это ранило.

Мой выбор всегда оставлял его в одиночестве.

После тяжёлой минуты молчания он попросил:

— Продолжай. Расскажи мне об остатке своей жизни.

Лёжа на спине, я принялась с преувеличенным и незаслуженным вниманием разглядывать потолок:

— Со временем, когда мир снова станет безопасным, я бы хотела где-нибудь обосноваться. Скорее всего, в Джасаде, но… в Махаире есть один синий коттедж, совсем недалеко от замка. Там есть сад и место для Марека и Сэфы. Я бы снова посадила там инжирное дерево, а Марек, наверное, ухаживал бы за ним, потому что растения любят его больше. Я бы открыла аптекарскую лавку или, может, постоялый двор, как у Райи. Учила бы девчонок, как лучше всего выпустить мужчине кишки и как заплетать косу без зеркала. Фэйрел последнее до сих пор не даётся.

Моё напускное самообладание иссякло, и я снова уткнулась в плечо Арина, закрывая глаза. Сон подкрадывался незаметно, и его тяжесть быстро стала непреодолимой — хотя я честно пыталась бороться. Что мог предложить мне сон, когда мои часы бодрствования уже подарили мне самую сладкую из грёз?

— А по вечерам я бы возвращалась домой к тебе.

И когда сон окончательно увёл меня за собой, он прошептал свои извинения.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ. АРИН

Прежде чем подняться, он вложил записку в её сжатый кулак и натянул одеяло ей на плечи.

И так и остался стоять, замерев на месте.

Арин всегда считал обязательным качеством любого лидера умение четко разграничивать свои сильные и слабые стороны. Что может быть важнее понимания того, где тебя ждёт испытание и где ты можешь оступиться?

Но сейчас, наблюдая, как Эссия устраивается на пустом тюфяке, где только что лежал он сам, и глубоко зарывается в одеяло, из-под которого торчит лишь её подбородок, Арин не понимал: эта изнывающая боль, выжигающая его изнутри, — его сила или слабость? Она лишала его равновесия. Полностью подчиняла и лишала воли с каждой минутой, проведённой в её присутствии.

Но она же давала ему силы развернуться и уйти.

Вычеркнуть её из сердца, притвориться, будто уход от неё не разбивает его душу на осколки с каждым шагом, было невозможно. Если она делала его слабее — пускай. Арин станет вдвое сильнее.

Стражник у дверей Джеру так и подскочил, стоило ему увидеть приближающегося Арина. Мужчина испуганно оглянулся за спину наследника в поисках конвоя и в панике вскочил на ноги, обнаружив, что коридор пуст.

— Вам нельзя здесь находиться, — пробормотал он.

В глазах стражника закружились серебряные и золотые искры, но Арин ударил быстрее, захватив его шею рукой.

Первый охранник рухнул как раз в тот момент, когда из-за угла показалась вторая служительница порядка с глиняным кувшином-улой и тарелкой руз маамар в руках. И то и другое полетело к её ногам при виде Арина, бережно укладывающего её напарника на пол.

Она оказалась сообразительной и не пыталась вступить с Арином в прямой бой. Нужно было поднять тревогу, и женщина резко развернулась, шумно вбирая воздух в грудь, чтобы закричать.

План бы сработал, не будь Арин уже в движении. Один из стоявших в коридоре стульев взмыл в воздух и врезался ей в спину.

Минуту спустя Арин оттащил её обмякшее тело и уложил рядом с первым стражником.

По крайней мере, они не стали тратить магию на бесполезную попытку его удержать.

Джеру поднял голову на скрип двери. Он совсем не спал. Увидев своего Командира, гвардеец понимающе кивнул:

— Я так и думал.

Без лишних слов он последовал за Арином из комнаты, переступая через спящие тела на пороге.

Они едва успели завернуть за угол, когда из своей комнаты вывалился Марек — волосы растрёпаны во все стороны, в глазах ещё стоял туман. В руках он держал пустую улу. Заметив Арина и оглушённых стражников, парень мгновенно протрезвел от сна. Глаза бывшего батрака округлились от осознания.

— Ах ты хладнокровный предатель, — просипел он. — Ты бросаешь её. Она открыла тебе все их секреты, а ты уходишь.

— Марек, всё совсем не так, как ты думаешь, — Джеру перехватил парня за руку.

Марек вырвался, но Арин успел среагировать и сгреб в кулак ворот его рубахи прежде, чем тот успел броситься по коридору и завершить то, что не удалось второй стражнице. Арин втолкнул его обратно в комнату, из которой тот только что вышел, и шагнул в темноту вслед за ним. Джеру зашёл следом.

— Командир не предает Малику, — негромко сказал Джеру, косясь на неподвижный силуэт Сэфы на кровати. — Он пытается ей помочь. Если он вернётся в Низал, то сможет отозвать солдат из Джасада. Снять блокаду с торговых путей, которые необходимы джасадцам, чтобы вернуться в своё королевство. Он убережёт новобранцев своего отца от напрасной смерти. Марек, если Арин вернётся, Низал встанет на сторону Джасада.

Марек нехотя перевёл взгляд на Джеру:

— А как же Верховный?

Арин резко выпустил парня и вытер перчатки о штаны:

— Мой отец — это моя забота. Как и Вайда.

Холмик под одеялом зашевелился, и Сэфа окинула трёх мужчин в своей спальне холодным взором.

— Ты собираешься её убить?

Тонкий луч света из коридора рассекал силуэт Сэфы. Несмотря на напускное равнодушие в её голосе, под сонной дымкой на её лице бурлила противоречивая смесь сожаления и тревоги.

Арин мельком задался вопросом, какую из своих бесчисленных масок Вайда явила Сэфе. Та Вайда, которую знал Арин, после того как Сэфа отрубила себе палец, привязала бы каждую конечность девчонки к отдельному дереву и пустила бы стаю голодных псов разорвать её на куски. А вместо этого она оставила её в Колодцах Предателей всего в нескольких милях от владений Арина? Если бы Арин не знал Вайду слишком хорошо, он мог бы подумать, что онахотела , чтобы швею спасли.

Арин ответил подруге Эссии с честностью, которую та заслуживала:

— Надеюсь, что нет.

— Вот и чудно, — пробормотала Сэфа. Она снова зарылась в одеяло, но на полпути замерла, пристально глядя на Арина. — Я так и не поблагодарила тебя за Верховного Советника.

— Тогда утешься тем, что мне совершенно не сдалась твоя благодарность.

На губах Сэфы заиграла едва заметная улыбка:

— Вы с ней и правда идеальная пара.

Странная девчонка — наполовину лукубка, наполовину низалка — окончательно скрылась под одеялом, оставив Арина смотреть ей вслед.

— Ладно, — вмешался Марек, разглаживая складки, которые Арин оставил на его воротнике. — Допустим, насчёт Верховного я тебе верю. Но как именно ты планируешь спастись от обвинения в государственной измене?

Джеру пихнул Марека локтем под дых, но Арин этого почти не заметил.

— Убийство считается изменой только в том случае, если оно не доведено до конца, — произнёс Арин. Он убрал руки в карманы и повернулся к выходу. — Когда я закончу, они назовут это престолонаследием.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ. ЭССИЯ