Арин дышал. Арин ждал.

Он закрыл глаза и вспомнил робкую улыбку у себя на плече. Наполнил слух звуком её смеха — тем самым, что неконтролируемо вырывался у неё из груди, прежде чем она успевала спрятать его в ладонях.

«Вечером я бы вернулась к тебе домой».

Арин сидел среди собственных призраков и грезил о будущем.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ. ЭССИЯ

Кто-то приподнял мне веко.

— Её магия ни разу не ослабла. Бушует без остановки с тех пор, как она отослала китмиров, — пробормотала Намса.

— А мы знаем... может ли это быть... — Голос звучал тихо и неуверенно. Майя.

— А сама как думаешь? — огрызнулся Эфра. — Нужно сбить симптомы, пока сила не поглотила её целиком. Помогите дотащить её до озера. На этот раз простым ведром воды её в чувство не привести, а нам пора выдвигаться. Сарих вернётся за нами уже к вечеру.

Я рассмеялась, так и не открыв глаз. Звякнул металл, люди испуганно попятились, и по комнате прокатился неровный гул приглушённых вдохов.

— Четверо первыми явились, сквозь морок сказок просочась, — напела я чужим, не своим голосом. — Серебряные дети, берегитесь, берегитесь! Тех славных и лживых легенд.

И я снова провалилась в беспамятство.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. АРИН

Арин не знал, сколько прошло времени, пока глухой стук с другой стороны потайного хода не вырвал его из чуткого сна. Вряд ли миновало больше суток.

Свет резанул по глазам. Арин выставил ладонь, защищаясь от пламени факела, который приближался к нему из дальнего конца коридора. Когда тот замер перед Капсулой, осветив лицо пришедшего, Арин на мгновение опешил.

— Лайли?

Слезы высохли, оставив грязные дорожки на круглых щеках девушки. Золотые браслеты на её запястьях позвякивали, поскольку рука, державшая факел, заметно дрожала.

Перед её платья был залит кровью.

— Они идут. Я говорила им, что они идут, но мне не поверили! — задыхаясь, выплюнула она. Арин быстро перехватил факел, пока Лайли не уронила его на себя. — Я была возле одного из наших поместий и увидела...

— Что случилось? — Арин перехватил её за локоть, заставляя выпрямиться. — Кто идёт?

— Рубиновые гончие, — она всхлипнула. — Султанша вернула их. Она покинула Мираях, и за её спиной сотни гончих. Слоновый дворец отбит, прямо сейчас она марширует к Низалу. Я видела, как она вырезала целый полк. Гончие просто... они просто разорвали солдат в клочья. Я ничем не могла помочь, не могла...

Сквозь тревогу в душе Арина пробилась безумная вспышка восторга. Она действительно это сделала.

— Рубиновые гончие, — пробормотал он и поднялся. Тень от факела заплясала по стенам, изгибаясь вместе с движением руки. Лайли обессиленно опустилась на высокий край Капсулы, судорожно вцепившись в камень. — Отлично.

— Отлично?! — Лайли уставилась на него, округлив глаза. — Их шкуры из чистых драгоценных камней! Наши мечи не могут причинить им вреда. Ничто не может!

Заметив, что Арин не выказывает должного страха, Лайли отшатнулась. На её лице отразился нарастающий ужас.

— Ты знал, что сделает Султанша? — потребовала она ответа. — Знал, что она обрушит на нас армию Рубиновых гончих?

— Я знал, что это будет армия.

Ей никогда не выиграть войну с Низалом. Даже если она потратит на подготовку три жизни.

— Но я не знал, из кого она будет состоять.

Что-то убедило её в обратном.

— Значит, у тебя есть план? — Лайли подалась вперёд, хватая его за рукав. Арин опустил взгляд на место этого нежелательного прикосновения. — Я так и знала.

Глядя, как Лайли льнёт к нему, а на её лице привычно борются страх и обожание, Арин почувствовал, что его долго копившееся раздражение окончательно пересилило вежливость.

Он высвободил рукав.

— Что бы ты делала, если бы я хоть раз ответил на твой интерес?

Лайли моргнула:

— Мой господин...

— Лайли. В эту самую минуту я тебе не господин. Считай это редкой возможностью поговорить со мной откровенно. — Арин пристально посмотрел на испачканную кровью дипломатку. Во многих отношениях Лайли была бы для него идеальной партией. Ей нравилось распутывать клубки придворных интриг и утихомиривать вспыльчивых вельмож. Добрая, рассудительная, она бы смягчила его суровый образ в глазах народа и помогла править твердой рукой.

А ещё она прожила бы глубоко несчастную жизнь с мужем, чьей близости одновременно желала и панически боялась.

Лайли оставалась важнейшей фигурой в его планах, поэтому момент для того, чтобы его терпение окончательно лопнуло, был выбран самый неподходящий.

— Ты принимаешь эти браслеты от ухажёров и твердишь, как жаждешь найти идеальную пару. Я раз за разом слушал твои излияния о том, что всё, чего ты хочешь, — это спокойная любовь с хорошим человеком. — Арин присел на корточки, и полы его плаща чёрной лужей растеклись по сапогам. — Моя любовь никогда не принесла бы тебе покоя. Да и как это возможно, если во мне самом тебя ничто не успокаивает?

Лайли вздрогнула и явно собиралась возразить, но Арин зашёл с другой стороны:

— Зачем ты пришла меня освободить?

На этот раз она ответила без колебаний:

— Ты наш Командир. Низал атакован, и ты нам нужен.

Арин улыбнулся.

— Неправильный ответ, да? — прошептала она. — Нужно было сказать иначе.

— Это идеальный ответ. — Он был её Командиром. Её Наследником. — Просто я люблю женщину, чьи решения далеко не так идеальны. — Женщину, которая находила покой рядом с Арином, даже когда сам Арин не находил покоя ни в чём.

Арин поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост.

Довольно. Капсуле уже доводилось пожирать свои любимые лакомые кусочки в лице Арина, и новых подношений она не получит.

— Совет созван? — спросил Арин.

— Д-да. В военном крыле.

Придётся поторопиться. В лучшем случае храбрости Совета хватит ровно до тех пор, пока враг не прорвёт первые ворота.

— Вези приказ солдатам, пусть освободят моего гвардейца из подземелья Цитадели, — распорядился Арин. — Как закончишь, жду в военном крыле. Джеру к вам не присоединится — у него свои инструкции.

Не проверяя, идёт ли Лайли следом, Арин зашагал по коридору. Даже если выстроенная им оборона сработает, Рубиновые гончие в своё время умели передвигаться втрое быстрее лошади. Вайда окажется у ворот Цитадели уже к вечеру, если не раньше.

«Рубиновые гончие». Арин вышел на лестничную клетку, и губы его тронула мрачная, невольная усмешка. Как истинное порождение этих залитых кровью судов, Вайда понимала: ей нужен способ выиграть войну против Низала без поддержки других королевств.

Что ж, когда Вайда придёт, Арин будет готов.

В конце концов, он и сам был порождением этих судов.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ. АРИН

Двери зала Совета с грохотом распахнулись от удара рук Арина.

Как он и ожидал, советники уже повскакивали со своих мест — их крики были отчётливо слышны ещё в конце коридора. Задержись Арин хоть на минуту, и он застал бы их в самый разгар бегства. Цитадель стала главной мишенью для нападения Вайды, а эти изнеженные снобы слишком давно не вели войн, в которых победа не была бы им гарантирована. Прошли годы с тех пор, как они лицом к лицу сталкивались со своей смертностью.

Головы советников разом повернулись к вошедшему. Арина искренне позабавило, что один лишь Байум пришёл в ярость, увидев его на свободе. По лицам остальных прокатилась волна облегчения.

Равейн наблюдал за сыном во главе стола, ничуть не удивлённый его появлением. Цветущий вид, который отличал отца на протяжении всех его пятидесяти с лишним лет, сменился нездоровой серостью. Даже плечи словно усохли под тяжёлой тканью парадного одеяния. Место у края стола, где обычно покоился скипетр Верховного Равейна, пустовало.