— Игназ, — решила я.

Насиба взмахнула крыльями, и полка с флаконами с треском обрушилась на пол. Снаружи доносилась подозрительная тишина, и я поспешила поднять Арина, пока лавку кто-нибудь не обнаружил, или, что еще хуже, пока низальские солдаты не переключили внимание на оставшихся джасадцев.

Вся спесь от былых боевых успехов мигом испарилась, стоило мне попытаться сдвинуть Арина с места.

— Проклятье Авалин, — прохрипела я.

Мышцы горели. Я отпустила его, заползла со стороны головы, подсунула руки ему под мышки и рванула вверх.

Нога поехала на какой-то вязкой мази. Я скользнула влево и рухнула на скамью, а Арин завалился прямо на меня. Внутри все клокотало от бессильной ярости, готовой вырваться криком.

Что-то мягкое коснулось моего подбородка. Я отпрянула, что, похоже, расстроило Насибу. Она зарычала, а затем снова попробовала просунуть крыло между мной и Арином. Опешив, я наблюдала, как китмир протискивает крыло под низальского наследника и опускает плечи.

Оскверненный склеп Ровиала, она перенимала вес Арина, чтобы я могла перекатить его к ней на спину!

Черные глаза встретились с моими и сузились в щелки.«Шевелись, жалкий мешок паники» , — будто говорили они.

Я резко включилась в работу, наваливаясь на Арина изо всех сил. Насиба опустилась на колени, подгибая края крыльев, чтобы он не соскользнул. Арин устроился между лопаток китмира, уткнувшись головой чуть ниже ее изогнутых рогов.

В деревне послышались крики. Проверка лавки Рори оставалась вопросом нескольких минут. Я сорвала покрывало с подушек, обмотала им Арина вместе с Насибой, надежно привязывая его к спине существа, и проверила, чтобы каждый дюйм его кожи был закрыт. Будет полной катастрофой, если он случайно вытянет магию Насибы и они рухнут с неба.

Ураби наверняка расценят мой уход как предательство. Но искать кого-то из них, чтобы объяснить план, слишком рискованно. Я перерыла ящики Рори, вытащила чернила и пергамент.

Я придерживаюсь нашего первоначального плана. Ищите меня там, куда мы и собирались.

— Эссия

Еще раз проверив, надежно ли зафиксирован Арин на спине Насибы, я взобралась на Игназ. Она без труда выдержала мой вес. Я крепче обхватила китмира ногами, впиваясь пальцами в кожистые золотые перья на хребте. Ужас ледяным комом заворочался в желудке, с каждым вздохом врезаясь в ребра. Я еще никогда не поднималась в воздух.

Поездка на китмире не должна быть страшнее верховой езды. В крайнем случае, это хотя бы будет запоминающаяся смерть.

Игназ и Насиба повели плечами. От взмаха их крыльев всё, что могло двигаться в аптеке, полетело в стены. Я мысленно посочувствовала бедолагам, которых Рори наймет разгребать этот погром.

— Пожалуйста, пусть это сработает, — пробормотала я, хватаясь за рога Игназ.

Китмиры одновременно взмыли вверх. Я сглотнула, делая вид, будто привкус во рту не напоминает рвоту, и сильнее сжала колени.

Игназ нырнула в пролом, который я пробила в стене, прямо в гущу хаоса. Я вцепилась в ее перья и оглянулась, с облегчением отметив, что Насиба с Арином летят следом.

Пора переходить к следующей части представления.

Мы пронеслись над деревней, пролетая над выжженными пятнами земли и дымящимися погребальными кострами. Пепел бил в нос, глаза заволокло слезами.

Как я и боялась, жители деревни толпились вокруг Намсы, Латифа, Майи, Эфры и Медхата, противостоя низальским солдатам. Между группами летали яростные выкрики.

Крылья Игназ отбросили длинную тень на джасадцев, когда мы пошли на сближение с низальцами. Кто-то из деревенских закричал от ужаса, другие разразились победными возгласами. Я заметила, как Латиф во все глаза смотрит на летящую позади Насибу с примотанным к ее спине Арином. Оставалось надеяться, что он видел, как мы покидали лавку. И что Рори в своей привычной гиперактивной манере сразу побежит оценивать ущерб в аптеке и мгновенно найдет записку.

Низальские солдаты увидели своего избитого, потерявшего сознание командира на спине чудовища. Я наблюдала, как по их рядам прокатывается волна ужаса, и оскалилась.

— А ну-ка спасайте своего ненаглядного наследника! — проревела я, и мой призыв легко раскатился над руинами. — Пока от него хоть что-то осталось!

В воздухе меня догнал град проклятий. Я ухмыльнулась оставшимся внизу солдатам и крепче вцепилась в Игназ. Мы ринулись прямо в самый центр их построения, и они бросились врассыпную, едва успевая увернуться от когтей Игназ. Порывы грязи и пепла, поднятые мощными взмахами крыльев, швырнули солдат на землю.

— Жалкое зрелище, — процедила я. — Позорище для вашего командира.

Я подалась вперед, прижимаясь грудью к хребту Игназ, когда мы резко пошли на взлет. Насиба шла вплотную за нами. Мы покинули Махаир, оставляя разрушенную деревню далеко внизу. Я снова проверила Арина — он по-прежнему крепко держался на Насибе.

Оказавшись над вершинами Аюма, я наконец позволила себе вздохнуть. Ближайшее низальское убежище, о котором я знала, находилось там, куда Арин перенес меня после валимы — та самая хижина, где он предложил мне свободу в обмен на участие в Испытаниях в качестве его Чемпиона. Если я оставлю его там, у солдат уйдет целый день на поиски. Этого времени нам с Ураби хватит, чтобы добраться до дворца Омала.

Заглушив голос внутреннего скептика, который отказывался верить в столь легкую победу, я расслабила мышцы и поудобнее устроилась на спине китмира.

Когда-то я проклинала бескрайние просторы Аюма, когда Ханым превратила его в мою тюрьму, но сейчас раскинувшийся до горизонта океан бесконечной зелени наполнял меня благоговением. Река Хирун петляла среди деревьев, словно пытаясь угнаться за нами. Где-то на севере поток под нами пробивался сквозь горное русло, срывался с утеса и воссоединялся с Морем Сухна, чтобы начать свой путь заново. Возрождаясь снова и снова, смывая свои воспоминания в приливе.

В глотке Насибы раздалось глухое рычание. На ее спине зашевелился Арин, одурманенный сном, и вяло задергался в путах. Я привязала его плащ вокруг шеи Насибы, чтобы его лицо не касалось ее существа, завязав рукава узлом под подбородком.

Мутные голубые глаза заморгали на окровавленном лице Арина. На секунду они сфокусировались на мне, а затем перевелись на китмира подо мной. При виде проносящегося внизу леса его глаза расширились.

— Я надеялась, что ты очнешься, — крикнула я, перекрывая гул ветра. — Сколько раз ты торчал над своими картами и смотрел на мир сверху вниз? Вот точно так же?

Арин высвободил одну руку из пут и ухватился за рог Насибы. Его челюсти сжались, на бледной шее перекатился желвак — от чего? От злости, замешательства? Или восторга? Читать Арина было трудно в любой день, а уж когда половина его лица превратилась в сплошной пульсирующий синяк — и подавно.

— Не вытаскивай ноги, — предупредила я. — Ты всё еще тяжело ранен и можешь снова отключиться.

Освободив вторую руку, Арин на секунду замер и одарил меня свирепым взглядом. Я закатила глаза, вспомнив, как отчаянно он сопротивлялся в этих самых лесах, когда я пыталась перевязать его раны после встречи с Рубиновой гончей.

«Я не упаду в обморок» .

— Как пожелает великий бессмертный муж, — пробормотала я.

Но прежде чем Арин успел высвободить левую ногу, все его тело резко напряглось. Он дико посмотрел на деревья, затем снова на меня, и на этот раз мне не пришлось угадывать, какую эмоцию отражало его лицо.

Чистый, неподдельный ужас.

Игназ резко просела вниз, из ее глотки вырвался испуганный клекот. Ее крылья переломились посередине, словно она пыталась взлететь сквозь густой песок. Насиба мотала головой из стороны в сторону, пьяно заваливаясь в воздухе.

— Что происходит? — закричала я, подаваясь вперед, пока Игназ неслась прямо к верхушкам деревьев. — Что с ней?

И наконец, когда китмиры камнем устремились к лесу, Арин выкрикнул:

— Держись! — Стальной, властный тон, не терпящий возражений — голос командира Низала. — Мираях высасывает магию китмиров!