— Хм, — отозвалась Вайда. Этот неопределенный звук оборвал дальнейшие расспросы, и Сэфа с благодарностью погрузилась в молчание.

За последние несколько недель Сэфе показалось, что она начинает лучше понимать Вайду. Хихиканье могло означать либо чью-то неминуемую гибель, либо шутку, над которой посмеялся бы разве что десятилетний ребенок. Если же её вздох длился дольше пяти секунд, всем в радиусе мили следовало срочно спасаться бегством.

Самой неизменной привычкой Султанши была одержимость собственной внешностью. Она проводила по нескольку часов в день под присмотром специалистов; Сэфа лично видела, как в покои Вайды заносили всё — от пиявок до горячего воска.

На первый взгляд это казалось крайним проявлением тщеславия. Но Сэфа наблюдала за тем, как Вайда смотрит на себя в зеркало. Эта напряженность неприятно напоминала дни после покушения на Сильвию в Слоновом Дворце. Едва придя в себя, Сильвия потребовала у Уэса нож, который вытащили у неё из груди. Когда неохотно подчинившийся гвардеец передал оружие, Сильвия вытерла лезвие о штаны, провела большим пальцем по острию и спрятала его в сапог.

Вайда разглядывала свое отражение с той же холодной решимостью, с какой Сильвия смотрела на нож, который едва её не убил.

Сэфа прибавила шагу, пытаясь поспеть за широким шагом Вайды.

— Султанша, вы уверены, что это безопасно? Я могу догнать кучера и попросить его вызвать вашу стражу.

Взгляд прищуренных глаз, который метнула в неё Вайда, красноречиво советовал прикусить язык.

Они свернули за угол, и Сэфа ахнула, когда Султанша резко схватила её за руку.

— Смотри, куда прешь, — прошипела Вайда.

Сэфа едва не наступила на газон одного из купольных домов, где росло несколько высоких кустов с… неужели это человеческие руки?

Вайда, вновь продемонстрировав пугающую способность читать чужие мысли, пояснила:

— Лафа Соуда. Видишь эти лозы? Внутри каждой есть свой позвоночник, который держит её вертикально. Они ловят любого нарушителя, до которого дотянутся, и держат до прихода хозяина.

— А как они понимают, что нельзя трогать хозяина? — Сэфа с опаской разглядывала раздувшиеся лозы.

— Пока Лафа Соуда растет, садовник подмешивает пинту хозяйской крови в лейку. Растение не тронет того, кого узнает.

Сэфу передернуло. Растения в саду Райи, может, и были самыми обычными и залитыми водой, но они приносили радость. Сэфа не могла представить, как можно выращивать живое существо на чем-то, кроме любви.

Они шли до тех пор, пока Сэфа не почувствовала пульсацию в ногах.

— Хочешь, я вмешаюсь?

Вайда задала вопрос так, словно они продолжали разговор, в котором Сэфа забыла поучаствовать.

— Вмешаетесь?

Вайда покрутила пальцем над шеей.

— Твоя голова. Твои способы отвлечься. Хочешь, чтобы я вмешалась?

Изогнутая бровь подтвердила худшие подозрения Сэфы. Вайда знала правду. Каким-то образом она прознала, что прислуга отравляет Сэфе жизнь. Впрочем, удивляться не стоило. Само присутствие Сэфы в Слоновом Дворце служило доказательством тотальной слежки, устроенной Вайдой.

Сэфа представила, что будет, ответь она «да». Если прислуга недолюбливает её сейчас, то после жалобы Султанше возненавидит окончательно. Издевательства не прекратятся — они просто станут изощреннее и незаметнее.

Сэфа покачала головой:

— Я сама со всем разберусь.

— Вот и славно. — Бледная улыбка тронула губы правительницы Лукуба. — Дам тебе совет, дорогуша. У тебя совершенно нет таланта к обману, а мои слуги не терпят слабости.

Взгляд Вайды устремился к ковру из звезд, вышитому на ночном небе.

— Знаешь ли ты, что до того, как Ровиал обрушил свое безумие на королевства, именно Байра была самой ненавистной из Авалин? Ее иллюзии наводили ужас. Она могла создавать целые миры в чужих головах, и враги становились заложниками реальности, которую она для них плела. Все, что они любили, чего боялись, что презирали… она продевала сквозь игольное ушко своей магии. Некоторые даже считают, что сама её красота была иллюзией, меняющейся так, чтобы угодить любому, кто на неё смотрит.

Сэфа уставилась на Вайду. За столь дерзкие заявления в некоторых частях королевств могли и убить. Но слышать подобное от прямого потомка самой Байры…

— А вы? — услышала Сэфа собственный голос. — Вы сами верите, что её красота была иллюзией?

Свет от гирлянды фонарей, покачивающихся между куполами, отразился в темных глазах Вайды, словно запертое пламя.

— Я думаю, что знание того, что реально, одинаково недостижимо как для смертных, так и для Авалин.

Они свернули в узкий переулок, вынудив Сэфу отстать от Султанши на шаг. Стены выросли, смыкаясь вокруг них, словно медленно сжимающаяся челюсть. Под ногами зашуршали камни: чистая белая мостовая сменилась гравием и грязью.

В конце тупика из тени шагнула фигура в капюшоне. Вздрогнув, Сэфа схватила Вайду за рукав, увлекая назад. Вайда бесцеремонно убрала её пальцы.

— Не хватай меня, Захра. Это дурной тон. Идем, познакомлю тебя с другом.

Подавив искушение проявить еще более дурной тон и сбежать прочь из переулка, Сэфа заставила себя последовать за Султаншей к незнакомцу.

Долговязый мужчина низко поклонился и откинул капюшон. Над хищным, ястребиным лицом топорщилась копна рыжевато-каштановых волос. Серо-зеленые глаза на мгновение скользнули по Сэфе, после чего вновь обратились к Султанше.

— Ваше Величество.

— Ты нашел его?

— Пока нет. Я пришел просить вашего позволения расширить поиски на восток.

— Я уже разрешила тебе забирать всё, что захочешь, — в голосе Вайды просквозило нетерпение. — Эссам — ничейная территория.

— На пересечении этих координат находится укрепление Низала, Ваше Величество. Если Лукуб заявит права на эти земли, это будет означать и притязания на само укрепление.

Вайда провела языком по внутренней стороне нижней губы.

— Это определенно привлечет внимание Арина. Вопрос в том, подходящее ли сейчас время?

Сэфа слышала шепотки об этом еще до того, как попала в Лукуб. Вайда годами методично расширяла границы, откусывая для Лукуба всё новые земли Эссама. Никто её не останавливал — кому охота тратить солдат на охрану лесной глуши? — но незамеченным это не оставалось. Пока она не перекрывала торговые пути и не мешала доступу к Хируну, правители, похоже, не стремились сдерживать опрометчивую экспансию Султанши.

Но зачем Вайда взяла её с собой на эту встречу?

— Ты уверен в этих координатах, Баусет? — Вайда прищурилась. — Или мне придется снова тащиться сюда через три недели, чтобы дать тебе очередное разрешение тратить мое время и присваивать новые бесполезные земли?

Баусет нервно заломил руки.

— Кера отследил семнадцать исчезновений до этой точки в Эссаме, Ваше Величество. Он видел, как звенья их жизненных цепей тянулись через Эссам и обрывались в пределах десяти миль от укрепления.

Сердце Сэфы, которое за всю ночь не знало ни секунды покоя, пустилось вскачь. Она ведь не могла ослышаться?

— Разрешаю захватить земли, которые нужны Кере, — произнесла Вайда. — Постарайтесь держаться как можно дальше от самого укрепления. Но если придется занять его под нашим флагом, сделайте это без насилия. Оккупация земель вокруг низальского аванпоста — это одно, но Арин не спустит нам бойню своих солдат.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Баусет поклонился и, так же внезапно, как и появился, снова растворился в ночной тени.

Вайда задумчиво прикусила губу, а затем спросила:

— Может, попросить кучера купить нам халявы? Я предпочитаю с фисташками, но если ты против, можем взять обычный брусочек.

Пожалуй, Сэфе стоило наступить на Лафа Соуда — просто чтобы убедиться, что всё это не кошмарный сон. Но происходящее слишком сильно смахивало на бред: Султанша рассуждает об утреннем лакомстве в темном тупике, пока человек в капюшоне отправляется развязывать войну.

— Человек, которого он упомянул, Кера… — Воображение Сэфы никогда не отличалось масштабом, ей просто не хватило бы фантазии выдумать эту ночь. А значит, всё это было чудовищной, ошеломляющей реальностью. — Он джасадец?