Истинный... Он не лгал. Но люблю ли?
А если бы не испытывала это чувство, отдалась бы? Нет!
Любила... Сильно, но признаться перед собой в этом отчего-то не желала.
Противность ведьминская взыграла. Видимо, обидел он меня чем-то крепко, а я и не помнила.
Мой взгляд снова скользнул по его лицу. В свете утренних лучей, пробивающихся через щель в задвинутых шторах, он казался старше своих лет. Это было странно... Черные ресницы подрагивали, губы слегка приоткрыты. Ничто не выдавало в нём того яростного мужчину, что владел мной ночью. Сейчас он казался таким умиротворенным. Спокойным.
Ничего мальчишеского в чертах лица. Мужчина. Воин. Правитель.
Тонкий шрам над бровью, в уголке рта, небольшой ожог на ключице рядом с ухом. А я и не замечала этих отметин.
Льюис снова что-то пробормотал и вдруг, схватив, резко потянул меня на себя. И пискнуть не успела, как меня уложили на широкую мужскую грудь. Ладонь дракона опустилась на мою ягодицу и сжала.
Открыв рот, я пыталась понять, уместно будет начинать возмущаться или простить вольность спящему.
Пока раздумывала, меня пониже спины ещё немного полапали и, после пригладив, оставили в покое. Ладонь Льюиса поднялась выше и замерла на спине.
— Ладно, сделаю вид, что этого не было, — проворчала про себя.
Осторожно, не дыша, приподняла голову и, потянувшись кончиками пальцев, легонько коснулась его подбородка. Кожу оцарапала едва заметная щетина. Мгновение, и там, где я провела, обозначилась тёмная чешуя.
Его зверь...
Заинтересованная, я повторила жест. Кожа под ладонью менялась, выдавая, что спящий рядом мужчина из двуликих.
Прикусив губу, я и вовсе решилась на шалость. Повернув голову, коснулась губами его груди. Ответом мне было едва различимое рычание. Верхняя губа Льюиса приподнялась, демонстрируя внушительные клыки. Тихо рассмеявшись, я снова провела ртом по его коже... И тут же выступила тьма. Густая, почти непрозрачная, она окутывала нас коконом, скрывая.
«Защита», — сообразила я.
Уже поняла, что за мужчину послали мне боги. Сама смерть... И не меньше...
Таких некогда было принято давить ещё в утробе, иначе... Я шумно выдохнула, мне не нравилась сама мысль, что с моим Льюисом может случиться что-то плохое. Обняв его, устроилась удобнее и прикрыла веки.
Память о проведенной вместе ночи накатила обрывками, жгучими и яркими, как вспышки молнии.
Его хриплый голос, в котором боролись человек и зверь.
Боль от нашего первого соития — резкая, но скоротечная.
Его шепот, признания... Та власть, с которой он брал меня, и желание, с которым я отдавалась.
Сожаления не было, лишь недоумение, как я могла забыть его... Ведь любила... Я его любила...
И тут же перед глазами, как вспышка, лицо женщины из сна, её тихий, болезненный шепот... Проклятие... «Ты забудешь... кого любила, забудешь».
Вздрогнув всем телом, я положила ладонь на его грудь, туда, где размеренно билось его сердце.
— Юниль? — Льюис открыл глаза. — В чем дело, милая? Я слышу твой страх.
— Ты проснулся, — ответила невпопад. — Просто сон вспомнила... Скажи, эта Сабрина, откуда она? Что тебе вообще известно про неё?
Он приподнял бровь. Моргнул так забавно и поморщился.
— Совсем не то я рассчитывал услышать после пробуждения, — проворчал хриплым голосом, — но... Известно только то, что теперь она часть твоей семьи. Остальное... — он странно замялся.
— Что? Ты что-то знаешь обо мне? Льюис?
— Только то, что ты моя Юниль, и не больше.
Он зевнул и, подняв руку, завел ее за голову.
— Обманываешь, — я приподнялась, нависая над ним. — Что ты знаешь, Льюис? Обо мне и этой девушке? Почему она снится мне? Почему её лицо кажется мне знакомым? Оно преследует меня в кошмарах.
Он досадливо цыкнул.
— Ты дочь Вегарта Вагни и Греты — это все, что имеет значение. Все прочее — тени прошлого. Не поднимай эту тему. А Сабрина... я сделаю так, что её отправят в родное поместье Ярвена. Мне доподлинно неизвестно, что за связь между вами, и выяснять я не желаю. Возможно, она родственница твоей бабушки по материнской линии.
— Лжёшь? — я прищурилась.
— Я правда не знаю, что вас связывает... но то, что ваша тьма родственная, не мог не понять. Темные ведьмы славятся своими родами. У вас дар один на всех.
— Угу. Только вот у моих младших сестер он совершенно иной.
Глава 22
Льюис Темный
Я прикусил язык. Такое замечательное утро омрачено столь неприятным разговором. Что я могу рассказать ей? Правду? Нет. Это разобьет ей сердце.
Нужно было давно убрать эту девочку подальше от Юниль. Но я сплоховал.
— Я говорил тебе... Вегарт Вагни мчится сюда... И цель у него явно одна — отнять тебя у меня, забрать домой и спрятать.
— Льюис, прошу! Папа никогда не обманет меня и не причинит боль, — она укоризненно покачала головой.
Я же скользил взглядом по ее обнаженным плечам. Интересно, она осознала, что на ней лишь одно одеяло, и прижимается она ко мне нагая?
Вряд ли...
— Вегарт... не обманет? — выдохнул. — Вот как он явится, ведьмочка моя, так и спроси у него обо всем, начиная с этой Сабрины и заканчивая тем, почему он много лет не позволял нам видеться.
Эта идея мне понравилась. Почему я должен врать ей в глаза? Это его тайна, вот пусть и выкручивается, честный такой.
— И про Олсена не забудь уточнить, — добавил. — Про то, как он сына своего друга чуть на казнь не подвел. А я Ивару Стейну письмо отправлю с подробностями, как его сыном поиграли, поймав того на благородстве.
— Льюис, — она подалась вперед, ложась на меня сверху, — ты не посмеешь!
А в любимых голубых глазах — черное пламя.
— Кто не посмеет? Я? — приподнял бровь. — Да уже в кабинете лежит написанное.
Моя рука соскользнула на ее аппетитный зад. Сжала... настроение снова поползло вверх.
— Ты невозможный дракон. Только попробуй отправить — и я тебя взгрею!
Она злилась, не замечая моих ласк. Я не мешал ей возмущаться, притягивая ближе. Ладони скользили по ее бедрам, нежным, мягким... Мне вдруг стало все равно, какие там у кого игры...
Все неважно, когда эта ведьмочка в моих руках.
— Прежде чем что-то отправлять, поговори с отцом! Я уверена, все это огромное недоразумение.
— Угу, — промычал, проведя пальцами вдоль ее позвоночника, положил ладонь на затылок.
— Льюис, ты вообще меня слушаешь?
— Угу, — снова промычал, притягивая ее ближе.
— Перестань, я о серьезном.
— Угу...
— Да что ты угукаешь! Нельзя так сразу отсылать письмо... Ты можешь спровоцировать конфликт... Льюис!
Она вдруг замерла.
— Юниль, я не желаю говорить о политике, когда моя истинная лежит буквально на мне. Мне сейчас вообще все равно на конфликты и прочее. Да хоть там весь мир рушится...
Она хлопнула ресничками. После осторожно осмотрела себя. Одеяло сползло с плеч, открывая такие аппетитные холмики.
— Сорочка, — выдохнула.
— Я ее порвал еще ночью.
— А другая?
— В гардеробной, — провокационно улыбнулся. — Можешь сходить, но я и ее порву... Клянусь.
— Сходить? — она услышала только это. — Завернуться в одеяло.
— М-м-м, — я оскалился в улыбке, — любовь моя, а ты уверена, что желаешь содрать с меня его и увидеть во всей красе на этой постели? Так-то на мне тоже ни клочка ткани.
Она и вовсе густо залилась краской.
— Льюис... да...
— Ну а что? Мой браслет на твоей руке. Я твой муж, мы в моих покоях, на моей кровати. Все по правилам. Но, милая, зачем тебе одеваться?
Она так мило прикусила зубками нижнюю губу, что я не смог сдержаться.
— Один поцелуй, и я сам тебе все принесу, — выдохнул, подтягивая ее на себя.
— Льюис... — она пыталась возмутиться, но кто бы ей дал.
С тихим стоном впился в ее рот. Вот чего мне не хватало для счастья, и разом все забылось и вылетело из головы. Я наслаждался той, которую столько лет ждал, о которой грезил.
