— Я поеду, генерал Ярвен.
— Прошу, передумай, девочка, — он взял меня за руку и сжал.
Но я покачала головой.
Через несколько минут карета проехала огромные врата императорского замка...
... Время тянулось мучительно, невыносимо долго.
Я сидела, прижавшись лбом к холодной стенке кареты, и безучастно смотрела в окно. За ним мелькали обозы торговцев, одинокие телеги, груженные жалким скарбом. Напротив, на диванчике, стояла корзина со снедью. Оттуда доносился соблазнительный, теплый аромат чего-то мясного. Скорее всего, пирог.
Но аппетита не было. Во рту стояла горечь.
Я чувствовала себя ничтожной, жалкой неудачницей.
Мир перевернулся.
В один миг я осознала, что далеко не всё подчиняется моей воле. Что недостаточно просто захотеть и указать пальцем. Нет.
Оказывается, всё куда сложнее.
Я вроде бы вышла из ситуации с достоинством, но ощущение было такое, будто поджала хвост и бежала. Гадко. Больно. Тоска терзала душу, выедая её изнутри.
Почему всё так?
Почему я не родилась ферой, как мама? Почему её кровь не взяла верх во мне? Как просто было бы тогда!
Взгляд, вдох, прикосновение рук — и ты уже знаешь, что перед тобой стоит единственный, кто способен осчастливить. Магия настраивается на него, и вот вы уже дышите в унисон.
Как мама и папа.
Но нет же!
Угораздило родиться "утробой"!
Я вздрогнула, ощутив на щеках предательскую влагу.
О, боги, я плачу.
Орин, скакавший рядом с каретой, резко повернул голову и нахмурился. Он шумно втянул воздух принюхиваясь. Проверял.
Глава 40
Я всё больше проникалась уважением к таким, как этот воин. К тем, кто не лезет к ведьме напролом, не разыгрывает влюбленность, не лжёт в глаза. В родном поместье таких было немного. Все чаще лжецы и хитрецы.
С четырнадцати лет я отбивалась от подобных ухажёров.
Сначала слепо верила каждому. Потом научилась видеть фальшь. Кто-то попадался с другими девушками. Кто-то проговаривался в разговорах с друзьями.
Лишь единицы вели себя, как этот орин. Сначала принюхивались. Смотрели в глаза. Брали за руку и почтительно подносили её к губам.
Или как Олсен — честно признавались, что хотят видеть меня женой, растить чувства, опираясь на дружбу.
— Надо было с ним попрощаться... — прошептала я себе под нос. — Некрасиво вышло.
Злость к себе вспыхнула с новой силой. Я отстранилась и прижалась лбом к стенке кареты. Ну что мне нужно было?! Не нравится отношение Льюиса? Отойди в сторону! Отвернись! Отпусти! Дай шанс другой!
Но даже эта мысль вызвала в душе бурю ярости.
Я не могла представить его с кем-то ещё.
Так больно...
Зажмурившись, резко ударила кулаком по обшивке.
Забуду. Отпущу. Смогу.
Найду другого и забудусь в его объятиях.
Ложь!
Громкий крик снаружи выдернул меня из мыслей.
Я выглянула в окно. На дороге лежала перевёрнутая ветшалая телега, раскиданные в грязи пожитки. В сторонке - тощая кляча с впалыми боками. Вокруг бегали оборванцы. Мужчины с грязными нечесаными волосами, вещи на них что тряпки рванные. И в то же время они вызывали страх в душе. Что-то дикое и опасное чувствовалось при взгляде на этот сброд.
— Пошли с дороги! — прорычал командир нашего отряда.
Карета не остановилась. Напротив, рванула вперёд, проносясь мимо погрома.
Я успела лишь взглянуть еще раз на людей, разбежавшихся в стороны.
Да... Немытые. В обносках.
А глаза...
Я вздрогнула. Бешеные!
Мой детский кошмар.
Отпрянув от окна, я лихорадочно пыталась вспомнить, когда видела этих нелюдей в последний раз.
Давно.
Очень давно. Еще ребенком на реке. Когда с мамой, бабушкой и дядей Руни заблудились в лесу. Начался разлив, мы попали в западню... Холодная ночь, до костей пробирало. И без того было страшно, и вдруг бешеные напали.
Но папа спас нас тогда.
А до этого? Что я вообще помнила из детства? Практически ничего.
Снова крики снаружи.
Выглянув, я увидела: нас преследуют.
Дурачьё! Нападать на драконов? Да ещё из личного отряда генерала Ярвена?
Я задернула шторку и откинулась на сиденье.
Страх исчез, осталось только раздражение.
... Четвёрка лошадей уверенно мчалась по тракту, оставляя преследователей позади. А я всё сидела. Без движения.
Так плохо мне не было никогда.
Что я скажу матушке? Что её дочь — неудачница? Что Льюис предал нашу дружбу?
Что, разочаровавшись в очередной орине, он не придумал ничего лучше, чем попытаться соблазнить меня?
Хотя нет. Даже не соблазнять. Просто озвучил желание.
Мерзавец.
Снова крики.
Но я уже не реагировала. Справятся. Взяла подушку, прижала её к животу и уткнулась лицом в мягкую ткань.
Карета явно замедляла ход. Снаружи орали мужчины. Я прислушалась, но не разобрала слов. Наконец, мы остановились. Возница что-то прокричал и замолчал.
Дверь дёрнули. Распахнули.
Я подняла голову. Красные от слёз глаза встретились с тем, кто застыл в проёме.
Льюис!
— Что ты здесь делаешь?! — вырвалось у меня.
Он усмехнулся, обернулся, кивнул кому-то и шагнул внутрь.
— Я, Юниль, возвращаю во дворец одну ведьму, — в его голосе я отчетливо слышала гнев. — Кто тебе позволил уехать?! Как ты вообще додумалась до такого?! Почему ничего не сказала мне?!
Его взгляд пылал.
Но в глубине — я видела — была растерянность.
Страх.
— Со мной охрана, — я махнула рукой в сторону окна. — Так что император...
— Я для тебя Льюис! — он резко сорвался на крик и тут же выдохнул успокоившись. — Льюис, Юниль! Только Льюис!Зачем ты покинула замок? Как ты... Как ты додумалась до такого? - Его мелко трясло. - Не смей... Не смей меня оставлять! Не смей уезжать!
Он стиснул зубы, сжал кулак и ударил себя по колену.
— Сам виноват! Так увлёкся стратегией, что перехитрил самого себя. А Вегарт предупреждал! Говорил прямо — не играй... Но нет! Дурак!
Он впился в меня взглядом.
Карета тронулась.
Я дёрнула шторку — мы разворачивались.
— Нет! Я хочу домой! — громко выдохнула. — Я не хочу снова оказаться в вашем дворце, император! Мне там не понравилось! И вы не можете меня заставить!
— Я для тебя Льюис, Юниль! — его глаза поглотила тьма. — И я не дам тебе уйти. Не дам! Ты моя...
— Только попробуй соврать про истинность! — я резко подалась вперед. — Попробуй — и я никогда с тобой больше не заговорю! Не смей... император... дурить мне голову! Я тебе не фигурка на шахматной доске! Так что это ты не смей играть мной!
Он усмехнулся. Горько так.
А потом засмеялся, закрыв лицо ладонями.
Его трясло. И это пугало.
— Всё зашло в тупик... Все не так! Не так, как должно было быть! — он шумно выдохнул. — Я не умею ухаживать за женщиной... Не умею! Никогда никто не волновал мою душу. Не трогал мое сердце. Я только ждал... Годами. Планировал... А в итоге сам себя загнал в угол...
Он опустил руки и впился в меня взглядом. Долгим. Изучающим. Это смущало, но я старалась держать лицо, не отворачиваться и не выказывать слабость.
— Хорошо, Юниль. Считай это приказом твоего отца.
Его голос стал твёрдым.
— Не выпускать тебя, потому что на тракте бешеные. Я от его имени запрещаю тебе даже думать о том, чтобы покинуть Драгонест. — Он сжал ладони в кулаки. — Не смей меня оставлять.
Его голос дрогнул.
— Я слишком долго ждал тебя, Юниль. Так долго, что, кажется, ещё немного — и лишусь рассудка.
Он снова закрыл лицо руками.
Где-то хлопали крылья.
Я вздрогнула и взглянула в окно.
— Это Ярвен, — коротко пояснил Льюис. — Я, как только узнал, что ты уехала, сразу бросился вслед. А кто успел — тот и прилетел.
— Ты прибыл один? — я удивлённо уставилась на него.
— Нет, я, конечно, буду собирать отряд, зная, что та, что мне дороже всего, уезжает всё дальше! — в его словах прорвалась ярость.
