Я подняла голову и взглянула на него. Челюсть стиснута, желваки на скулах играют, а глаза — сплошная тьма, мягкая и такая родная.

В груди заныло. Я прислушалась к этим ощущениям: страх, волнение и наслаждение...

Улыбнулась.

— Смешно ей, — пробормотал он. — У меня вся жизнь перед глазами пронеслась, пока ты падала, а она веселится!

— Мне заплакать? — поинтересовалась как бы невзначай.

— Чтобы окончательно меня добить? — он шумно выдохнул.

— Льюис, хватит. Я не люблю, когда надо мной трясутся, как над хрустальной вазой. Ладно, если бы и правда пострадала, но я даже испугаться не успела.

— Зато я успел, — проворчал он.

Вот и весь ответ.

Меня только в объятьях сильнее стиснули.

Я притихла.

Тепло. В руках Льюиса оказалось неожиданно уютно, спокойно и надёжно... Если бы ещё пониже спины всё не ныло.

Сделав глубокий вдох, окончательно сдалась, пристроила голову на его плечо и просто любовалась видами.

Но мысли постоянно возвращались к случившемуся.

Это ли падение видел Комир? Если да, то мне непонятна была его тревога... Я вспомнила рисунок...

Нет, девушка лежала в седле, и она явно была без сознания. Её очертания казались неточными: длинные распущенные волосы, и более никаких чётких деталей.

Кого же видел наш провидец?

— Ты притихла, — шепнул Льюис. — Поговори со мной, Юниль.

Его ладонь скользнула по моему плечу, лаская. Уткнувшись носом в мои волосы, он выдохнул.

— О чём? — мне стало стыдно отказывать.

— Хочу знать, какая ты. Увлечения, привычки... Той маленькой девочки, которую я обожал, больше нет. Она исчезла. Но теперь в моих руках молодая женщина, и простое невинное обожание переросло в страсть. И я хочу знать, кто та, кого я назвал истинной.

Хм... Его слова тронули душу. Дерзость сейчас казалась неуместной.

— Не думаю, что удивлю тебя, Льюис. Но я люблю повелевать, — растянула губы в улыбке. — А ещё наводить порядок там, где он нужен: собирать обозы с провизией и лекарственными сборами в деревни вовремя, а не когда хворь в избах разгуляется; следить, чтобы во всех поселениях детей учили читать, считать и писать, и не только своё имя. Для этого я направляю женщин в деревни на несколько месяцев каждый год. Старосты обязаны выделять помещения, где и ведутся уроки. Обычно это зима. Мне важно, чтобы мои люди не оставались невеждами. Я давно привыкла читать отчёты арендаторов вслед за отцом и подмечать мелкие нестыковки. Если я что-то начинаю подозревать, то собираю отряд и скачу в нужную деревню, и спасите подлеца боги, если я не обнаружу, как описано в отчете, тронутые засухой или дождями поля или если трава останется на полях нескошенной и не собранной в стога. Да, Льюис, я люблю повелевать, но не власти ради, а чтобы был порядок. И делаю я это уже достаточно давно. К тому же приучаю и сестёр. Если можно считать это за хобби, то считай, оно и есть.

Льюис внимательно слушал меня, не перебивая. Его ладонь скользила по моей руке, поглаживая и успокаивая. Эти прикосновения волновали и смущали.

Подняв голову, я взглянула на него. Льюис улыбался, словно мальчишка.

— Я хороший стратег, мягкий, но несгибаемый дипломат и торговец, но ужасный хозяйственник. Даже замок до сих пор не могу в порядок привести, всегда есть что-то важнее.

— Да, я заметила, — тихо засмеялась, — и срамота, и охота эта, жуткие галереи. Была бы у меня возможность — вынесла бы всё это и переломала на дрова.

— Она у тебя будет, Юниль, — взгляд Льюиса скользнул по моему лицу и остановился на губах.

Моё сердце бешено зашлось.

Льюис облизал нижнюю губу и резко отвернулся. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

Стиснув челюсть, он натянул поводья.

— Раз ты действительно не испытываешь боль, значит, у нас есть возможность прокатиться наедине, — глухо произнес он и повернул коня на узкую тропинку, ведущую в густой орешник.

— Льюис! — возмутилась я, но кто бы слушал.

Замок внезапно остался за спиной.

— Я хотел на пикник, Юниль, но только с тобой. И если ты мне отказываешь, то придётся действовать хитростью. Ты видела реку сегодня? — спросил и поморщился. — Ну конечно, видела! Я покажу тебе её с обрыва. Не представляешь, какая это дикая и неукротимая мощь! Ты точно оценишь!

С этими словами он обнял меня крепче и стегнул своего коня.

Мы скакали по узкой тропинке прямо над глубокой пропастью. Под нами громко шумела вода. Казалось, она кипит, огибая высокие острые камни, которыми было выстлано дно.

И так страшно, и в то же время волнительно.

Хватаясь за Льюиса, я вытягивала шею, пытаясь разглядеть, что же там внизу.

Грохот порогов заглушал мысли.

— Нравится? — Льюис поиграл бровями.

— Ещё спрашиваешь, — я уже сама обнимала его, чтобы устойчивее держаться в его седле. — Это такое...

Он лишь рассмеялся.

Мы поднимались выше, а река, напротив, уходила ниже. Пороги становились всё круче, превращаясь местами в водопады.

— Если упасть... — шепнула я.

— Смерть, — ответил он, вмиг став серьёзным. — Это опасная тропа. Иногда охотники выгоняют сюда добычу, не специально, конечно, но случается. И порой животное, пытаясь скрыться от погони, падает...

— И всё? — шепнула я.

— Да...

Я как-то присмирела, поглядывая на неукротимую стихию.

Жутко как-то стало.

Плотнее прижавшись к Льюису, уже спокойнее рассматривала всё вокруг.

— Испугалась? — прошептал он, касаясь губами моих волос.

— Нет, но... да... Страшно. Комир предупреждал, чтобы я была осторожна в седле, а сегодня и вовсе велел заменить мне лошадь. Он рисует картину, на ней девушка, она лежит в седле без сознания.

— Он думает, что это ты? — Льюис резко придержал коня. — Юниль? Комир думает, что на его рисунке ты?

В его глазах появилось нечто такое, что заставило вздрогнуть.

— Я не знаю, — ответила тихо. — Он постоянно следует за мной, словно охраняя. Сестре приказал находиться подле, но мы рассорились из-за... неважно... — я прикусила губу, понимая, что всего рассказать ему не могу.

— Дара сильный целитель, — голос Льюиса упал до хрипа. — Да что там, я не видел никого одарённее её. Она и мёртвого поднимет... И он велел сестре не отходить от тебя?

Моргнув, я склонила голову набок и нахмурилась. Под таким углом на ситуацию ещё не смотрела.

— Юниль, — он с силой стиснул моё плечо. — Отвечай, что именно Комир приказал Даре?

— Не отходить от меня, — выдохнув через нос, опустила голову. — Выходит, не в подруги он мне её навязывал.

— Проклятье... — Льюис и вовсе остановил коня. — Он же собрал вокруг тебя настоящий щит. Два сильных орина — огонь и лёд, целительница. И мне ни слова не сказал!

— Олсен и Киан просто мои друзья, — возмутилась я.

— У Комира, Юниль, ничего не бывает просто, парень будущее не считывает, он его ткёт, словно полотно на станке, переплетая события и вырисовывая узор... И всё, что происходит, не просто... Что ещё он говорил?

— С тобой безопасно, — я пожала плечами. — А мы с ним семья... Я видела его слёзы, и касались они его будущего. Что бы ни случилось, я помогу ему, я дала слово...

— Поможешь? Он оберегает тебя, укрывая магией, и при этом берёт с тебя слово? — Льюис оскалился. — Мальчишка меняет судьбы...

Подняв руку, Льюис растёр подбородок. В его глазах медленно клубилась тьма. Взгляд то и дело останавливался на мне.

— Я запрещаю тебе гулять одной. Никаких конных прогулок в одиночестве. И слушай внимательно Комира, я не способен повлиять на провидца, в своё время он мать врагам сдал, потому что так было, по его мнению, правильно. Он бывает жесток и к себе, и к окружающим. И если он видит на лошади женщину, значит, изменить этого не может. Кто-то пострадает... И я молю богов, если это не ты...

Меня снова стиснули в объятиях. Льюис походил на безумца. Что-то пробормотав, он склонился и упёрся лбом в мою макушку.