Листья не оборваны, а замяты...

Что-то явно не то с орином, вкус ему изменил, или в прошлый раз Комир букетики оформлял? Ну нет. Я покрутила эту крайне сомнительную красоту в руках. Сама мысль, что Олсен мог надрать такое, казалась донельзя нелепой.

Нет, ну... Боги... одуванчик!

Я нашла желтый цветочек и, зажмурившись, покачала головой. Кто-то, кажется, совсем не понимает, что такое благородный цветок, а что есть сорняк...

Хотя, а я любила одуванчики. Еще помнила, как плела из них венки. И сестренок учила.

Поднявшись, выглянула в сад и поискала взглядом дарителя. И тут же замерла. Он стоял там же, где и в прошлый раз. Хмурый, взгляд суровый, настороженный.

Льюис.

В голове все мгновенно встало на свои места. Да... Вот он как раз и мог подарить мне подобное... Но.

— На сей раз это действительно от меня, Юниль, — произнес он громко. — Да, я не умею красиво, но раньше тебя это особо не заботило. Ты была рада любому букету и говорила, что главное - он от души.

Он прищурился, явно дожидаясь моей реакции. Я же снова взглянула на букетик. Ну не такой уж и нелепый. Подумаешь, ромашки, но красивые же. И одуванчик милый. А фиалки я вообще обожаю. Особенно вот такие голубые.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Рано было сдаваться. Рано...

— А ей ты такой же подарил? — не удержалась от вопроса. — Этой Сабрине, которую ты самолично сюда притащил? Или для нее лучше постарался?

Усмехнувшись, положила букет на широкое перило и развернулась в сторону двери, желая вернуться в комнату. Но, не удержавшись, снова взглянула на Льюиса. Он так и стоял внизу, не двигаясь. Ветер трепал его густые темные волосы. Взгляд такой злой, тяжелый...

— При чем здесь она, Юниль? — прорычал он. — Я ничего ей не дарил и дарить не собирался! Зачем ты вспомнила о ней?

— Ну как же? Льюис, ты не мог не заметить ее магию. Ведьминская. Темная. И главное, она готова хоть сейчас тебе руки для браслетов протянуть, и можно даже чтобы при этом не любил. Зачем тебе такая вредная я, когда есть доступная она? Бери и в храм.

Я засмеялась. А самой так больно стало. Словно сердце когтями рвали.

Он скривился и потер грудь.

— Ты говоришь такую чушь, Юниль. Принес сюда, потому что она сестра истинной моего некровного брата, твоего дядюшки. Его Кассандра наверняка переживает о ней, вот я и побеспокоился. Эта Сабрина теперь часть твоей семьи...

— Нет! И ноги ее в моем доме не будет. Она не часть моей семьи, — вырвалось у меня, голос звучал резче, чем я хотела.

— Юниль, не надо так, — казалось, мои слова его испугали.

— О, какая забота. Значит, она не пропадет. Но я не допущу, чтобы эта корыстная особа приблизилась к моим родным! Ты ее притащил — ты с ней и возись. Счастья вам обоим!

Развернувшись, я все же шагнула к двери. Сердце бешено стучало.

— Юниль, ты никогда не была столь жестокой! — прилетело мне в спину.

Вот так да!

— Жестокой? — я вернулась к перилам. — Да что ты знаешь обо мне, Льюис? Что? Ровным счетом ничего. Я не обязана впускать в свою семью эту твою... И не надо мне рассказывать, зачем ты ее тащил сюда. Единственная... такие надежды возлагал! Вот иди к ней, нечего торчать под моим балконом! И цветы свои забери. Ей дари!

Взяв букет, я все же не смогла бросить им в него. Рука не поднялась, но и забрать его после таких слов уже никак.

Не придумав ничего лучше, я уронила цветы себе под ноги и тут же пожалела. Хотелось поднять...

Да чтоб его.

— Отправляйся к своей Сабрине, Льюис! — закричала на него и стиснула зубы. Ветер трепал мое легкое платье, но я не чувствовала холода. — А меня отпусти домой. Ты держишь меня здесь против моей воли. И не имеешь на это никакого права!

— Держу? — он зло рассмеялся, но в глазах не было веселья. — Я вернул тебя туда, где ты в безопасности. И я никакого отношения к Сабрине Ордо не имею! Услышь ты наконец. Да, принес, но не более. Она теперь часть семьи Руни.

— Она притворщица с ведьминской кровью, нацеленная на тебя. Не теряйся, император. Славная императрица из нее выйдет. Продуманная и подлая.

Он как-то выдохнул и обтер ладонью лоб. Зарычал, словно от бессилия.

— Послушай, Юниль, давай просто начнем сначала. Я хочу пригласить тебя на прогулку! Прекрасная погода. Здесь красивый парк. Согласись, я прошу тебя.

— Парк? — приподняла бровь. — Что же, я туда схожу...

Он улыбнулся.

— Только не с тобой, — продолжила. — Я еще с твоими соперницами не билась за императорское внимание. Больно надо. Но спасибо за столь интересную мысль.

Усмехнувшись, я подняла букетик, показала ему и положила на перила.

— Можешь забрать и притащить его Сабрине. Визгов восторженных будет... М-м-м. Она с тобой и в парк, и в храм, и браслет на руку... А если прикажешь, так, минуя все это, сразу в твои покои. Не трать со мной свое время. Я все равно выберу другого.

Он смотрел на меня, не шелохнувшись. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая его профиль в багровые тона.

— Я не отступлюсь, Юниль. Ты примешь мои цветы завтра, — устало выдохнул он. — Или послезавтра. Пока не перестанешь лгать самой себе. Мы созданы друг для друга. А если ты выберешь другого, я вызову его на дуэль. И так будет раз за разом, пока ты не дашь мне шанс. Один шанс, Юниль.

Он развернулся и ушел, оставив меня с дрожащими руками и бешено стучащим сердцем. А я... А я схватила бедный потрепанный букетик с увядающим одуванчиком и забежала в комнату. Нашла для него вазочку и поставила на прикроватную тумбочку. Ну и что, что неказистый, и стебли оборваны и кривые, разной длины.

Он все равно был самым лучшим.

Он был для меня.

Я спускалась по широкой лестнице, чувствуя, как тяжелый шелк платья скользит по ступеням.

Ужин! Переживания, чувства... но голод никто не отменял.

Потянув носом, уловила дивные мясные ароматы. Я вообще сегодня ничего не ела, поэтому перед глазами так и проплывали мясные рулетики с грибами, холодные стейки из оленины, утиная грудка под сладким соусом.

Ой, да я бы сейчас и тушеное дядюшкой Руни в простой деревенской печи мясо кабана руками потянула.

Вздохнув, ускорила шаг. Впереди слышались голоса. Смех.

Ужин был в самом разгаре, а я опаздывала. Ненавидела являться в столовую одной из последних и ловить на себе взгляды всех и сразу.

Чего я провозилась так долго-то? Но развернуться сейчас означало остаться голодной до самого утра. Служанку я уже отпустила, а самой в столовую бежать и тревожить поваров — не по статусу.

Сапфировая столовая встретила меня уже знакомым холодным блеском: фонтаны, картины, выполненные в синих тонах, рамы, украшенные камнями. Свечи дрожали в подсвечниках, отбрасывая трепетные тени на стены, выложенные бирюзовой мозаикой.

Мой взгляд невольно метнулся к центральному императорскому столу. Он был там. Угрюмый. Льюис смотрел на своих советников тяжело и предупреждающе.

По залу прокатились неприятные шепотки. Женщины, прикрываясь салфетками, принялись что-то шептать друг другу, не забывая при этом коситься на меня.

Так противно.

Но через мгновение мне стало не до них. Мой взгляд встретился со злыми медовыми очами правителя. Он замер. Ложка тихо выпала из его рук и осталась на тарелке.

Я усмехнулась. Льюис медленно поднялся со своего стула и взялся за спинку соседнего, того самого, на котором когда-нибудь будет сидеть его истинная. Его взгляд изменился. Стал таким простым и в то же время просящим.

Сердце бешено застучало, будто пыталось вырваться из груди. Но я нашла в себе силы и едва заметно покачала головой. Нет уж, не так просто, император.

Резко отвернувшись, я нашла столик, за которым ужинала раньше. Они все были там: Аделия, Киан, Олсен... И Комир. Фер поднял голову и улыбнулся. В его взгляде не было удивления.

Все он знал. Вздохнула.

Этот медведь порой пугал. Но раз он не хмурится, значит, все идет так, как и должно быть. Пока меня не заметили, я тихонько скользнула к друзьям. При этом ощущала взгляд, направленный в спину Льюиса. Я знала, что он смотрит. И злится. Хотя, скорее, даже в ярости. Но...