— С вашими охранниками, ты хотел сказать, папа? Это вы празднуете, а мы вот делами заняты. Ах да... тут фера Рьяна с утра обмолвилась, что неплохо бы в казармы еще заглянуть, узнать, что там и как. Явно и там женской руки не хватает.

— Куда? — вперед подался генерал Ярвен. — Да я жене любимой такого не позволяю! Так, я ушел, кажется, у меня дела появились...

Я перевела взгляд на генералов Ивара и Калле, прищурилась.

— Идем воспитывать сыновей, ссылка отменилась, но отцовский ремень — нет! Вегарт, а тебе морду мы потом набьем, в менее праздничной обстановке. — Они заулыбались и, обойдя отца, поспешили в выделенные им комнаты.

Хотя воспитывать там было некого и незачем. Олсен и Киан были заняты. Они вместе с Элдрик участвовали в ремонте сцены в саду, пропадая там днями.

Казалось, молодой ледяной дракон просто прикипел к моей сестренке настолько сильно, что связь эта начинала казаться странной.

Олсен менялся на глазах. В его взгляде исчезло высокомерие и некая холодность. Он все больше смеялся.

Позволял обряжать себя то кустом, то пеньком и, кажется, был абсолютно счастлив, потакая капризам моей младшей сестры.

— Пойду и я дочь найду, — от остальных отделился и генерал Хэил. — Мы отбываем завтра. Я ужасно соскучился по жене. Но Аделия очень переживает. Я надеюсь, Юниль, что моя дочь сможет приезжать к тебе чаще. У нее так мало подруг.

— Конечно, генерал Хэил, я рада видеть ее в любое время, как только сможет.

Он кивнул мне, затем Льюису и ушел вслед за друзьями.

На нас смотрели император Айдан и папа.

— Ну, я же говорил, чудесный союз выйдет. Недооценивал ты, Вегарт, свою дочь. Она здесь такого шороху наведёт.

— Я тебя слышал, Айдан, и все равно считаю, что рано ей в императрицы. Но раз уже браслет на её руке, то...

— Дорогой, — громогласно прокатилось по холлу. Папа приподнял бровь и досадно цокнул. — Кому там и чего рано?

— Грета, ты решила прогуляться? — быстро вмешался Льюис. — А я распорядился перестроить одну из беседок специально для прогулок с младенцами. Там и столик удобный, и лавки широкие.

Она спустилась, поглядывая на папу. На её руках сладко спал один из моих братьев, второй был на руках Дары. Следом за ними тихо спускалась и Сабрина.

Взглянув на неё, я не почувствовала ничего. Может, душа моей мамы и переродилась, но это уже совершенно другой человек с новой судьбой.

Так что я воспринимала её только лишь как сестру истинной моего дяди и не больше. Она вела себя тихо, вежливо. Старалась помочь с делами замка, но навязчивость не проявляла.

Нет, мы не стали подругами. Но всё же она часть моей семьи, а значит, своя.

— Никому ничего не рано, милая, — папа направился к маме и, поцеловав её, забрал второго сына из рук Дары. — Пойдём посмотрим, как там для тебя зять расстарался. А девочки где?

— Как где? — мама бросила на меня хитрый взгляд. — Платья примеряют, которые им для свадебной церемонии специально приглашённые модистки шьют. Вы же пока там бочонки опустошали, мы здесь уже всё организовали. Всё будет в доме Айдана, церемонию пройдут в их храме.

— Как? — папа сдвинул брови. — Но почему не у нас?

— А потому что я тоже участвовал в планировании торжества, — рыжеволосый император громко рассмеялся. — Мы с Льюисом посидели, подумали. Заключим очередной мирный договор, напомним всем, что императоры обеих империй — кровные братья, что связь наша настолько крепка, что он в моем доме женится. Устроим пир. Приглашения вышлем избранно, чтобы все ждали и надеялись, что и им придёт....

Папа тяжело вздохнул и покосился на моего мужа.

— Мстить, Льюис, ты всегда умел. Вроде и молчком всё, а так красиво. Ладно, наказал. Проучил. Но моя дочь должна выходить замуж в родном доме. И без этих ваших союзов и прочей показухи.

Я сжато улыбнулась.

— То есть я точно устраиваю как зять? — мой темный дракон продолжал вредничать. — А где гарантия, что мне потом осадой не придётся брать твой дом, чтобы жену вернуть?

— Ну всё! — папа вскипел. — Вот возьмёшь на руки своего ребёнка, потом и поговорим. Всё поймёшь. И трястись будешь над каждым, боясь любого шороха рядом с ним. И не важно, сколько их — один, четверо или, как у меня, — семеро. Душа за каждого болит одинаково. Ты можешь сколько угодно злиться на меня, главное, следи за моей девочкой и не дай её в обиду никому.

Льюис кивнул и, выпустив меня из объятий, пошёл к нему.

— Мы оба повели себя неправильно, Вегарт. Но ты прав, каждый хочет счастья для Юниль. Естественно, церемония будет проходить дома, и ты поведёшь дочь в храм. Я отпустил свои обиды, отпусти и ты, наставник.

Папа выдохнул и, передав сына Сабрине, вдруг обнял Льюиса, прижав к себе.

— Прости меня, сынок. Меньше всего я хотел причинять вам боль. Прости.

Льюис поднял руки и обнял его в ответ. При этом на его губах блуждала такая счастливая улыбка.

Шмыгнув носом, я моргнула, прогоняя подступающие к глазам слезы.

— Давно бы так, — император Айдан покачал головой. — Но пир мы всё равно закатим. Мы из-за войны счастья простого не видели. Так хоть дети за нас повеселятся.

Месяц спустя

Широкая тропа с растущим по краям диким шиповником вела в гору. В тёплом осеннем воздухе чувствовались запахи прелой листвы, влажной земли, а ещё костров, что жгли в поместье с утра. Ласковые солнечные лучи пробивались сквозь золотые кроны нарядившихся деревьев. С них осыпалась яркая листва, медленно кружа и подчёркивая атмосферу праздника.

Казалось, сама природа старалась сделать этот день лучше.

Хотя ведьма, да пусть даже и тёмная, всё равно дитя лесов и полей. А уж если она идёт под руку с сильнейшим ведуном Севера, то чего говорить.

И тучка на небе не проскочит. Многочисленные маги из гостей быстро спугнут её, а то и вовсе развеют по ветру.

Я взглянула на отца. Он был необычно серьёзен. Всматривался вперёд, изучая тех, кто собрался у храма.

— Папа, ну хоть здесь не ищи врагов. Да вы весь лес просеяли, у вас же каждый кабан на учёте.

Он усмехнулся.

— Ты, доченька, подол повыше поднимай, чтобы платье не испачкалось, а я лучше перестрахуюсь.

— Ты ведь понимаешь, что здесь и мышь не проскочит, не показав бумагу, доказывающую, что местная она, прописана в дальнем амбаре под правой половицей. Улыбнись.

— Не могу, Юниль, я и так держу лицо. У меня доченька женой становится. А я всё понять не могу, когда же вы все взрослыми такими стали. Даже Элдрик. На ней уже не детское короткое платье, а я ведь только вчера пытался пришить хвост к её тряпичной игрушке. Как же так?

Над нашими головами пронёсся ветер, срывая с ветвей яркие листья и бросая их нам под ноги.

— У тебя теперь иная забота, отец. Сыновья. С девочками ты справился. Вон какие мы у тебя выросли, теперь дай этому миру умных и сильных ведунов с волчьей и драконьей кровью.

— Это другое, Юниль. Не будет больше ни хвостиков, ни чаепития из крохотной детской посуды.

Я тихо рассмеялась. Мы приближались к храму.

— Вы так наивны, генерал Вегарт Вагни, — важно произнесла я. — Посудку можешь далеко не убирать. Скоро мы завалим твой дом внуками. Бежать будешь от куколок, тарелочек и косичек.

— Хм, — он наконец широко улыбнулся. — Только это и успокаивает. Я надеюсь, что на твоих брачных плетениях появится не один бутон.

Он смолк, снова бросив взгляд на храм. Выложенный из белого камня, он возвышался на холме, окружённый древними дубами. Его подножье поросло мягким зелёным мхом. Высокая, потемневшая от времени крыша устремлялась к небу. А перед входом стояла вырезанная из дерева статуя богини плодородия. Ни дожди, ни снега не оставляли на ней след.

Вздохнув, я попыталась высмотреть, кто стоит у дверей, но отсюда было не видно.

— Ты ни разу так и не попыталась со мной поговорить, Юниль. И, насколько я знаю, с мамой тоже.